Основные принципы теологии

Филипп Меланхтон

Фрагменты.

Цит. по: Хемниц М. Ключевые вопросы богословия, Лютеранское наследие, В 2 тт., 1999.

Locus IV. Сотворение

Бог пожелал открыться нам, чтобы мы познали Его. Создавая всех тварей, Он проявил огромное мастерство, дабы убедить нас, что мир возник и существуaт не по воле случая, но есть Вечный Разум, благой и праведный Творец, Который наблюдает и судит деяния человеческие. И хотя такое рассмотрение мироздания не учит нас о Боге, к его обсуждению я вернусь чуть позже, а прежде давайте обратимся своими мыслями и взорами к тем свидетельствам, которыми Бог открывает Себя Своей Церкви — к тому, как Он вывел народ из Египта, к Его голосу, звучавшему на горе Синай, ко Христу, воскрешавшему мертвых, к Его собственному воскресению и вознесению на Небеса, к голосу вечного Отца, повелевающему о Христе: «Его слушайте», и к ниспосланию Святого Духа. Эти свидетельства были явлены и записаны для того, чтобы в наших немощах более ясно научать, укреплять и убеждать нас. Посему наш разум всегда должен быть открыт для восприятия этих свидетельств,- укрепляясь ими, мы должны исследовать учение о Сотворении, и рассматривать свидетельства, явленные Богом в природе.
Итак, учение о Сотворении наиболее отчетливо представлено в 1-ой главе Книги Бытие, а также во многих других фрагментах, утверждающих, что Бог, вечный Отец нашего Господа Иисуса Христа, вместе со Своими в равной мере вечными Сыном и Святым Духом, создал из ничего небо и землю, ангелов, людей, другие материальные вещи и явления. Это же говорится о Сыне в Иоан.(1:3): «Все чрез Него [через Сына] начало быть». И о Святом Духе сказано в Пс.(32:6): «Словом Господа сотворены небеса, и духом (Spiritus) уст Его — все воинство их». О том что все вещи были созданы из ничего, свидетельствует следующее утверждение: «Он сказал, — и сделалось; Он повелел, — и явилось» (Пс.32:9). По устному повелению Божию все сделалось и образовалось. То есть все было сотворено не из каких-то ранее существовавших субстанций, как ошибочно полагают стоики, защищая два своих «вечных принципа» — разум и материю. Но когда повелевает Бог, — даже если ничего не существует, все появляется. И Иоанн, говоря: «Все чрез Него начало быть», опровергает воззрения стоиков, полагающих, будто материя никогда не была сотворена. Нашей Церкви следует иметь это в виду, рассматривая учение о Сотворении.
Но еще не все было сказано об этом важном учении. Немощность человечества проявляется в том, что даже признавая Бога Творцом, люди думают, будто подобно тому, как плотник, закончив строительство, оставляет корабль и передает его морякам, — так и Бог оставил Свой труд, отдав его в руки творений, дабы они правили надлежащим образом. Такое представление погружает наш разум во тьму и порождает одни сомнения.
Некоторые, подобно стоикам, полагают, будто Бог ограничен вторичными причинами и не может происходить ничего, кроме порождаемого вторичными причинами. Другие, подобно эпикурейцам, думают, что все вещи находятся в состоянии изменения и смешения, происходящего исключительно по воле случая. Оба эти заблуждения производят великие смятения в умах людей. Если мы предполагаем нечто подобное, то всякий раз, попадая в опасные ситуации, превышающие человеческое понимание, мы думаем, что все обусловлено только природою, — и это ведет к убеждению, будто зло неизбежно, — мы полагаем, что все это происходит естественным образом, без участия Божия.
Пред лицом этих сомнений мы должны укреплять свой разум правильными представлениями относительно учения о Сотворении, нам следует всячески держаться того факта, что все вещи не только были сотворены Богом, но что сущность вещей постоянно поддерживается и сохраняется Творцом. Бог делает землю плодородною, позволяя ей ежегодно приносить урожай, Он производит растительные плоды, Он заповедует плодиться животным. Это поддержание, или сохранение всего мироздания обычно называют «общим деянием Божиим», однако оно не привязывает Бога ко вторичным причинам так, чтобы Он не мог делать ничего, кроме предполагаемого вторичными причинами. Бог совершенно свободен в Своих деяниях. Он поддерживает и сохраняет порядок Своего творения, но при этом ради человека Он многое смягчает. Природа вещей отступает по молитвам Моисея, Илии, Елисея, Исаии и всех благочестивых людей, как Христос говорит в Мат.(21:[22,21]): «Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите… Если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет». Также: «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя» [Пс.54:23].
Бог не оставляет Своего творения. Он пребывает с ним не как некий «стоический бог», но как Бог, действующий абсолютно свободно, поддерживающий Свое творение и управляющий им, по Своей безмерной милости дарующий ему всякие блага, подталкивающий или сдерживающий вторичные причины. Серьезно мыслящий человек должен знать об этом отличии. Посему нам следует крепко держаться свидетельств, подтверждающих, что Бог содействует природе вещей, что Он управляет природою так, что мы не погибаем в своих трудностях, как это было бы по эпикурейскому или стоическому представлениям. И мы не думаем, что находимся во власти слепого случая, или что причиною всего является неотвратимая судьба, или же что вторичные причины обусловлены волею случая, либо физическими условиями. Мы исповедуем, что Бог воистину дарует Свои благословения и Свое управление. Деян.(17:28): «Ибо мы Им живем и движемся и существуем», то есть наша жизнь создана Им, и Им же поддерживается и питается. Евр.(1:3): «…Держа все словом силы Своей»; Кол.(1:17): «…И все Им стоит». В 1Тим.(6:13) добавляется описательное определение, относящееся к Богу: «Пред Богом, все животворящим…»; 1Тим.(4:10): «Ибо мы… уповаем на Бога живого, Который есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных», — что Он дарует Свои благословения всем, защищая нашу жизнь, побуждая плод произрастать и сохраняя род человеческий. Он делает это для того, чтобы созидать Свою Церковь, а также — чтобы поддерживать ее. И в Церкви Он не только укрепляет наши тела, но дарует нам еще большие вечные благословения. См.: 1Тим.(6:17); Мат.(10:29-30); Пс.(103:27-30; 144:15-16; 32:13, 15; 146:8; 35:7) . Многие особые благословения, дарованные Церкви, проявляются в телесной поддержке и защите, и эти благословения свидетельствуют, что Бог пребывает со Своими творениями, дабы подкреплять нас и смягчать природные условия. Пс.32:18-19; 33:11; 36:19; Ос.2:8-9. Одни и те же фрагменты говорят о благословениях и о суде. См., например, Втор.(28:11; 30:20); Прит.(3:33; 10:22); Пс.(126:1): «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его». Здесь ясно сказано, что вторичные причины бесполезны, если Бог не способствует их действию. Пс.(99:3): «Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы — Его, Его народ и овцы паствы Его», то есть мы рождены отнюдь не по воле случая, равно как жизнь наша обусловлена не только вторичными причинами или нашими собственными желаниями и силами, но мы живем с Богом, Который дарует нам жизнь и поддерживает ее.
Наконец, молитва «Отче наш» учит нас о том же, заповедуя нам просить хлеб свой насущный у Бога. Этою молитвою мы исповедуем, что Бог дарует нам пищу, и что земля не приносит урожая, если Бог не повелевает этому произойти.
Я собрал несколько свидетельств, разъясняющих учение о Сотворении и подтверждающих, что Бог пребывает со Своими творениями, поддерживая нас и управляя нами. Эти фрагменты опровергают воззрения эпикурейцев и стоиков. Ибо поскольку Бог обещал даровать всяческие блага верным и уповающим на Его благословения, и поскольку Он грозит нечестивым Своею карою, то несомненно, Он действует свободно и не ограничен никакими вторичными причинами, скорее смягчая многие обстоятельства ради верных и усугубляя многие ситуации для нечестивых. И тому существует множество примеров. По причине идолопоклонства Агава во время его царствования на протяжении трех лет не было дождя. Но по молитве Илии засуха прекратилась.
Такого рода свидетельства должны побуждать нас к молитве. Мы не можем просить Бога о пище и защите, будучи увлечены суждениями стоиков и эпикурейцев и полагая, что все вещи и явления происходят случайно, или же что Бог никак не ограничивает вторичные причины. Ибо Бог лишает людей Своих даров, если они думают, что эти благословения порождаются лишь какими-то естественными силами, или что их питает не Бог, или же если они без должного почтения принимают посланные им дары, или не чтут Даятеля, как Осия предупреждает нас в вышеприведенном фрагменте.
Человеческий разум легко убеждается свидетельствами и доказательствами, чтобы исповедовать, что этот мир создан Богом. Однако тот факт, что Бог по-прежнему поддерживает сотворенный мир и управляет им, принимается не столь охотно, несмотря на наличие весьма мощных аргументов в пользу этого утверждения в виде наказаний за особо сильные прегрешения. Поэтому значительно труднее нам, — хотя вера порождается и укрепляется в сердцах наших свидетельствами Слова Божия, — со всей серьезностью молиться Богу, просить Его и ожидать от Него всяческих благ, о чем Он заповедует, говоря: «Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя» (Пс.49:15), или еще: «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит» [Пс.36:5].
После того, как намерения Божии были установлены, а правильное понимание Бога, сотворения, присутствия Божия среди Своих творений и смягчения Им вторичных причин было подтверждено Словом Божиим и ясными свидетельствами, в которых Бог явил Себя роду человеческому, — как, например, в исходе народа Божия из Египта, воскрешении мертвых, и других чудесах, совершенных пророками, Христом и Апостолами, — теперь также полезно и благотворно рассмотреть, как действует сотворенный мир, поискать в нем признаки присутствия Божия и собрать вместе доказательства, свидетельствующие, что мир сей живет не по воле случая, и что он возник не случайно, но что Бог является вечным Промыслителем и Творцом всего. Весь мир создан, чтобы прославлять Бога. И если бы разум людей сохранил свой первозданный свет, то это знание о Боге могло бы быть значительно яснее и четче. Но теперь возникает множество сомнений. Однако, благочестивым умам надлежит держаться этих доказательств существования Бога. И Павел побуждает нас в Рим.1[:20] взирать на сотворение мира. А в Книге Деяний [17:27] он говорит, что Бог столь близок, что к Нему можно чуть ли не прикоснуться руками. Итак, я перечислю в краткой форме лишь некоторые доказательства, размышление о которых послужит для утверждения правильных представлений в наших умах.
Во-первых, давайте взглянем на упорядоченность самой природы, как на признак присутствия Творца. Невозможно, чтобы существующий в природе неизменный порядок возник случайно, по какому-то недоразумению, и сохранялся также исключительно по воле случая, или же чтобы он сам развился из некой бесформенной материи. Но категории в природе были определенным образом упорядочены, и как человек происходит от человека, а скот рождается от скота, точно так сохраняется порядок движения небесных тел, плодородие земли, течение рек и познание природы в умах людей. Итак, природа возникла не случайно, но порождена определенным разумом, поддерживающим порядок вещей.
Во-вторых, существует доказательство, связанное с природой человеческого разума. Разумная природа не может возникнуть из чего-то грубого и примитивного. Человеческий разум имеет какой-то источник, потому что человек определенно не содержит разума внутри себя , но он порождается чем-то другим. То есть должна существовать некая разумная природа, являющаяся источником человеческого разума. Значит, должен существовать Бог.
В-третьих, мы имеем доказательство, вытекающее из разницы между возвышенным и низменным, а также из других отношений и значений в природе. Невозможно поверить, что способность отличать благородные и низкие побуждения человеческого разума возникла случайно, имела лишь материальные предпосылки, и что существующий порядок и система отношений являются случайными. Посему должен существовать некий разумный Верховный Творец. И эти два момента являются самыми очевидными. Более того, следует помнить, что человеческий разум и свет, в нем порожденный , относятся к особым свидетельствам присутствия Бога в природе. И кроме этих свидетельств в природе также существует свидетельство о существовании Бога, — как Павел говорит [в Рим.1:19-20]: «Бог явил им» , то есть Бог вложил в человеческий разум знание о Своем существовании, и также Он даровал человеку способность делать выводы на основании результатов Божиих деяний.
В-четвертых, явленные в природе знамения истинны. Существует Бог, — о том свидетельствует вся природа. Посему это свидетельство о Нем верно. Это неполное знание могло бы быть более совершенным, если бы наша природа не была извращена, и оно должно подкрепляться другими, перечисленными выше аргументами.
В-пятых, у Ксенофонта приводится доказательство, основанное на мучениях человеческой совести. Общеизвестно, что убийцы и другие люди, совершившие тяжкие преступления, испытывают ужасные терзания в своем разуме, даже если им не угрожает никакое человеческое наказание. Следовательно, существует некий Разум, поместивший это осуждение в наши сердца, — Разум, Который одобряет добрые деяния и порицает порочные.
В-шестых, это доказывается порядком в обществе. Политическое устроение общества не является чем-то случайным, зависящим только от людей, но большое количество народа соединяется в определенном порядке и образует общественную систему. И этот порядок не может сохраняться одними лишь человеческими силами, но опыт показывает, что те, кто нарушают этот порядок, — например убийцы, кровосмесители или тираны, наказываются какою-то божественною силою. То есть существует некий Вечный Разум, дающий людям представление о порядке, так что они стремятся образовать политическое общество. Сделав это, они стремятся доступными средствами и в меру своих сил сохранять и защищать его.
В-седьмых, существует еще одно весьма сложное и утонченное доказательство, вытекающее из существования связанных между собою побудительных причин. Цепочка побудительных причин не бесконечна. Она обязательно должна иметь первопричину . Ученые блестяще обосновывают эту мысль. Ибо если бы существовала бесконечная последовательность причин , то причины не были бы упорядочены, и тогда взаимосвязь причин не была бы обязательна.
В-восьмых, доказательство, связанное с существованием конечных причин, или целей. Все вещи и явления в природе учреждены для определенного употребления. Невозможно, чтобы такое разделение целей возникло и сохранялось случайно, — оно обязательно должно осуществляться по плану Творца.
В-девятых, это доказывается наличием явлений, предвещающих грядущие важные события. Предстоящие события могут быть весьма достоверно показаны не только знамениями, которые изучают язычники, и которые имеют различные причины, — гораздо вернее дар пророчества, используемый в Церкви такими людьми, как Валаам, Илия, Иеремия или Даниил, предрекавшими время и последовательность правления царей. Следовательно, должен существовать некий Разум, предопределяющий время и последовательность событий в правлении царей. Значит, есть какой-то Разум, знающий все изменения заранее.
Эти аргументы не только свидетельствуют о бытии [какого-то] Бога, но также подтверждают существование провидения, или промысла Божия, с которым Бог взирает на людей, наказывает порочных и преступных и кого-то благословляет. Так что плодовитость земли указывает на заботу Божию о жизни людей. Наказание преступников свидетельствует, что Бог требует от нас стремления к праведности, проповеданной нам в Его заповедях. Аналогичным образом, тот факт, что даровались великие люди для организации правительства и производства в человеческом обществе, показывает, что Бог озабочен нашей жизнью и жизнью всех людей на земле. Это — важные вопросы, всегда занимавшие умы благочестивых людей.
Разумеется, можно было бы привести много других доказательств, но поскольку они не столь ясны и очевидны, я ограничусь сказанным. Знание Закона, показывающего, как согласно воле Божией мы должны Ему служить и поклоняться, было не напрасно привито человеку. Но оно могло бы быть напрасным, если бы ему не сопутствовала способность отличать благое от порочного. Однако эти вопросы будут рассмотрены ниже. Сейчас же наi следует вернуться к первому указанию, а именно — нам надлежит со всем усердием всматриваться, вслушиваться и вдумываться в те фрагменты, которые Бог Сам открыл Своей Церкви,- например, исход народа израильского из Египта, воскрешение мертвых и другие чудеса, совершенные через пророков, Самим Христом и через Апостолов. К сему мы должны прилагать переданное через них Слово и устанавливать, какова истинная воля Божия, учрежденная в этом Слове. Кроме того, мы должны отличать философию и естественное знание от Евангелия, то есть от обетования о даре прощения грехов ради Сына Божия, изложенного в разделе о различии между Законом и Евангелием.

Locus V. О причине греха и о его случайности

Мудрецы всегда удивлялись тому обстоятельству, что, хотя природа во многих отношениях прекрасно организована и упорядочена, все же род человеческий пребывает в величайшем смешении и хаосе, порождаемом преступлениями, бедствиями, болезнями и смертью. Философы объясняют это отчасти материальными факторами, отчасти — человеческой волей, а еще в некоторой степени обвиняют судьбу, которая, как они говорят, неизбежно связывает первопричину со всеми вторичными причинами, имеющими отношение как к материальным вещам, так и к воле. Манихеи, являющиеся порождением извращенной философии, разожгли ужасные споры, позорящие Бога и угрожающие моральным устоям, — споры, в ходе которых обсуждались такие вещи, как неизбежность [детерминизим] и существование двух богов, один из которых добрый, а другой — порочный. Древнюю Церковь сотрясали дискуссии о случайности и источнике зла. Благочестивые умы должны думать и говорить о Боге почтительно, и придерживаться утверждений, которые истинны, праведны, пристойны, одобрены серьезным суждением праведных людей в Церкви а также полезны с морально-этической точки зрения. Они же не делают этого, будучи побуждаемы любопытством или просто любопрением, что лишь ведет к бесконечным запутанным дискуссиям.
Мы должны ухватиться обеими руками, и что еще важнее, — всем сердцем, за истинное и благочестивое учение, утверждающее, что Бог не является причиной греха, не желает греха и не побуждает нас ко греху или к одобрению порока. Но Он воистину гневается на грех, о чем провозглашает столь часто в Слове Своем, указывая на примеры суровых наказаний и сопровождая это угрозами вечного гнева и бедствий. Действительно, Сын Божий явил Свою неприязнь по отношению ко греху столь однозначно, как это только возможно, придя в этот мир для того, чтобы стать жертвою за грех, засвидетельствовав этим, что источником греха является дьявол, и Своею крестною смертью ублаготворив гнев Божий.
Итак, Бог не является источником греха, равно как грех не порожден и не заповедан Богом. Но он является ужасным разрушением как Божественного порядка, так и Божественных деяний.
Причины же греха — воля дьявола и воля людей, добровольно отвращающихся от Бога, хотя Бог не желает и не одобряет этого. И они в своем беспорядочном блуждании, приходят к поведению, противоречащему заповеди Божией, как это было с Евой, которая отвратилась от повеления Божия, вышла за пределы установленного Им порядка, и приняла запретный плод.
Хотя лицемерные люди изыскали множество хитросплетенных и трудноразрешимых аргументов относительно данного вопроса, все же нам следует, откинув все эти трюки и уловки, принять и поддерживать истинное учение, которое я проповедовал от всего своего сердца, а также твердо держаться дарованных нам Божественным образом свидетельств по этим вопросам, даже если мы не можем подробно ответить на все запутанные доводы оппонентов. Свидетельства же эти таковы:
1. Быт.(1:31): «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма», то есть нравится и угодно Богу, находится в надлежащем порядке, полностью сообразуется с Божественной волей и приготовлено для определенного употребления в будущем людьми. Пс.(5:5): «Ты Бог, не любящий беззакония», то есть воистину и искренне ненавидящий грех. Иоан.(8:44): «Когда говорит он [дьявол] ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи», то есть дьявол — первоисточник и первопричина лжи. Более того, Христос различает ложь и лжеца, как бы говоря: «Разумеется, дьявол обрел эту свою сущность самостоятельно, ибо ангелы были сотворены Богом, но некоторые из них впоследствии пали». У дьявола же есть нечто, принадлежащее только ему, не полученное от Бога, — его ложь, то есть его грех, появившийся по собственной воле дьявола. Как мы покажем позже более подробно, сущность дьявола и сущность человека были созданы и поддерживались Богом, но все же воля дьявола и воля человека стали причинами греха. Ибо воля может, злоупотребляя своей свободой, обращаться против Бога.
2. Зах.(8:17): «Никто из вас да не мыслит в сердце своем зла против ближнего своего, и ложной клятвы не любите, ибо все это Я ненавижу, говорит Господь». Итак, поскольку Господь выражает совершенно однозначно свою ненависть по отношению ко греху, мы не должны даже предполагать, будто Бог желает греха.
3. 1Иоан.(2:16): «Похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего». 1Иоан.(3:8): «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил», то есть дьявол является создателем греха. Рим.(5:12): «Одним человеком грех вошел в мир», то есть грех был учрежден не Богом, но человек [Aдам], употребив свою свободу, отвернулся от Бога, отверг дары Божии и в результате всего этого оставил своим потомкам опустошение и разрушение.
Образные выражения, имеющие место в древнееврейских текстах, не противоречат утверждениям, которые я только что процитировал. Например: «Я ожесточу сердце фараоново» (Исх.7:3). Несомненно, что в еврейском выражении Бог повествует о человеческом грехе, а не о Своей действующей воле, равно как и в выражении: «Не введи нас в искушение», которое означает: «Не позволяй уводить нас прочь, на погибель, не позволяй нам впасть в искушение».
Более того, серьезным людям необходимо поведать о том, чем на самом деле является грех, дабы они могли отличать то, что учреждено Богом, от греха, являющегося извращением и разрушением божественного порядка. Таким образом, справедливо утверждение диалектиков, что грех — это изъян, или недостаток.
Дать определение первородному греху несложно. Это полное затмение разума, то есть состояние, в котором человеческий разум не имеет просветляющего познания и твердой веры в Божественное провидение, Божественные увещевания и обетования. При этом в воле человека присутствует противление. То есть воля его не имеет страха Божия, любви Божией и упования на Бога. В сердце нет послушания естественным законам, оно одержимо тем, что противно порядку Божию, и полно порочных желаний. Как известно, эти пороки по сути своей есть недостатки, или изъяны, и созданы не Богом. Они являются ужасным извращением человеческой природы. Посему, поддерживая и сохраняя сущность человеческой природы, Бог не является источником греха, несмотря на то, что Он сберегает эту «человеческую массу» в том виде, в каком она существует сейчас, и несмотря на то, что Он ужасно гневается на имеющее место извращение. Это подобно тому, как мастер делает чаши не только из золота, но также и из свинца. Однако Бог послал Сына Своего, дабы умиротворить этот гнев и исцелить болезнь нашей природы. Из чего можно понять, что Бог не является источником тех пороков, в которых мы рождены, равно как Он не желает и не одобряет этого зла.
И давайте покончим с утверждением, что поскольку недостаток — это ничто, то есть он не является чем-то положительным, то почему же Бог гневается на это «ничто»? Истина заключается в том, что существует огромное различие между «ничем» в смысле отсутствия или утраты — и «ничем» в смысле не существования. Ибо «ничто», понимаемое в смысле утраты, требует наличия субъекта, и в этом субъекте (которым в данном случае является человек) существует некоторое искажение, из-за которого данный субъект был отвергнут, — как, например, в случае, когда развалины здания являются искажением, пребывая в виде груды камней. Таким образом, первородный грех является искажением и расстройством определенных частей человека. Бог ненавидит это, и из-за этого искажения Он гневается на человека. В случае недуга «ничто» означает лишение чего-то, потому что человек как субъект сохраняется, но в этом субъекте существует некоторая неупорядоченность. Однако лошадь Александра — теперь «ничто» в негативном смысле [потому что ее более не существует].
Этого краткого объяснения достаточно, потому что оно точно, и если рассматривается надлежащим образом, то помогает человеку, изучающему данный вопрос. Мы не стремимся к более подробным дискуссиям и не желаем углубляться в бесконечные лабиринты. Математические понятия и явления обычно бывают более наглядны для иллюстрирования, но с теми вещами, о которых мы говорим, это не получается. Однако при усердном рассмотрении в них можно вникнуть, — постепенно, понемногу, шаг за шагом. Истерзанному человеку больно смотреть на свои раны. Он понимает, что его раны — это не просто что-то абстрактно «отрицательное», но что это разорванные части его тела. Так, Павел сокрушался и выражал неодобрение, видя преступления и беззакония Нерона , которые, как он знал, отнюдь не были «ничем» в отрицательном смысле этого слова, но представляли собою безобразные разрушения Божиих творений. Рассматривая этот вопрос, мы признаем, что имеет место некий порок, или изъян, или недостаток, и понимаем, что грех не должен умаляться. Кроме того, мы видим, что порядок в деянии Божием, а именно — в человеке, учрежден Богом и угоден Ему, а также существует на пользу человеку, почему Бог и сказал, что это «хорошо весьма». И указанные разрушения представляют собою нарушение порядка, которое не было заповедано Богом. Скорее, причиною тому являются дьявол и воля человека, — посему это отвергнуто Богом, и одинаково разрушительно для дьявола и для человека. Эти руины, или эти разрушения, или это неустройство называются «пороком», противореча Божественному разуму и замыслу, что не угодно Богу и погибельно для дьявола и человека.
Такое объяснение проливает некоторый свет на следующую далее дискуссию о фактическом грехе, в которой рассматривается множество сложных и запутанных вопросов. И теперь нетрудно получить представление о пороке, если смотреть не только на поступки, но также и на мысли, — на разум, направляющий поступки. Совершенно ясно, что поскольку Ева, вкушая запретный плод, не была направляема Божественным светом, — это было от-сутствием, и также очевидно, что ее воля была отвращена от Бога. Хотя при этом действовали внешние и внутренние факторы, являющиеся чем-то конкретным, и хотя существуют силы, совращающие с пути, — нарушение нормального порядка вещей похоже на случай, когда корабль бывает носим ветрами и бурями из-за недостатка парусов и весел, — так можно описать это состояние. Более того, до тех пор, пока корабль остается кораблем, имеет место какое-то движение, и, подобным же образом, пока человек остается человеком, производятся какие-то деяния, пусть даже ошибочные и бестолковые. Итак, Бог не является источником греха. Ибо, хотя Он в определенной степени поддерживает чело-веческую природу, все же изъяны человеческого разума порождены не Им, но свободная воля Евы была истинной причиной ее поступка, когда она добровольно отвернулась от Бога.
Теперь, после подтверждения того, что Бог не является причиной греха и не желает греха, закономерен вывод, что грех происходит случайно, то есть не все, что совершается, не является неизбежным. Ибо, поскольку грех возник по воле дьявола и человека и не происходит по воле Божией, — значит, люди и их воля были сотворены таким образом, что они были способны не грешить. Более того, причиной случайности наших действий является наша свободная воля. Мы говорим здесь о случайности человеческих деяний, а не о свойствах других явлений, о которых мы поговорим, когда речь пойдет о физических вещах.
Во-вторых, необходимо признать также, что апостольские Писания, говоря о человеке, даже нынешнем, после грехопадения, приписывают ему определенную свободу выбора в тех вещах, которые подвластны разуму, а также способность к совершению внешних деяний, заповеданных Законом Божиим. Таким образом, праведность Закона названа праведностью плоти (Рим.10:3-5), потому что внешнее послушание в определенной степени может быть достигнуто силами этой плоти, и, как говорит Павел, Закон был дан для неправедных, то есть для обуздания невозрожденных и наказания непокорных (1Тим.1:9). Подобным же образом, в Гал.3:24 мы читаем: «Закон был для нас детоводителем ко Христу». Если эта свобода почему-либо не сохраняется в нас, то Закон и правительства и все мирские нормы и правила теряют всяческую ценность. Итак, все же остается какая-то свобода, которая, как я уже говорил, является причиной случайности.
Но поскольку Бог говорит, что случайность ограничена, мы должны видеть определенные различия. С одной стороны, Бог устанавливает пределы тем вещам и явлениям, которых Он желает, а с другой стороны — тем вещам и явлениям, которых Он не желает. Далее, Он ограничивает те вещи и явления, которые всецело зависят от Его воли, и которые отчасти Он Сам производит, а также которые отчасти совершает воля человека.
Бог предвидел преступления Саула, но Он их не желал, равно как Он не заставлял Саула совершать или желать их, Он лишь попустил Саулу, то есть позволил ему действовать по собственной воле и не понуждал его идти далее. Однако при этом Он знал — где необходимо удержать и ограничить Саула. Таким образом, Его предвидение не исключает неизбежности, равно как оно не меняет в воле человека образ действия, который все еще остается в человеческой природе, то есть свободу, которой человек по-прежнему обладает.
Также и тот факт, что Бог поддерживает человеческую природу, никоим образом не противоречит утверждениям о случайности и свободе. Ибо даже при том, что воля Евы стала причиной ее поступка, потому что при Сотворении роду человеческому была дарована свобода, Божественное поддержание Евы никак не противоречит этому дару. Итак, сколь бы ни велика была свобода, ей ничуть не препятствует поддержание человека Богом, но Бог поддерживает Саула, кем бы он ни был, однако при этом все же воля Саула, по существу, является причиной его злодеяний.
По этому поводу можно высказать некоторые возражения, например, Иерем.(10:23): «Знаю, Господи, что не в воле человека путь его, что не во власти идущего давать направление стопам своим». Далее, в разделе под названием «Свободная воля», эти слова будут истолкованы; все же в данный момент читателя следует вкратце предупредить. Одно дело — говорить о свободе воли, и совсем другое — о результатах или успешности деяний воли. Помпей решил воевать с Цезарем, таково было его желание, однако то, что произошло далее, было следствием многих другиo причин и обстоятельств, а не одной лишь воли Помпея. Посему утверждение Иеремии является назидательным и утешительным. «Путь человека», то есть как его внутренние устремления, так и внешние требования, предъявляемые к нему или к его призванию, не могут поддерживаться только силами человека. Человеческий разум не в состоянии предвидеть всех опасностей и подготовиться к ним. Он часто выдумывает что-то, как, например, когда Иосия начал войну против египтян. Все мудрецы ошибаются, как свидетельствует Цицерон: «О, я никогда не был мудрым». Происходит множество событий, порождающих трудности и осложнения для неисчислимого множества людей. Одна ошибка часто приводит к страшным разрушительным последствиям, как это было, например, в случае с прелюбодеянием Давида. Во-вторых, результат иногда не соответствует доброму замыслу и намерению. Совершенно неожиданно на могущественных людей могут обрушиться великие бедствия и сокрушить их, как об этом верно замечено: «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все — суета и томление духа» .
И именно об этих великих трудностях, о нашей человеческой слабости и непредсказуемости человеческих дел, у которых множество скрытых причин, говорит Иеремия в своем предупреждении, уча в то же время прибегать к Богу, искать у Него и ожидать от Него как руководства, так и помощи.
Посему нам надлежит прильнуть к Божиим обетованиям: «Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мат.10:20), а также Иоан.14:18; Филип.2:13; Пс.36:23. Мы полагаемся на Его обетования, мы ищем и ожидаем помощи от Бога и не знали бы ничего, что может быть для нас спасительным и благотворным, если бы Бог не помогал нам. Как говорит Христос: «Без Меня не можете делать ничего». И Креститель свидетельствует: «Не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба» (Иоан.3:27).
Помпей, Брут, Антоний и многие им подобные старались изо всех сил, но Бог возвысил других людей. Таким образом, хотя эти утверждения о помощи Божией в добрых и благих деяниях звучат как предостережения, все же мы не должны делать из этого вывод, будто не существует никакой свободы человеческой воли. Тем более из этого не следует, что все доброе и порочное непременно приходит от Бога. Утверждение Иеремии должно пониматься правильно, а именно — что благие деяния не могут осуществляться только действием человеческого разума и человеческих сил.
Давайте признаем великим и бесценным даром Божьим то, что Он позволяет нам быть спасительными инструментами Божиими при совершении Его деяний, и что, даже будучи язвой рода человеческого, мы не покинуты, как это было с фараоном, Нероном, манихеями и другими им подобными. Нам следует ежедневно вспоминать и размышлять о словах Христа: «Без Меня не можете делать ничего» (Иоан.15:15), дабы нам страстно молиться о водительстве Божием. Более того, очевидно, что отсюда вовсе не следует, будто Бог является действующей силой греха. Подлинная Церковь Божия, знающая истинного Бога, питает глубочайшее отвращение и ненависть по отношению ко грехам Нерона и никогда не станет утверждать, будто эти деяния происходили по воле Божией.
Некоторые люди выдвигают в качестве возражения цитату из Ефес.(1:4-5): «Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей», и (1Кор.12:6): «Бог один и тот же, производящий все во всех». Несомненно, что эти утверждения, если не вырывать их из контекста, говорят исключительно о Церкви и о благих деяниях, которые производит и направляет Бог в Своей Церкви. Здесь не сказано о поддержании Им всей вселенной или деяний всех живых творений. Посему к пониманию этих утверждений следует подходить осторожно, дабы их истинный смысл не искажался странным образом.
Павел предупреждает, что Церковь поддерживается и управляется не человеческой мудростью и не человеческими силами, но чудными деяниями Божиими. Поддержание и сохранение Ноя во время Великого Потопа, защита народа в Египте и в пустыне, а также все, совершенное Моисеем, Иисусом Навином, Самуилом, Давидом и другими благочестивыми людьми, — было и останется деяниями Божиими, совершенными через них, дабы помочь Церкви и распространить истинное учение.
Итак, данные утверждения являются утешительными для нас, ибо они свидетельствуют, что Бог пребывает с членами Церкви и поддерживает их в опасностях и невзгодах. Бог помогал Давиду в его сражениях. Он помог умирающему Лаврентию написать убедительное и сильное вероисповедание, в то время, когда он был охвачен страхом. Аналогичным же образом и мы укрепляемся этими словами и обетованиями, молясь о том, чтобы нам пребывать под водительством Божиим, как пророк часто восклицает: «Направь меня на истину Твою и научи меня» (Пс.24:5). «Ты совершаешь все благие дела в Своей Церкви. Ты всесилен. Сделай меня орудием Твоего спасения и сосудом Твоей милости». Произнесение этих слов проливает немало света на многие подобные утверждения. И в завершение, ради истины, мы должны добавить, что неизбежность бывает двух видов. С одной стороны, мы называем ее абсолютной необходимостью, когда что-то является неизбежным в фундаментальном смысле, и противостоять ему совершенно невозможно, и когда сопротивление этому означает полное разрушение. Например, следующие утверждения являются абсолютно неизбежными: Бог существует. Бог является сущим, разумным, вечным, бесконечно мудрым, могущественным, праведным, благим, Он желает того, что праведно, чисто, но не желает вступать в противодействие со Своим Собственным замыслом, равно как не желает порока, жестокости, кровосмешения, блуда и т.п.
Но существует и другая разновидность неизбежности. Неизбежность следствия, относящаяся к тем вещам, которые по сути своей могут быть осуществлены другим путем, но стали неизбежны либо из-за предшествующих причин, либо потому, что они были предопределены. И среди них существует большое многообразие. С одной стороны, Бог предопределяет желаемые Им благие вещи и явления, многие из которых Он подчеркивает и ускоряет, как в случае в тем мертвым, которому надлежало быть воскрешенным в определенный день, — это было неизбежно и произошло по неизбежности следствия. С другой стороны, Он устанавливает пределы для беззаконных и порочных явлений, которых Он не желает, то есть Он сковывает и не позволяет порочным явлениям выходить за определенные рамки. Так, например, было необходимо, чтобы фараон преследовал израильтян, но это было не неизбежностью, вытекающею из его собственной природы, а случайностью. Могло бы случиться и обратное, это отнюдь не было чем-то невозможным, но так как все обернулось определенным образом, об этом говорится как о неизбежности — неизбежности следствия. Это простое различие полезно и часто преподается у схоластов, дабы мы могли понимать — какие события действительно зависят от Бога и возникают по Его воле, а какие проистекают из иных источников.
Здесь нам следовало бы сказать кое-что о неизбежности в физическом смысле, -например, — что огонь неизбежно греет, или солнце неизбежно движется. Но учение о Церкви также гласит, что физическая неизбежность является неизбежностью следствия. Так, солнце движется потому, что Бог установил этот порядок и может изменить его, как показывают случаи с Иисусом Навином и Езекией. К этому вопросу мы позже еще вернемся и рассмотрим его более подробно.
Я рассмотрел здесь самые важные вещи и вопросы, которые обычно затрагиваются при обсуждении данной темы, и теперь, после внимательного рассмотрения этих вопросов, наблюдательные люди могут верно судить обо всем этом противоречии и достаточно ясно усвоить, что суждения стоиков не должны допускаться в Церковь. Ибо как человек может молиться Богу, когда он полагает, будто все происходит неизбежно? Во-вторых, данная идея наносит ущерб моральным устоям, как об этом говорят в трагедиях: «Виновата судьба, и пусть никто не спорит с судьбой». Например, слуга Зенона утверждал, что иногда его наказывали несправедливо, потому что судьба вынуждала его поступать неправильно. Нам следует избегать таких утверждений и представлений. Платон куда ближе к истине, рассуждая во второй книге своего «Государства»: «Но когда говорят, что бог, будучи благим, становится для кого-нибудь источником зла, с этим всячески надо бороться: никто — ни юноша, ни взрослый, если он стремится к законности в нашем государстве, — не должен ни говорить об этом, ни слушать ни в стихотворном, ни в прозаическом изложении, потому что такое утверждение нечестиво, не полезно нам и противоречит самому себе» . Такое утверждение бесполезно и бессмысленно для государства, и никакие объяснения, сколько бы их ни было, этого факта не изменят.
Я добавлю к этому объяснение общеизвестного аргумента, который, как мне кажется, полезен для благочестивых умов. Ибо возражают, что вторичная причина не действует без причины первичной. И, таким образом, вторичная причина, — такая как воля Евы, — в сущности является причиной греха, а значит — первопричина также является причиной греха. Я понимаю, что изощренные умы могут быть взволнованы и встревожены этим возражением, и в результате такой обеспокоенности они бывают склоняемы к абсурдным воззрениям. Поскольку способ объяснения этого вопроса туманен и скользок, я обращусь к другому ответу, более вескому и существенному, основанному на фундаментальном принципе, что Бог пребывает со Своими творениями, — и не в том смысле, как об этом говорят стоики, то есть не как некий стоический бог, связаный вторичными причинами, способный действовать только простыми путями, соответствующими действию вторичных причин, но скорее Бог является совершенно свободным Лицом, поддерживающим природу и самостоятельно, многообразными путями стремящимся к достижению различных целей.
В физической области — хотя Он и поддерживает естественный порядок, все же иногда, вопреки нормальному порядку вещей, Он заповедует солнцу двигаться в обратном направлении, задерживает дождь на три года, а затем вдруг посылает Великий Потоп и делает старую женщину способной к деторождению. И нам следует постоянно видеть многое в своей физической жизни, происходящее вопреки действию вторичных причин, но все же поддерживаемое Богом. Многие люди избавляются от самых различных опасностей, — при болезни, в сражении, в море, — когда вторичные причины не оставляют им никакой надежды на избавление. Посему, дабы молиться надлежащим образом, давайте помнить, что Бог присутствует и совершает Свои деяния не так, как это представляют себе стоики, будучи связан вторичными причинами, но поддерживает природу и управляет многими вещами по Своей совершенно свободной воле. Итак, Бог действует по Своей воле, даруя поддержку и помощь тем людям, которые поступают сообразно Его порядку, и не помогая поступающим вопреки Его порядку, при этом Он также поддерживает Свой порядок. И Он учредил волю Евы так, что она была свободной действующей силой, которая могла либо соблюдать порядок Божий, либо пренебрегать им. Решение, хотя и усложненное, должно быть таким — вторичная причина не действует без первопричины, а именно — без того, что поддерживает ее. Это общеизвестно и верно, но не всегда полезно. Ибо первопричина не способствует результатам, которых Он не желает. Посему воля Евы, отпавшей от Бога, является личной и независимой причиной ее поступка.
Стоики и христиане одинаково не принимают утверждения, что вторичная причина не действует без первичной. Ибо стоики полагают, что существует родство во всех вещах, как благих, так и порочных, подобно тому, как существует реальная связь между мужем и женой при продолжении рода. А христиане ищут различия между благим и порочным. Вторичная причина не действует без первопричины, играющей поддерживающую роль. Но первопричина совершает многое помимо вторичной причины, потому что она является свободной силой. И вторичная причина свободна, как, например, воля Евы была свободна в своем выборе творить злое безо всякого содействия со стороны первопричины. Ибо свобода имеет такое качество. Это ясное и не слишком сложное объяснение.
Другие говорят, что вторичная причина не действует без первопричины, порождающей что-то положительное, в то время как вторичная причина, подобно воле Евы, совершает порочное. При этом они отвечают, что вторичная причина действует не позитивно, но ошибочно и порочно. Это решение, объясненное таким образом, будет яснее (и смысл туманного решения согласуется с ним), а именно — что отношение между первичной и вторичной причинами должно быть таким, каким Бог, как свободная действующая сила, желает, чтобы оно было, и это не сравнимо с союзом между мужем и женой.
Данные аргументы сложны, и посему, размышляя о Боге, нам следует направлять свой разум и свой взор на откровение о Боге, дабы мы могли познавать Его таким образом, как Он Сам открыл нам Себя, и придти к выводу, что Бог добровольно пребывает с теми и помогает тем, кто взывают к Нему, как Он Сам обещал: «Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко» (Ис.55:6 ).
Эти убеждения о действии человека и помощи Божией должны быть крепко запечатлены в нашей душе. Ибо сей трудный для понимания аргумент об общем поддержании Богом не может быть постигнут достаточно глубоко, подобно тому, как Божие деяние Сотворения не может быть понято полностью. Кратко подытоживая сказанное, давайте держаться утверждения, что Бог пребывает со Своим творением, — причем не как некий стоический «бог», но как воистину свободная действующая сила, поддерживающая Свое творение и управляющая многими вещами и явлениями.

Locus VI. Человеческие силы, или свободный выбор

Валла и многие другие лишили человеческую волю всякой свободы. То есть все происходит по повелению Божию. Это воззрение развилось в спорах со стоиками и привело к упразднению представления о случайности добрых и порочных деяний, — а по существу, [случайности] всяких действий, совершаемых даже животными и стихиями. Я уже говорил, что мы не должны принимать в Церкви стоические представления и поддерживать фаталистическую неизбежность всяких вещей, — скорее, нам следует согласиться, что некоторая случайность имеет место. Убийство Александром Клита не было неизбежно.
Более того, не следует смешивать спор о Божественном предопределении с вопросом о свободе выбора. Ибо когда мы рассуждаем о воле человека и о прочих человеческих силах, рассматривается только человеческая немощь, а не все силы человеческой природы целиком. Мы должны принимать во внимание тьму, в которой пребывает наш разум, а также немощность нашей воли и нашего сердца. Церковь выдвигает учение о человеческой немощности не для того, чтобы насаждать стоические представления, равно как не для того, чтобы сковывать наши умы путаными и неразрешимыми аргументами, но для того, чтобы явить добродетели Сына Божия, Который пришел, дабы разрушить дела диавола, причинившие ужасные повреждения человеческой природе.
Несведущих людей надо предупредить, что эта терминология взята из физического мира и связана с человеческими представлениями. Следует соотносить эти термины с языком Апостолов и пророков.
Человек обладает способностью к познанию и суждению, называемою разумом (mens). Интеллект, или рассудок также является частью процесса познания. Другой элемент человека — это стремление , называемое волею (voluntas), которая либо повинуется, либо противится рассудку. Воле подчиняются желания чувства и привязанности, обиталищем и источником которых является сердце. Эти желания иногда следуют, а иногда противоречат воле. Воле подчиняются также физические силы человека. Мы более подробно объясним эти вещи, когда будем рассматривать физический мир.
Более того, единство разума и воли называется свободным выбором (arbitrium). Говоря иначе, свободный выбор — это наименование, данное силе воли, или ее способности избирать и искать, либо отвергать то, что было ей предложено. Эта способность, или этот дар, существующий в нашей природе, изначально был куда сильнее, теперь же многими путями ему нанесен ущерб, что мы еще обсудим позже. Но сейчас я хочу объяснить значение термина в его наиболее общем употреблении. Именно по своему свободному выбору Фабриций не пожелал принять золота, принесенного Пирром, и Антигон не захотел смотреть на принесенную ему голову убитого Пирра. Более того, в Писаниях пророков и Апостолов как слово «разум», так и слово «сердце» употребляется в значении «интеллекта» или «воли», в истинном значении этого слова, а не в смысле притворного желания, то есть в понятие «воли» включены человеческое суждение и его истинные, сокровенные желания, а не только внешние дела. Существуют также свидетельства о продолжительных дебатах вокруг термина «свободный выбор», которые могут быть легко оценены теми, кто ими заинтересуется. Обойдя эти [досужие] рассуждения стороною, мы обратимся к самой сути дела.
Ибо когда возникает сомнение по поводу того, свободна ли человеческая воля, или когда в Церкви задается вопрос, способна ли человеческая воля подчиняться Закону Божию, и в какой мере, — мы не можем судить об этом, не рассмотрев огромность нашего врожденного греха, или нашу естественную немощность, а также не зная, что нам заповедано Законом Божиим не только совершение внешних деяний, но также неизменная и совершенная покорность всей нашей человеческой природы, основанная на заповеди: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим…» Ибо если бы природа человека не была извращена грехом, то он обладал бы более ясным и прочным познанием Бога, у него не было бы сомнений относительно воли Божией, он имел бы истинный страх Божий, истинное упование, и, в конце концов, он являл бы покорность всему Закону Божию, то есть в природе человека свет познания Божия сиял бы ярче, и все его деяния сообразовывались бы с Законом Божиим. Но теперь человеческая природа находится под бременем наследственной болезни, она исполнена сомнений о Боге, она не имеет истинного страха Божия, она не имеет истинного упования на Него, равно как не пылает любовью к Нему, и полна гнусных наклонностей. Итак, поскольку очевидно, что человеческая природа никак не может исполнить Закон Божий, мы задаем вопрос: «Что и в какой мере способна совершить человеческая воля?»
Вот мой первый ответ — поскольку в человеческой природе сохраняется некоторое суждение и стремление к вещам, противоречащим разуму и чувствам, в ней сохраняется также и стремление к внешним мирским делам. Так, человеческая воля может своими силами и без обращения совершать некоторые внешние деяния Закона. Это та свобода воли, которую философы совершенно обоснованно приписывают человеку. Ибо Павел, проводя разграничение между праведностью плотскою и духовною, признает, что невозрожденные люди имеют некоторую любовь и совершают некоторые внешние деяния Закона, воздерживаясь от убийства, от воровства и от насилия. Он называет это праведностью плоти .
Действительно, Бог заповедал такой порядок и для невозрожденных, карая его нарушение в этой жизни самым решительным образом, о чем ясно свидетельствуют несчастья, обрушивающиеся на убийц и кровосмесителей. Так, в 1Тим.1:9 сказано: «Закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокорных, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных», то есть он необходим для обуздания невозрожденных и наказания непокорных. Также мы читаем: «Закон был для нас детоводителем…» (Гал.3:24) — то есть тем, кто направляет и научает, и далее сказано: «…ко Христу». Общественный порядок под-держивается подобными библейскими утверждениями. Ибо, хотя дисциплина не приносит прощения грехов и не является тою праведностью, которою мы провозглашаемся оправданными перед Богом, все же она необходима для того, чтобы нас можно было, помимо прочего, научать о Христе. И Святой Дух не действует в упрямце, предающемся похотям вопреки голосу своей совести. Однако мы обсудим позже, зачем эта дисциплина необходима. Сейчас же мы лишь желаем продемонстрировать на основании библейского фрагмента, говорящего о праведности плоти, что существует определенный выбор, то есть некоторая свобода выбора у невозрожденного человека в исполнении внешних дел Закона.
И все же нам следует знать, что этой свободе существенно препятствуют два фактора — немощность, в которой мы родились, и диавол. И, поскольку порочные похоти человека весьма активно воздействуют на его разум, люди часто, вопреки суждению ума, повинуются этим похотям даже в тех случаях, когда они могли бы сдержать себя, проявив некоторый самоконтроль, как говорит Медея: «Я вижу лучшее и одобряю это, но все же я следую худшему и низменному». И как Павел свидетельствует в Ефес.(2:2) и далее, что диавол действует в беззаконных. Здесь он [диавол] также всяческими путями препятствует наведению порядка во всей нашей жизни и побуждает многих слепо и необдуманно бросаться в самые ужасные пороки. Именно это ясно и определенно было сказано о Сауле и Иуде: «Вошел в него Cатана» (см.1Цар.16:14; Иоан.13:27). И великое безумие присуще идолопоклонничеству, свирепости тиранов, а также гражданским войнам, как, например, в случае, когда Ганзеи и многие другие сжигали собственные города и повергали себя, а также своих жен и малых детей в пламя — это очевидные дела диавола. Роду человеческому свойственна великая немощность, о чем свидетельствуют исторические события всех времен, равно как и наш повседневный быт, в которых столь велико число несчастий, что все языческие мудрецы недоумевают — откуда происходят все эти беспорядки, скорби и беды. Но среди всех этих несчастий сохраняется все же некоторая благость, некоторая свобода управления нашими внешними деяниями, способствующая некоторому совершенствованию.
Во-вторых, в Церкви Божией мы говорим не только о внешнем поведении, но также и о полном исполнении Закона в сердце. Разум невозрожденных полон сомнений о Боге, их сердца не имеют истинного страха Божия, не имеют истинного упования и преисполнены стремления поступать вопреки Закону Божию. Наконец, человеческая природа угнетена и подавлена грехом и смертью, и величина этого порока непостижима для человеческого понимания, но открывается лишь в Слове Божием. В этом Слове ясно и определенно сказано, что люди не обладают свободою и не в состоянии, преодолев эту свою врожденную испорченность, победить смерть. Эта великая и чрезвычайная извращенность рода человеческого очевидно проявляется, когда ослабляется свобода воли. Ибо воля не в состоянии устранить нашей врожденной греховности, равно как не в силах исполнить Закон Божий, ибо этот Закон не только предупреждает о вечном наказании и о несовершенстве наших дел, но также требует полной покорности сердца, например, провозглашая: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими» (Втор.6:5).
Закон порицает и осуждает грех, присущий человеческой природе, но он не уничтожает его. И как мы не можем преодолеть смерть, точно так мы не можем истребить свою врожденную порочность, из-за которой мы противимся Закону Божию. Эту порочность следует познать, дабы понять, что добродетели Христа, уничтожающего грех и смерть и возрождающего человеческую природу, приходят совсем с другой стороны. Закон, таким образом, говорит о той величайшей порочности, которую человеческая воля уничтожить или удалить не в состоянии. Посему воля пленена и не имеет свободы устранять смерть и развращенность человеческой природы.
В-третьих, возникает вопрос о духовных деяниях. Ибо от начала мира всегда были и теперь существуют живые члены Церкви, которые движимы не только человеческими силами и интересами, но в которых Святой Дух воспламенил духовные желания, познание Божие, страх Божий, веру, любовь и другие добродетели, в одних присутствующие в большей, а в других — в меньшей степени. Философы высмеивают эти представления, подобным же образом поступают пелагиане, но все же нет никаких сомнений, что Святой Дух излит в сердца верующих. Как об этом сказано в Зах.(12:10): «А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления…» Мы должны знать, что нам даровано полное утешение, и в великих немощах надлежит всегда помнить об этом.
Благодать Божия безмерна и неописуема, ибо она обещает нам помощь Святого Духа. Как Христос сказал в Лук.(11:13): «Тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него». Если бы Святой Дух не помогал нам, то еще большее моральное падение, еще большие скорби и бедствия отягощали бы нас, — как это происходило, да и по сей день происходит с язычниками и анабаптистами, запутавшимися в своих бредовых идеях. И неоспоримая истина заключается в том, что человеческая воля без Святого Духа не может порождать требуемых Богом духовных желаний, — истинного страха Божия, истинного упования на милость Божию, истинной любви к Богу, терпения и бодрости духа в скорбях и смерти, — подобно тому, как Стефан, Лаврентий, Агнес и неисчислимое множество других людей встречали смерть с великою твердостью.
Следует собрать относящиеся к данной теме библейские фрагменты, дабы опровергнуть пелагиан и побудить самих себя к поиску помощи Святого Духа, а также дабы мы могли увещевать тех, кто не водим Святым Духом, свидетельствуя им, что они не являются живыми членами Церкви.
Рим. (8:14): «Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии». Или еще, в ст. 9: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его».
Эти два утверждения достаточно ясно и открыто свидетельствуют, что наследникам вечной жизни дарован Дух Святой, а также что Он направляет их. И можно совершенно определенно заключить, что выражение «Дух Божий» в данных фрагментах указывает не на человеческий разум, но на Святого Духа, исходящего от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа, посылаемого в сердца верных, воспламеняющего познание Божие посредством Благовестия и побуждающего [верующих] на деяния, согласующиеся с Законом Божиим.
1Кор. (2:14): «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия». Выражение «душевный человек» (psychichos) указывает на человека, живущего плотскою жизнью, то есть водимого только своим плотским разумом и своими плотскими чувствами, без Святого Духа. В данном фрагменте Павел проводит грань между плотским человеком и человеком духовным. Ибо, хотя определенное познание Закона Божия заложено в человека от рождения, все же у него возникают великие сомнения относительно промысла Божия, и даже еще более серьезные сомнения возникают у человека относительно Благовестия, — приняты ли мы Богом, и слышит ли Он наши молитвы. И, пребывая в этой тьме, каждое сердце с сомнением размышляет о том, правда ли, что Бог гневается на грехи, правда ли, что человек будет принят, услышан и поддержан в его скорбях. Рассуждая таким образом, наши души становятся благодушными и самодовольными в своем неосознании греха, они удаляются от Бога, и человек не понимает слов Апостола Павла: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия», и не делает из них вывода, что Бог гневается на грех, и не осознает этого гнева, и не имеет истинного страха Божия, — подобно тому, как Давид сразу же после совершения прелюбодеяния не чувствовал гнева Божия, но позже он осознал это, когда Святой Дух стал вновь направлять его. Подобным же образом и Саул удалялся от Бога, не взывал к Нему, не верил, что нуждается в помощи Божией, и не уповал на Него. (См. также Иоан.3:5; 6:44; 15:5.)
Ис.(59:20-21): «И придет Искупитель Сиона и сынов Иакова, обратившихся от нечестия, говорит Господь. И вот завет Мой с ними, говорит Господь: Дух Мой, Который на тебе, и слова Мои, которые вложил Я в уста твои, не отступят от уст твоих и от уст потомства твоего, и от уст потомков потомства твоего, говорит Господь, отныне и до века». Эти чудные, сладкозвучные слова повествуют о Церкви и учат о том, что такое Церковь, где она обитает, и каковы истинные благословения Божии, дарованные Церкви. Это собрание, провозглашающее переданное Апостолами и пророками Евангелие, является Церковью, и в этом собрании присутствуют живые члены Церкви, которым дарован Дух Святой и особые благословения, — Слово Божие, отпущение грехов, водительство Духа Святого и жизнь вечная.
Кроме того, мы должны знать, что Святой Дух действует через проповедь Евангелия, — когда Благовестие слышат, и когда о нем размышляют с молитвою, как сказано в Гал. (3:2) и далее. То есть мы принимаем обетования Духа верою. И неоднократно сказано, что когда мы размышляем о Боге, необходимо, чтобы нас направляло и вело Слово Божие, и чтобы мы не искали Бога помимо Его Слова. И, будучи водимы Его Словом, мы получаем три основания для совершения добрых дел, — Слово Божие, Святого Духа и человеческую волю, покорную Слову Божию, а не противящуюся Ему. Ибо человеческая воля может пренебрегать Словом Божиим, — так, согласно своей [непокорной воле], поступал Саул. Но когда разум, слушая и принимая Слово, не противится ему и не потворствует своим похотям, а, пребывая в сомнениях, под водительством Духа Святого стремится покориться Слову, в этом устремлении воля не тщетна.
Древние учили, что добрые дела происходят от предшествующей благодати и покоряющейся воли. Так, Василий говорил: «Только пожелайте, и Бог уже предшествует вам». Бог уже обратил нас, и Он призывает, предостерегает и направляет нас. Но мы должны следить за тем, чтобы не противиться Ему. Ибо очевидно, что грех производится нами, а не волею Божией. Златоуст сказал: «Побуждающий побуждает желающего». И в Иоан.(6:45) мы читаем: «Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне». Господь заповедует нам научаться, то есть слушать Слово, не противиться ему, соглашаться со Словом Божиим и покоряться Ему. Сказанное становится яснее, если мы в истинном сокрушении и истинной молитве познали сущность непокорства воли, и если бы мы могли оставаться абсолютно твердыми и непреклонными, то не было бы вовсе никакой борьбы, никаких противоречий и конфликтов, никаких страданий и терзаний у святых. И поскольку борьба велика и трудна, воля не бесполезна, но по слабости и немощности уступает. Если бы ее не побуждали к молитве эти обетования и свидетельства, и если бы ей не помогал Святой Дух, она была бы ввержена в погибель.
Я видел многих антиэпикурейцев, которые, сожалея о своих прегрешениях, утверждали: «Как же я могу надеяться на то, что буду принят в благодать, если я не чувствую, что новый свет и новые добродетели переданы мне? К тому же, если свобода выбора ничего не дает до тех пор, пока я не ощутил, что это рождение свыше, о котором вы говорите, произошло, то я останусь в своей непокорности и прочих порочных деяниях». Такие манихейские представления — страшная ложь, и нашему разуму следует избавиться от этих заблуждений, осознав, что свободный выбор [тоже] кое-что решает. Фараона и Саула никто ни к чему не принуждал, они по собственной воле воспротивились Богу, и об этом мы должны вспоминать всякий раз, когда возникает потребность в ясном свидетельстве Божия присутствия.
Равно как мы не должны допускать бредовых манихейских измышлений, будто существует определенное число не способных к обращению людей, которых они называют «земными», или «материально мыслящими». И обращение Давида произошло отнюдь не так, как камень мог бы быть обращен в смоковницу. Но свободная воля производила нечто в Давиде. Услыхав обличение и обетование, он добровольно и радостно исповедал свою веру. И воля его действовала, когда он утешал себя словами [Нафана]: «Ты не умрешь» (2Цар.12:13). И когда он искал утешения для себя, ему помогал Святой Дух, как сказал Св.Павел: «Оно [благовествование] есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим.1:16), — тому, кто не противится, то есть кто не пренебрегает обетованием, но принимает его и верует в него. Также см. 2Кор.3:8 и Гал.3:14.
Если бы этого обретения качеств следовало ожидать безо всякого содействия с нашей стороны, как ошибочно полагают энтузиасты и манихеи, то не существовало бы никакой надобности в евангельском служении, и в наших душах не было бы никакой борьбы и никакого смятения. Но Господь учредил это служение для того, чтобы Его призыв мог быть воспринят, и чтобы мы могли познать своим разумом обетование и принять его, а также чтобы мы могли бороться со своей склонностью к непослушанию, и чтобы при этом Святой Дух мог продуктивно действовать в нас.
Посему позвольте мне ответить людям, оправдывающим свой отказ от стремления [бороться со своей склонностью к непокорности] тем, что якобы свобода выбора отсутствует. Несомненно, что повеление Божие покориться голосу Евангелия, слушать Сына Божия и исповедовать Его Своим Ходатаем — вечно и непреложно. Сколь ужасен грех человека, не желающего принять то, что Сын Божий дарован человечеству в качестве Посредника! «Я не участвую в этом», — говорите вы. Но в действительности это возможно. И когда вы укрепляете себя голосом Евангелия, — молитесь о помощи Божией и знайте, что утешение Святого Духа действенно. Знайте, Бог желает, чтобы именно таким образом мы были обращены, — молясь и сопротивляясь своей склонности к непокорности и своей греховности. И некоторые из древних говорили об этом следующим образом: «Свободный выбор человека — это способность прилагать себя к благодати, то есть наша свободная воля слышит обетование, стремится согласиться с ним и противостать грехам, неприемлемым для человеческой совести». Такого не происходит в демонах. Посему нам следует помнить о разнице между демонами и родом человеческим. Далее, эти положения становятся яснее, когда принимается во внимание обетование. Поскольку обетование является всеобщим, и поскольку воля Божия не противоречива, — несомненно в нас самих имеет место некоторая причина, из-за которой Саул отвергнут, а Давид — принят, то есть должна быть разница в деяниях этих двух людей . Когда все сказанное понимается правильно, оно справедливо и полезно для истинной веры и утешения. Поскольку наши души покоятся в Сыне Божием, явленном нам в обетовании, это проливает некоторый свет на связь причин, кроющихся в Слове Божием, Святом Духе и воле человека.
Более того, если рассмотреть всю жизнь верующих, то, несмотря на имеющую место великую немощность, все же существует некоторая свобода воли, поскольку Святой Дух в действительности уже оказал некоторую помощь этой воле, и она способна совершать кое-что для избежания внешних грехов. Когда Иосиф противостоял искушению прелюбодеяния, именно Слово Божие и Дух Святой направляли его разум так, что Слово ободряло его душу, а разум свидетельствовал ему, сколь велики могли бы быть разрушительные последствия его уступки диаволу, что привело бы к утрате обретенного дара, гневу Божию, наказанию в этой жизни, в жизни грядущей и ко многим последующим прегрешениям и мерзостям. Побуждаемая этими мыслями, его воля возвысилась, и Святой Дух укрепил его в немощах, угасил пламя похоти в его сердце, воздвиг страх Божий и веру, которые склонились перед Богом, обратили к Нему все страхи и взыскали водительства Божия, а также счастливого исхода сложившейся ситуации. При этом воля не была тщетна, она сражалась со всеми искушениями, повелевая очам и стопам избегать повода к падению. Этими примерами объясняются причины добрых деяний.
Более того, все сие было сказано для того, чтобы поддержка Святого Духа могла быть усилена, а наше усердие увеличилось, как сказал Христос: «Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него» (Лук.11:13). Он не обещал ничего подобного тем, кто с презрением отвергает Его, безразличным или противостоящим Ему, позорно мечущимся от одного греха к другому. И в другом месте сказано: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет» (Мат.25:29). И Павел заповедует нам бодрствовать, «чтобы благодать Божия не тщетно была принята» нами (2Кор.6:1).
Следует почаще повторять в своем сердце обетование Христово: «Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него» (Лук.11:13). Мы должны с особой внимательностью взирать на то, сколь великий дар Он обещает нам, и сколь часто и искренне Он заповедует нам просить о нем (см. также Мат.7:7). Поступая так, мы обретаем великое благо. Ибо вера побуждает нас просить, и нам необходимо просить из-за нашей небрежности и непокорности. Более того, наша непокорность усиливается тем, что мы пренебрегаем размышлениями об этом повелении и этом обетовании Христовом.
В-четвертых, мы всегда должны принимать во внимание факты и действия, имеющие место вне нас. Ибо, одно дело — говорить о самих этих вещах, и совсем другое дело — говорить о выборе воли относительно этих вещей. Поскольку многое в жизни происходит при сложном стечении обстоятельств, зависящих не только от нас самих, как, например, произошло в случае с Давидом, который был вынужден бежать из-за преступления своего сына. Кроме того, человек часто заблуждается в своих суждениях, как, например, это было с Иосией, который думал, что поступает правильно, ввязываясь в войну с египтянами.
Многочисленные предостережения об этих опасностях даны у пророков, — как, например, в Иерем.(10:23): «Знаю, Господи, что не в воле человека путь его, что не во власти идущего давать направление стопам своим». Слово «путь» здесь понимается как призвание человека, из чего очевидно, что не все опасности могут быть видимы, и что последствия и успехи находятся не в нашей власти. Моисей был призван вывести народ из Египта, — он никак не мог предвидеть 40 лет в пустыне, и сколь огромное множество людей будет скитаться там, нуждаясь в воде и пище, он не догадывался, что из-за человеческой греховности и неверности у него возникнут проблемы в управлении, но он знал, что его успех зависел не от его собственных сил, а от воли Божией. Как сказано у Иеремии: «Не в воле человека путь его… не во власти идущего давать направление стопам своим», то есть призвание не может направляться только человеческими помышлениями или устремлениями, и движение не может быть правильным и удачным, если Бог не приходит к нам на помощь.
Иоанн Креститель сказал так же: «Не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба» (Иоан.3:27). Езекия был счастлив и удачлив в своем правлении, ибо ему помогал Бог. Ахав несчастлив, потому что Бог тому не способствовал. Марк Антоний хотел был единственным правителем, однако это не было даровано ему с Iебес, но досталось Августу. Подобные утверждения никак не упраздняют и не умаляют свободу воли, ибо здесь применимо сказанное выше относительно предведения. Но когда мы рассматриваем объективные вещи и явления вне себя, события, связанные со многими обстоятельствами, не зависящими от нашей воли, — как мы говорим, что воля одного лишь Помпея не может быть причиною победы, — [то это совсем другое дело].
Итак, хотя существует некоторая свобода выбора, нам все же следует принимать во внимание различные препятствия и затруднения, чтобы учиться сдерживать свою самоуверенность и искать помощи у Бога. Огромное множество событий происходит с человеком, уловленным в безнадежно запутанный лабиринт человеческих блужданий. Мы можем узнать об этом из молитвы Иосафата в 2Парал.(20:12): «Боже наш!.. Мы не знаем, что делать, но к Тебе очи наши!» И Христос говорит: «Не оставлю вас сиротами»; «Приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам» (Иоан.15:26). Бог пребывает с нами, Он избавляет нас от бед и исправляет наши ошибки, как сказано в Пс.144:18, 14, а также в 36:5.
И Павел засвидетельствовал: «Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Филип.2:13). Это увещевание и утешение должно постоянно внедряться в наши сердца. И вы, пасторы и руководители церкви, — служите ли вы молодым людям или семьям, — должны обеспечивать для этого служения все необходимое и надлежащим образом, тщательно и осторожно направлять их, но помнить, что если Бог помогает вам в служении, то благие деяния [непременно] последуют, как сказано в Пс.126:1. Кроме того, многие непредвиденные опасности обрушиваются на нас… и вам следует молиться, чтобы Бог предотвратил их. Иногда вы впадаете в заблуждения, и надлежит молиться об избавлении от них, подобно тому, как чудным образом Бог исправил заблудшего Иону. Мы повседневно встречаемся с этими ограничениями нашей свободы.
Но всяческие смущающие и путаные суждения по этому вопросу появились потому, что люди в массе своей весьма легкомысленны, живут без дисциплины и порядка, ни о чем не беспокоясь и не заботясь, не упражняясь ни в вере ни в молитве. Как же такие люди могут видеть различия степеней действия или целей?
Павел отличался тем, что он не желал вносить в учение никаких сознательных изменений, порождаемых честолюбием или корыстью. Это до некоторой степени было в его силах, но продуктивность и эффективность его призвания — есть исключительно дар Божий. И также даром Божиим является то, что Павел не был причастен к доктринальным искажениям, — будь то по неведению, сознательно или через иные пороки, — и потому он молился столь пылко и ревностно о помощи и водительстве Божием.
Теперь я хочу поговорить о сказанном в Сирах.(15:14): «Он от начала сотворил человека и оставил его в руке произволения его». Это утверждение достойно всяческой похвалы, если понимать его с некоторой долей здравого смысла. Несомненно, что в немощности нашей природы заключено множество препятствий для нашей сво-боды. Во-первых — это извращение самой нашей природы, из-за которого познание Божие в наших умах стало туманным и неясным, а воля и разум отвратились от Бога и утратили страх Божий, не говоря уже о том, что мы не испытываем ни любви к Нему, ни упования на Него, и подвержены множеству отвратительных похотей.
Второе препятствие — это диавол, который, пылая ненавистью ко Христу, создает всевозможные ситуации, заманивая людей в различные ловушки и склоняя их ко грехам, и когда пламя разгорается, он усиливает наши похоти, как это было в случае с Каином, Саулом, Иудой и другими.
Третье препятствие связано с беспорядком и путаницею, имеющими место в этой жизни, — в огромном множестве скорбей и опасностей, переживая которые мы сталкиваемся с непредвиденными и безнадежно запутанными препятствиями, превосходящими всяческое человеческое понимание, — как, например, было с Давидом, не предвидевшим измену своего сына. Как гласит поговорка: «Не из тучи гром грянул».
Итак, поскольку в извращенности нашей природы существует множество препятствий нашей свободе, утверждение: «Бог оставил человека в руке произволения его» — не следует принимать слишком прямо, безо всякого истолкования. Такое превознесение свободы является обоснованным, если оно касается нашей природы в ее первозданном состоянии. Тогда человек находился во власти собственных благих намерений, то есть его свобода не была обременена ни тьмою, или извращенностью его природы, ни диаволом, ни изменчивыми обстоятельствами: его воля и способность совершать праведные дела были совершенно свободны. Но теперь, в нынешнем немощном состоянии, внутреннее желание следовать Закону Божию не возникает в нем без помощи Святого Духа. Действительно, как уже отмечалось выше, зачастую он не может даже внешне вести себя надлежащим образом. Посему, если человек полагает, будто утверждение из Сирах.15:14 следует относить к нашей природе в ее нынешнем состоянии, к сказанному надлежит добавить серьезную оговорку, — Бог оставил человека «в руке произволения его», в том смысле, что сам по себе человек может только стремительно деградировать, творить же благое он способен лишь при поддержке Святого Духа. Ибо даже тогда воля не тщетна или бездейственна, — что было очевидно, когда Иосиф боролся с собою, — и духовное побуждение даруется человеческой природе отнюдь не как что-то само собой разумеющееся. Но воля человека при содействии Святого Духа в определенном смысле свободна, то есть он может поклоняться Богу и действовать более правильно и последовательно.
Наконец, мы должны процитировать два упоминаемых довольно часто и нуждающихся в некотором пояснении фрагмента из Иеронима. Первый фрагмент: «Да будет предан анафеме всякий, говорящий, что Бог заповедал невозможное». По какому бы поводу это ни было сказано, несомненно, что цитирующие и провозглашающие это не задумываются о том, зачем Бог дал нам Свой Закон. Наша мирская мудрость учит нас, что законы издаются для того, чтобы их исполнять. Но Закон Божий был дан прежде всего для того, чтобы продемонстрировать осуждение Божие по отношению ко греху. Бог желает, чтобы Его гнев был очевиден, и гласом Закона Он обличает наши грехи. Справедливо и верно то, что мы должны любить Бога всем своим сердцем. Но, поскольку мы грешны, Закон осуждает и обвиняет нас, обрушивая на нас гнев Божий. Вторая задача Закона заключается в том, что он продолжает работу в тех, кто уже исповедал нашего Спасителя, примирен с Богом и принимает помощь от Него.
И посему, слыша выражение: «Закон неисполним», вы не должны обращаться за советом к своей мирской мудрости и думать о внешнем исполнении Закона, ибо Павел отрицает, что гнев Божий отвращается Законом, и настаивая на том, что по немощи нашей природы Закон не может быть исполнен.
Подобным же образом, в Рим.3:20 мы читаем: «Делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть». В этом фрагменте Павел признает, что дела имеют место. Ведь он обсуждает внешние дела. В этом смысле Закон возможно исполнить. Но он отрицает, что человек обретает праведность благодаря этим делам, или что Закон может быть исполнен. Ибо Закон не устраняет грехов и гнева Божия, как не устраняет тьмы нашего разума, то есть того факта, что мы далеки от Бога в нашей воле и наших сердцах.
Таким образом, хотя люди по своему мирскому мышлению оскорбляются, когда кто-то говорит, что Закон исполнить невозможно, — все же это утверждение справедливо в отношении нашей извращенной природы, и Церковь должна учить, что существует различие между Законом Божиим, осуждающим наши внутренние грехи, — и человеческими законами, говорящими лишь о внешнем поведении. Церковь должна также учить этому, дабы люди понимали величие благодеяния Христа, взявшего на Себя наши грехи, поскольку Закон наших грехов не устраняет. Посему Он является нашим Посредником, и в Нем мы можем быть праведны, ибо Законом мы праведны быть не можем. И Он дарует нам Святого Духа, чтобы даже в нашей великой немощи Закон все же мог начать свою работу, и что-то полезное и благотворное могло произойти в нас и в других людях, и чтобы можно было противостать диаволу, расставляющему свои ловушки для всего рода человеческого.
Теперь следует рассмотреть также и второе утверждение Иеронима: «Да будет предан анафеме всякий, говорящий, будто Закон может быть исполнен без благодати». Краткое это изречение также требует пояснения. Ибо благодать должна пониматься не только как помощь Святого Духа, но включает в себя и учение о благодатном вменении, которое всегда происходит ради Христа, подобно тому, как даруется помощь Святого Духа. Ибо прежде всего необходимо, чтобы познание Христово и вера во Христа освещали наши дела.
Благодать должна пониматься прежде всего таким образом. Закон Божий также дарован посредством благодати, то есть — поскольку мы приняты Богом ради Христа, верою, и соделаны членами Христовыми — не вызывает сомнений, что мы уже угодны Богу так, словно мы уже полностью и совершенно исполнили Закон. Это великое благословение, что грех таким образом погребен, и мы, недостойные люди, приняты Богом.
Кроме того, благодать следует также понимать в смысле помощи, в которой мы столь нуждаемся. Наш разум должен воспламеняться светом истинным и повиноваться Слову Божию. Желания веры должны возникать в наших сердцах, наши умы также должны быть побуждаемы к принятию того, что благотворно для нас и для других, — не будем забывать, как Давид по собственному человеческому рассуждению совершил пагубное деяние, решив произвести перепись своего народа (1Пар.21:1). Посему нам следует непрестанно молиться о том, чтобы мы могли совершать дела, угодные Богу и полезные людям и Церкви. Ни те, ни другие не могут быть совершены без помощи Божией и водительства Его. Более того, бесспорно, что, когда мы молимся, Он желает пребывать с нами и даровать нам Свое изобилие, о чем Христос ясно и определенно свидетельствует в Лук.11:13.
Если мы испытали это в своей жизни, то данное учение может быть понято лучше и яснее. Но, поскольку лишь немногие ищут этой помощи, а остальные даже с каким-то отчаянием бегут от Бога и ищут человеческой мудрости, — они не обретают познания обетований и добродетелей Христовых. Нам надлежит преодолевать это невежество и непокорство, осознавая, сколь велики наше ничтожество и опасности, в которых мы пребываем, и взывая к Богу в истине. Ибо, поступая так, мы познаем, что обетования Божии действительно истинны, о чем сказано в Мат.7:7, а также в Пс.144:18.
В этом утверждении Иеронима мы имеем два благословения. Закон приходит посредством благодати, — то есть в результате того, что Бог вменяет нам праведность ради Христа, — и при содействии Святого Духа, ибо, хотя покорность есть лишь начало, и мы все еще очень далеки от того, чтобы исполнять Закон, мы все же угодны Богу ради Христа. Таким образом, обе эти концепции содержатся в утверждении: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим.3:31), [то есть верою Закон утверждается] во-первых, посредством вменения, ибо ради Христа мы примиряемся с Богом, без Которого Закон является лишь гласом проклятия. И во-вторых, потому что верою принимается Святой Дух и начинается послушание, угодное Богу ради Христа.

Locus VII. Грех

[А. Грех как таковой]

Хотя все народы, неся на себе бремя греха, видят ужасное смятение, пороки и бедствия рода человеческого, — только Церковь Божия, принимающая Слово Божие о Божественном гневе, а также о настоящей и грядущей каре, говорит о том, откуда этот грех приходит и какова его сущность. И хотя человеческая мудрость учит нас соблюдению этических норм, не одобряя и наказывая деяния, совершаемые вопреки здравому смыслу, — все же она не различает того, что лежит в основе греха, — вины перед Богом, или гнева Божия. Александр понимал, что поступил постыдно, убив Клита, и он скорбел об этом, потому что принял противоестественное решение, но он стенал не от того, что оскорбил Бога, и не от осознания вины перед Богом. Но Церковь указывает на гнев Божий и учит, что грех является гораздо большим пороком, чем это представляет себе человеческий разум. Кроме того, Церковь осуждает не только внешние деяния, противоречащие Закону Божию и разуму, как это делают философы. Она осуждает корень и плод, внутреннее затмение разума, сомнения относительно воли Божией, сопротивление человеческой воли Богу и жестокосердие, обращенное против Закона Божия. Она также осуждает неприятие и отвержение Сына Божия. Все это — тяжкие и омерзительные пороки, чудовищность которых трудно описать словами. Посему Христос говорит: «И Он , придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Иоан.16:8-11).
Эта мысль совершенно враждебна человеческому разуму. Поэтому Иисус говорит, что мир обличаем Святым Духом и Евангелием, но не человеческим разумом и не мирскими суждениями. И мир этот обличаем во грехе, — в пренебрежении Сыном Божиим, в том, что люди попирают Евангелие и благословения Христовы, отвергая их с презрением и не приходя к Богу через веру в Его Сына, оставаясь в вечных сомнениях и избегая Бога, а также дерзко и самонадеянно изобретая культы и идолов.
Далее Он говорит: «[Обличит мир]… о правде» (Иоан.16:10). Ибо мудрецы полагают, будто праведность — это своего рода общая дисциплина, или, как они говорят, подчинение законам. Но Евангелие предлагает совершенно иную праведность. Потому что человеческая дисциплина не устраняет смерти, но Божия праведность, за счет которой Бог провозглашает нас праведными, принятыми и наследниками вечной жизни, упраздняет грех и смерть, как сказал Христос: «Что Я иду к Отцу Моему» (Иоан.16:10), то есть Он как бы говорит, что это Его жертва и удовлетворение за нас и Его вознесение в Царство, в котором как Ходатай Он будет освящать и оживотворять нас к жизни вечной. Он отвращает грех и смерть. Это «вознесение к Отцу» и это «Царство Христово» оправдывает нас.
В-третьих, Он добавляет: «[Обличит]… о суде». В мире всегда возникали и будут возникать большие споры по поводу данного учения, и всегда осуждался и будет осуждаться Сын Божий. Дьявол употребляет эти свои орудия для распространения богохульных суждений и жестокости, о чем свидетельствуют ереси, богохульства и дикости, возникающие в каждом столетии. Но эти неистовства дьявола не уничтожат Церкви. Ибо Святой Дух всегда будет поддерживать Церковь, призывая ее противостоять безбожным суждениям. И в конце концов Церковь победит, потому что дьявол уже осужден. Бог разрушает его суды и его неисовства.
Посему когда Святой Дух гласом евангельского служения обличает мир и свидетельствует, — откуда приходит грех, что он собою представляет и сколь велика порочность, мы должны принимать то, чему учит Святой Дух, ибо добродетели Христовы невозможно понять, не зная, что такое грех. И именно по этой причине Бог, — как гласом служения, так и посредством великих бедствий, — наставляет Церковь, дабы мы могли познать Его гнев по поводу греха и прильнуть к Сыну Божию, Ходатаю. Христос кратко выражает сущность этого учения Церкви такими словами: «И проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима» (Лук.24:47). Это подразумевает признание греха, то есть страх, возникающий, когда мы приходим к осознанию гнева Божия по поводу греха. И Павел в своем «Послании к Римлянам» обращает на это особое внимание, — в трех разделах он говорит нам о том, что такое грех, что производит Закон, а также что такое благодать Божия и каковы ее плоды. Соответственно, нам следует помнить, что в Церкви должны постоянно, в ясной и чистой форме преподаваться эти разделы.
Более того, обычно учение начинается с определения. Посему прежде надлежит дать определение греха, но я вижу, что составители вопросов по поводу учений Петра Ломбардского не выдвинули одного общего определения, относящегося как к первородному греху, так и ко греху фактическому , — возможно потому, что они думали, будто этому невозможно дать общее определение, ибо фактический грех делает нас виновными по причине наших действий, в то время как вина первородного греха — это одновременно вина другого человека и наша собственная греховность, с которой мы все родимся.
Далее они полагают также, будто Законом Божиим осуждается только фактический грех. Это заблуждение, что совершенно ясно из 7-ой главы Послания к Римлянам.
Значение этого термина в Писаниях ясно и определенно. Грех, как таковой, означает нечто преступное и осуждаемое Богом, если он не прощен. Это общее определение годится как для первородного греха, так и для греха фактического. Но поскольку здесь сказано только об отношении, а именно — о вине, то человеческий разум недоумевает, — почему человек виновен. Поэтому я употребляю следующее определение, и мне хотелось бы, чтобы в Церкви существовало подобное единое определение, надлежащим образом составленное учителями и благочестивыми людьми.
Грех — это недостаток, склонность или действие, противоречащие Закону Божию, оскорбляющие Бога, порицаемые Богом и делающие нас достойными вечного гнева и вечного наказания, если отсутствует прощение. В этом определении содержатся элементы первородного греха, — недостаток и склонность. Действие включает в себя все фактические грехи — внутренние и внешние.
Общим элементом является противоречие Закону Божию. Ибо Закон не только говорит о деяниях, как утверждают наши противники, но также порицает помрачение, порочность, и развращенность человеческой природы, как Павел остро и весомо провозглашает в 7-ой главе Послания к Римлянам.
Кроме того, определение содержит описательные термины — деяния, «осуждаемые Богом», «оскорбляющие Бога», «делающие нас достойными гнева и наказания» и т.д. Церковь особенно подчеркивает эти характеристики. Ибо разум понимает, что порочные деяния противоречат Закону Божию, но он игнорирует следующий за этими деяниями гнев Божий. Посему данный тезис должен особым образом рассматриваться всякий раз, когда упоминается грех, — дабы мы могли знать, что это есть нечто преступное и осуждаемое Богом.
Итак, предложенное определение основывается на словах: «Проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона» (Гал.3:10). Данный фрагмент определяет грех как непокорность, проклинаемую Богом. И непокорность может пониматься не только как некое фактическое , но и общее, заложенное в природе человека непослушание Богу. Более того, это ужасное добавление, которое будет определено позже, осуждено Богом, то есть это нечто такое, что Бог во гневе Своем отрицает и за что Он изгоняет прочь Свое творение, подвергая его ужасным проклятиям.
Слова Павла из Рим.1[:18] хорошо согласуются с этим определением: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду…» — и в Рим.7[:13] Павел говорит: «Так что грех становится крайне грешен посредством заповеди [Закона]», то есть Закон являет гнев Божий, и признавая его, мы понимаем, что наша греховность — это не какой-то «маленький порок», а нечто преступное, осуждаемое и проклинаемое Богом, ибо за ним следует ужасное наказание. И посему пусть Церковь помнит об этом всякий раз, когда упоминается грех. Это свидетельство о суде и гневе Божием.
Если кто-то воображает, будто первородный грех — это только ответственность за прегрешение Адама, безо всякой развращенности в нас, — он заблуждается. Но если кто-то полагает, что мы от рождения виновны как по греховности Адама, так и по нашей врожденной развращенности, то я не стану удерживать его от этого маленького добавления к определению, — что грех является виной как по причине грехопадения Адама, так и по причине порочности, склонности или действий, противоречащих Закону Божию и т.д. Но я не хочу давать здесь полного определения, охватывающего все нюансы. Очевидно, что из-за грехопадения Адама его потомки лишены того света, который сиял, когда человек пребывал в совершенном состоянии, и который также сияет в обновлении разума и сердца, — и нет сомнений, что из-за этих пороков мы рождены виновными.
Итак, дав определение греху, поговорим теперь о его разновидностях, — о грехе первородном и грехе фактическом, — и давайте не станем вступать в мелочные словесные баталии, но будем придерживаться только указанных в пророческих и апостольских Писаниях необходимых вещей и твердых свидетельств древних авторов. Если кто-то другой выражает это лучше, то давайте с радостью обратимся к их терминологии. Ибо мы не о словах спорим, но учреждаем необходимые и важные вещи. И у меня не возникает протеста по поводу того, что сохраняется определение Ансельма.

[Б]. Первородный грех

Первородный грех — это отсутствие изначальной праведности, которой надлежит наличествовать в нас. Однако это краткое и расплывчатое определение нуждается в более подробном объяснении. Возникает вопрос — что такое «изначальная праведность»? И мы должны добавить следующее пояснение. Изначальная праведность — это принятие человеческого рода Богом, а в самой природе человека — [1] свет его разума, благодаря которому он может принять Слово Божие, [2] обратить свою волю к Богу и [3] смирение в его сердце, согласие с суждением Закона Божия, насаженного в его разуме.
Изначальная праведность подразумевает, что все это следует понимать с точки зрения следующего утверждения: человек был сотворен по образу и подобию Божию, что объясняет Павел, уча, что образ Божий — это разум, знающий Бога, и воля, которая свободна, праведна и согласна с Законом Божиим, как об этом сказано в Ефес.(4:24): «[Новый человек создан] по Богу, в праведности и святости истины». Он называет истинной святостью все добродетели, которые правдивое сердце прилагает к тому, чтобы проявлять покорность Богу, любить Бога и поклоняться Ему. Итак, после того как мы установили, что такое «изначальная праведность», можно объяснить, что такое ее отсутствие.
Первородный грех — это отсутствие изначальной праведности в тех, кто рожден от семени человека, это утрата света человеческим разумом, отречение человеческой воли от Бога и такое упрямство сердца, при котором люди не могут воистину подчиняться Закону Божию, наследуя преступление Адама, — именно из-за этого извращения люди рождаются виновными и являются чадами гнева , то есть Бог осуждает их, если они не прощены. Если кто-то захочет добавить, что рожденные так же виновны по причине грехопадения Адама, то я не стану возражать. Но в действительности истинное учение Церкви опирается на учение пророков, Апостолов и древних богословов: первородный грех — это не только вменение греховности [вины], но также тьма и развращенность, присутствующие, как я уже говорил, в самой природе человека. Я объясню это более подробно, когда буду рассматривать библейские доказательства. Утверждения Августина, Гуго и Бонавентуры согласуются с таким пониманием, несмотря на то, что некоторые более древние и менее посвященные писатели уклонились от истинной позиции и пустились в запутанные софистические измышления. Гуго ясно говорит: «Первородный грех — это невежество ума и непокорность воли».


Библейские свидетельства

Теперь, когда определение дано, нам следует добавить свидетельства, которые подтверждают, что все рожденные от семени человека люди имеют в себе грех, дабы мы видели, что данное учение не является порождением дискуссий поздних писателей, но воистину ниспослано Святым Духом через пророков и Апостолов.
Данное учение надлежащим образом основывается на фрагменте из Рим.(5:12 и далее): «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть». То есть другие виновны потому, что виновен Адам, и для того чтобы никто не думал, будто другие виновны без всякого размножения или развращения, он добавляет: «Так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили». Cоответствующее еврейское изречение звучит так: «Они согрешили, то есть они виновны и имеют грех, — нечто порочное и осужденное». Если бы только фактические прегрешения были грехами, то каждый человек был бы виновен лишь в своих собственных деяниях. Итак, поскольку ясно сказано, что мы виновны из-за греха Адама, — это свидетельствует о том, что в природе существует какой-то иной грех кроме фактических прегрешений. И для того чтобы этот грех не понимался только как вменение или вина, следует обратить внимание на значение слов. «Все согрешили» — то есть порок, который является грехом, передался всем.
Или «грех царствовал» и «смерть царствовала» , то есть люди сокрушены гневом Божиим, они не имеют Божественного света, стремясь к неистовству и непрерывному разрушению, как об этом сказано в Рим.(3:23): «Все согрешили и лишены славы Божией» — славы, которая является таковой по суждению Божию и которою Он животворит.
Из 7-ой и 8-ой глав Послания к Римлянам мы ясно видим, что первородный грех — это не только вменение вины или рабство, делающее нас смертными, но это также порок, присутствующий в самой природе человека. Рим.(7:23): «Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума». Ибо Павел называет «законом, пребывающим в членах» нечто, противоборствующее Закону Божию, а именно — искажающее и извращающее наклонности и желания.
И в Рим.(8:7) мы читаем: «Потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут». Это прискорбное и ужасающее описание рода человеческого. Приведенные здесь слова ясно показывают, что это относится не только к фактическим порокам, но также и к пороку, присущему самой природе, что названо «враждой против Бога». Можно ли сказать что-то ужасней того, что сама природа человека враждебна по отношению к Богу, то есть что она постоянно мечется во тьме и сомнениях относительно Бога, что она в своем пренебрежении Богом не признает собственной греховности, упрямо избегает Бога и не имеет уверенности в себе. Бездуховные и самодовольные люди не понимают этих скрытых пороков, но Церковь, раскаиваясь, в определенной степени признает их.
Ефес.(2:3): «Мы все… были по природе чадами гнева, как и прочие». Здесь используется древнееврейское выражение «чада гнева», что означает «виновные», или «проклятые». Таким образом Павел утверждает, что как потомки Авраама, так и остальное человечество являются осужденными не только по причине фактических прегрешений, но также и по причине порочной природы, которую мы имеем в себе от рождения. Нет нужды иллюстрировать это примерами. О том, что это за порочная природа, — сказано в 7-ой и 8-ой главах Послания к Римлянам.
Иоан.(3:5): «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». Поскольку возрождение необходимо, очевидно, что наша ветхая природа виновна и нечиста.
К этому мы добавляем также слова пророка, записанные в Пс.(50:7): «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя». Ведь он оплакивает не грех матери, но свой собственный грех. То есть он как бы говорит: Я был зачат таким образом, что еще когда я образовывался, грех уже был в моей плоти и в самой моей сущности, то есть я был не только виновен, но во мне было рождено отрицание Бога и развратные наклонности. Таким образом, он свидетельствует, что в людях присутствует грех, который они получают при рождении.
Быт.(8:21): «Помышление сердца человеческого — зло от юности его». Данный фрагмент свидетельствует, что преступления совершаются не только по причине приобретенных дурных наклонностей, но что в самом сердце только что рожденного младенца уже имеет место развращенность. В древнееврейском тексте эти слова звучат еще отчетливее: Дела человеческого сердца, — будь то дела замышляемые [plasma] или совершаемые, — порочны, то есть сама плоть сердца извращена, или все увлечения, побуждения и чувства [hormai] сердца порочны, то есть они отвращены от Бога.
И в Псалме (24:7) говорится о грехах юности, — обо всем, что мы приносим с собою, родясь в этот мир, — о мраке разума, отвращении от Бога и упрямстве сердца.
Иерем.(17:9): «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено» — то есть оно отвращено от Бога и полно скорбей, порождаемых тем фактом, что человеческий разум не знает Бога и избегает Его. Никто в достаточной мере не осознает, сколь велики эти пороки.
Приведенные утверждения свидетельствуют, что слова пророков и Апостолов вполне согласуются между собою. Но, похоже, из-за краткости этих слов люди не слышат их, — кроме того, мы, пребывая во тьме и не признавая своей греховности, не видим и не понимаем ничтожности и бедственности своего положения. Люди безразличные, погрязшие в удовольствиях, самодовольные и гордые своею славою, мало озабочены гневом Божиим. Обманывая себя, они преуменьшают свою порочность, сомневаются в Боге, пренебрегают Богом, полагаются на свои собственные силы и свою власть, достоинство, амбиции и т.п. Итак, эти краткие рассуждения, хотя они и охватывают все учение о грехе и причинах человеческих бедствий, слишком мало трогают людские умы. Поэтому древняя традиция назидания предполагает употребление таких кратких утверждений как сентенции и основные артикулы учения, которые Церковь через учение Евангелия должна представлять и истолковывать, дабы надлежащим образом показать все что содержится в них во всей полноте. Так, например, в Быт.(3:15) сказано кратко: «Оно [Он] будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» . Церковь же, истолковывая этот фрагмент, в определенной степени видит и понимает глубину его содержания. Также существует множество кратких сентенций по поводу учения о грехе и о причинах человеческих бедствий, — эти сентенции содержат суть дела и правильное объяснение слов, которое должно быть рассмотрено тщательным образом.
Умоляю вас, взгляните, как близки и как согласуются между собой высказывания Иеремии (17:9) и Павла (Рим.8:7): «Потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут». Эти слова просты и ясны. Здесь утверждается, что человек в этой жизни имеет и сохраняет некоторое пренебрежение Богом, или стремление к бегству от Бога, злобу по отношению к Нему, и поскольку Бог со Своей стороны относится к этому неодобрительно, далее также Павлом добавляется, что эта немощная природа не может покориться Закону Божию. Она никогда не удовлетворяет его, но постоянно истлевает в сомнениях, ложном чувстве безопасности , неуверенности в себе, различных страстях и похотях. Что можно сказать печальнее, чем то, что в человеке живет вражда против Бога? Но Посредник, наш Господь Иисус Христос, подавляет это в верующих, что будет показано в данном разделе. Значение сказанного Павлом невозможно полностью выразить словами. Но давайте не станем спешить в своих мыслях, давайте пристально заглянем в самих себя, давайте признаем свою нечистоту и будем сожалеть о ней, давайте устремимся к Благовестию о Посреднике.
Теперь взгляните для сравнения на утверждение Иеремии: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено». Во-первых, сердце названо лукавым, то есть оно отвращено от Бога. Это полностью согласуется со словами Павла, утверждающего (Рим.8:7): «Плотские помышления суть вражда против Бога», то есть: «Сердце враждебно по отношению к Богу». Будучи отвращено, оно не направляется светом Божиим, мечется в сомнениях, не признает гнева и милости Божиих, не имеет страха Божия, любви Божией и упования на Бога, любит само себя, находит удовольствие и полагается на человеческую мудрость, измышляет всякую всячину о Боге, имеет переменчивые и необузданные побуждения, отклоняющиеся от Закона Божия — оно амбициозно, мстительно и склонно ко всяким другим страстям. Затем речь идет о наказаниях за грехи, и там Иеремия говорит: «[оно] крайне испорчено» . Сердце, лишенное света и утешения Божия, подавлено скорбями, безысходностью и вечным унынием. Многие пугающие грехи называются среди этих наказаний, и порочность столь велика, что ни мы, ни какие-то другие твари не могут ее осознать полностью.
Следующее утверждение имеет такое же значение [Пс.115:2]: «Я сказал в опрометчивости моей…», — то есть в страхе, — «всякий человек ложь», — то есть, будучи устрашен осознанием своих грехов и гнева Божия, я признаю, что все люди — лжецы, ибо они не веруют в Бога в правде и истине, сомневаются в Нем, не боятся в должной мере Его гнева и недостаточно уповают на Его милость.
Я процитировал свидетельства и привел краткие объяснения, дабы насторожить читателя и предупредить его, — чтобы из-за краткости этих положений он не упустил их, но, в противовес пелагианам и многим другим мечущимся еретикам, сохранил простое и естественное понимание этих вещей. Пелагиане отрицают все учение о первородном грехе, даже не употребляя это название. Более современные пелагиане, — такие как Оккам и прочие, — сохраняют название «первородный грех», но сокращают сущность этого учения до минимума. Они отрицают тот факт, что эти пороки представляют собой вещи и явления, противоречащие Закону Божию, что это мрак разума, что это упрямство воли и сердца, называемое похотью. Однако они ясно и определенно опровергаются свидетельствами Павла из 7-ой и 8-ой глав Послания к Римлянам, что я еще раз подчеркну ниже. Они называют эти пороки лишь наказанием за первородный грех, в то время как они одновременно являются наказаниями за первый грех и за грехи, присутствующие в людях при рождении. Для того, чтобы все это стало яснее и понятнее, я должен изложить здесь причины и следствия.
Первый грех произошел по вине дьявола и по согласию Адама и Евы, которые уступили дьяволу и по своей собственной вине отвернулись от заповеди Божией.
Мы говорим о движущих силах, которые заслуживают чего-то. То есть об Адаме и Еве, которые являются первопричинами, «заслужившими» вину для себя и для своих потомков, — так же, как и о самих этих изъянах и грехах, которые последовали за грехопадением, когда свет Божий угас. Ибо после того как наши прародители согрешили, они утратили то первое познание Божие, которое было насажено в них, и ту непорочность воли и согласие их сердец с Законом Божиим. И какими они стали после грехопадения, таким является их потомство по сей день.
Итак, где же присутствует первородный грех? В душе, а также в физических силах и членах, потому что в разуме присутствует тьма, в воле — отвращение от Бога, неупорядоченная и переменчивая любовь к самому себе, порочные наклонности, а в сердце — упрямое противление здравому суждению. Посему данный порок может быть лучше исследован в разделе, посвященном, так сказать, «местонахождению болезни», или, как это называют, materia in qua.
Что касается формального осуждения, это несложно для образованных, хотя люди, не наставленные соответствующим образом, затрудняются здесь во многом. Я не собираюсь вступать в «словесные баталии», но мне хочется без излишней софистики и путаницы выразить правильную позицию. Те, кто были информированы надлежащим образом, знают, что первопричиной греха является вина, или осуждение человека, который виновен. Но это отношение к какому-то пороку возникает случайно. Посему нам следует искать более близкого основания в этом отношении, или, как это еще называют, ближайшего принципа. Итак, основанием этой вины является сама порочность человека, порочность, с которою мы родились, которую иначе называют порочными и извращенными наклонностями, или похотью. Ибо все эти термины указывают на один и тот же порок, или скорее — на великое смешение всех пороков. И мы должны понимать, что термин похотливость относится не к желаниям, которые были созданы в нашей природе, но к неупорядоченности [ataxia] всех наших желаний. Ибо об этих пороках диалектик знает, что некий формальный принцип присущ пороку, а именно — недостаток честности, уклонение от Закона Божия и неупорядоченность [ataxia].
Очевидно, что незнание Бога, сомнения, недостаток страха и любви Божией — это пороки. Порок беспорядка [ataxia] имеет место также в любви к себе, а именно — когда нарушен надлежащий порядок, Савл любит себя больше, чем Бога. Такое же суждение справедливо и по отношению к другим порочным наклонностям. Cвятописатели назвали эту неупорядоченность [ataxia] всех желаний похотливостью.
Мы должны также тщательно отличать ataxia от самих желаний, которые сотворены Богом, о чем я буду более полно говорить позже. Итак, когда поднимается вопрос о принципе первородного греха, то правильным ответом является: вина. Но затем также следует спросить о том, каково основание для такого отношения. Сейчас, как я уже говорил, это сама порочность, с которой мы родимся, которая является злом, борющимся против Закона Божия. Поскольку имеет место великое смешение пороков, — как если бы кто-то сказал, что налицо множество болезней одновременно, — то можно легко понять, что первопричиною этих смешений является порок. Более того, добавьте сюда вину, присутствующую, когда грех не прощен. Но даже в том случае, когда он прощен, в жизни все же остается это великое смешение, и потому изъяны, которые являются первопричиной этих смешений, сохраняются.
Все это достаточно ясно и не порождает никакой путаницы. Необразованные монахи игнорируют вину, утверждая, что первопричиной греха является изъян, что этот порок устраняется при возрождении, и что остается основа, под которой они понимают также и сотворенные Богом желания, которые сами по себе являются благими. Но они не понимают, что говорят. Ибо поскольку остается болезнь, — то есть сомнения, пренебрежение и упрямство, — легко понять, что сохраняется изъян. Ибо именами остающихся болезней обозначаются изъяны.
Святой Дух начинает исцелять нашу природу, но вся болезнь сразу не устраняется. Как самаритянин в 10-ой главе Евангелия от Луки не сразу исцелил израненного человека, но сначала излил вино на его раны, чтобы омыть их, затем смазал его раны маслом, чтобы уменьшить страдания, и только после этого он принялся лечить их. Затем, когда раны были перевязаны, он поместил больного на своего осла и доставил его на постоялый двор. Так и Иисус облекает нас в Свое Тело, потому что Он понес на Себе наказания за все наши грехи, и изливает Евангелие на наши раны, затем Он перевязывает их, покрывает и прощает наши грехи. И Он желает, чтобы далее болезни исцелялись в церквях постоянными служениями и молениями. Данная иллюстрация показывает нам, что при прощении первородного греха вина устраняется, но раны не исцеляются моментально. И как первопричиной раны является расчленение тканей, которые не следовало бы расчленять, так и в случае с развращенностью ума, воли и сердца имеют место некие мучительные и болезненные нарушения, первопричину коих диалектик справедливо определяет как порок, или как утрату, лишение [stereseis], то есть отсутствие порядка и уклонение от Закона Божия.
При рассмотрении в данном разделе понятия окончательной цели [causa finalis], необходимо обратить внимание еще и на такие темы, как наказание и последствия. Наказаниями за первородный грех являются физическая смерть и различные бедствия, возникающие по человеческому невежеству и слабости всех его сил. То же самое касается гнева Божия и вечного проклятия, как Павел говорит в Ефес.(2:3): «И были по природе чадами гнева, как и прочие».
Это же можно сказать и о тирании дьявола, побуждающего немощных метаться от одного зла к другому, — так Эдип по неведению умертвил своего отца, а затем, пребывая в этом же неведении, взял в жены свою собственную мать. Сыновья, рожденные от этого брака, стали сражаться между собой за царство, в результате изранив и поубивав друг друга. Лишенный зрения отец был изгнан из города, после чего его поглотила земля. Такие отвратительные вещи выпадают на долю тех, кто не противостоит нападкам дьявола. И нет ни одного человека, который не ощущал бы эти ужасные дьявольские поползновения, из чего нам следует сделать вывод: «Змей будет жалить Его в пяту» . Но давайте еще раз вспомним обетование — голова змея сокрушена Господом нашим Иисусом Христом.
Наказаниями за первородный грех стали проявляемое повсеместно человеческое невежество и упорная приверженность страстям, называемая похотливостью. Но одновременно это является наказанием как за первородный грех, так и за ту греховность, которая присутствует в новорожденном младенце, то есть за нечто, достойное порицания и осуждения Богом. И монахи не правы, утверждая, что эти порочные наклонности, которые они называют «трутом» , являются лишь наказанием. Перечисление причин и следствий поможет прилежному читателю без особого труда понять учение Церкви о первородном грехе.
Теперь же мы должны предупредить о некоторых утверждениях,- например: «Ничто не является грехом, если оно не совершено преднамеренно». Данное утверждение широко употребляется в отношении мирских преступлений. Ибо только преднамеренные злодеяния караются по мирским законам, то есть случайное убийство юридически не наказуемо. Но мы не должны переносить это правило на евангельское учение о грехе и о суде Божием.
Августин весьма справедливо и обоснованно утверждает, что первородный грех является добровольным, потому что мы находим в нем удовольствие. Однако это глубокое истолкование уходит далеко от преторианского суждения. Нам не следует смешивать утверждения, относящиеся к человеческим и светским делам, с Евангелием. Посему вполне достаточно сказать, что первое утверждение относится к мирскому судопроизводству.
Также нам часто навязывают утверждение: «Природа является доброй и благой». Это верно постольку, поскольку касается творения Божия. Но человеческая природа была ужасно испорчена и извращена, что прекрасно иллюстрируется описанием израненного человека в 10-ой главе Евангелия от Луки. Мы были лишены даров совершенной природы, то есть познания Божия, мудрости и праведности, а кроме того, оставшееся от нашей природы было изранено извращенной похотливостью, смертью и многочисленными душевными и телесными пороками.
Более того, мы должны различать то, что в человеке осталось от творений Божиих, и то, что порочно per se, например, — математические познания сами по себе — дело хорошее, потому что они были дарованы человеку Богом. Подобным же образом мы должны думать обо всяком истинном знании. Посему познание законов природы — также хорошо. Ибо хотя после грехопадения Адама все погрузилось во тьму и согласие было искажено сомнениями, все же то, что осталось от того света — является благим деянием Божиим. Следовательно, ремесла и полезные законы, основывающиеся на таком знании, — это благо. Но при том возникает множество сомнений, — например — печется ли Бог о нас, наказывает ли Он нас, слышит ли Он нас, хочет ли Он нам помочь, принять нас, даровать нам вечную славу и т.д. Эти сомнения сами по себе порочны и противоречат Закону Божию.
Таким образом, наши чувства двойственны. Некоторые из наших желаний заповеданы Законом Божиим, — такие как любовь к нашим детям, супругу или супруге, родителям. Другие же,- такие как презрительное отношение к Богу, негодование против Бога, ненависть, прелюбодеяние, — запрещены Законом Божиим.
Более того, хотя в этой извращенной природе такие заповеданные Законом Божиим чувства как любовь и привязанность искажены и иногда становятся порочными, потому что в этих случаях они не направляются любовью к Богу, — так, например, родители часто грешат против Бога из-за своих детей. И все же нежная любовь к детям сама по себе заповедана Богом, она сохраняется в возрожденном человеке и должна становиться все чище. Авраам очень любил своих сыновей Измаила и Исаака, но при этом он ставил заповедь Божию выше.
Посему нам не следует думать, что в человеке должны быть устранены все нежные чувства и привязанности, или что все это осуждается одинаково, — подобно фанатикам-анабаптистам исповедующим стоическую свободу от эмоций. Фактически, не может быть жизни без чувств, без желаний, без каких-то привязанностей, и Закон Божий предписывает чувства: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим… Возлюби ближнего твоего, как самого себя». А в Рим.(1:31) среди величайших преступлений указано и такое: «Нелюбовны» [astorgos] .
Итак, в неразвращенной природе присутствовала любовь и привязанность, — только правильная и чистая: любовь к Богу, к родителям, супруге или супругу, братьям и ближним, блаженство от познания Бога и порядка Его творения, ненависть к дьяволу. И в жизни вечной будет великое блаженство в присутствии Божием, а также любовь к Богу и ко всему небесному воинству. Так и во Христе наличествуют истинные любовь и привязанность, но упорядоченные и чистые — любовь к Богу, любовь к Своей матери, ученикам и друзьям, чувства счастья, печали и гнева, как сказано в Марк.(3:5): «И, воззрев на них с гневом…» И в отношении Его милосердия немало сказано о том, что Христос испытывал сострадание. О великой скорби мы читаем в Мат.(26:38): «Душа Моя скорбит смертельно». Итак, мы должны признать, что любовь и привязанность было присущe человеческой природе изначально, и Бог желал, чтобы они были образами и знамениями Его воли. Бог воистину любит нас, подобно тому, как человек по природе любит своих детей. Бог воистину испытывает сострадание к нам, видя, что мы впадаем в ничтожное и жалкое состояние, которое Он Сам понимает. Подобно тому, как мы по природе своей испытываем сострадание, когда ребенку выпадает несчастье, — Христос свидетельствует: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Иоан.3:16). И Иоанн говорит: «Бог есть любовь» (1Иоан.4:8), то есть Он полон истинной любви по отношению к нам, не желая нашей погибели. Так и Павел свидетельствовал Титу (3:4): «Явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога». Итак, Бог желает, чтобы Его любовь [storge] запечатлелась в нас и напоминала нам о Его воле.
Следовательно, любовь необходимо признать достойной и надлежащим образом управлять этими эмоциями. Ибо теперь, после грехопадения, в мире сем нет стабильности, и любовь извращена. И это тем более достойно сожаления, потому что она была дана нам в напоминание о воле Божией. Однако любовь следует отличать от запретных привязанностей, от пренебрежения Богом, от ропота на Бога, от ненависти, от радости, порождаемой беззаконием, — как, например, было, когда Иродиада и другие радовались мщению, — ее также не следует путать с другими безрассудными деяниями, которых существует огромное множество. И нам дoлжно знать, что привязанности и склонности, запрещенные Законом Божиим, являются порочными сами по себе и потому должны всячески подавляться.
Относительно же общеизвестной поговорки: «Ничто естественное не безобразно» , я отвечаю, что мы отличаем то, что было сотворено, от порочных явлений, которые не были сотворены. В гневе Ахилла присутствует некая доблесть, потому что он воистину является деянием Божиим. Но это чувство искажено, потому что оно не направляется познанием Божиим, ибо упование на Бога смутно и неясно, служение Богу не сияет сквозь это чувство ярким светом. Эти недостатки отнюдь не являются какими-то незначительными грешками, — посему все благое, но извращенное отвергается, становясь преступным и достойным наказания.
С другой стороны, подобный же гнев у Давида чище, поскольку к нему добавляется познание Божие, страх Божий, служение Ему, и упование на Него. Таким образом, нам следует понимать, что и в возрожденном человеке пребывает та же любовь, но она лучше направляема и более упорядочена, удержана в своих рамках и чиста. Остается еще что-то сказать по поводу широко распространенного вопроса: «Верно ли утверждение, что после Крещения в детях остается грех, или является ли вожделение грехом? Опять же, справедливо ли утверждение, что в возрожденных взрослых присутствует грех?» Относительно возрожденных взрослых я отвечаю, — все должны признать, что грех сохраняется. Поэтому Иоанн говорит: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1Иоан.1:8). Посему мы исповедуем, что в возрожденных людях имеет место множество жгучих похотей, и их называют грехами, потому что они способны неожиданно очаровать и пленить волю, и часто от этого трудно избавиться. И хотя наши противники исповедуют это, они все же минимизируют указанные пороки, утверждая, что речь может идти только о фактических грехах. И корень этих деяний, а именно — прогрессирующая болезнь, которая сохраняется в возрожденных людях, то есть порочные наклонности, — по их мнению, вовсе не является грехом, равно как и не является пороком, противным Закону Божию.
Более того, взгляните, какой величины достигает бесстыдство, когда этих пороков не замечают, — сомнения в Боге, ложное состояние неосознания своих грехов, порождающее пренебрежение гневом Божиим, неуверенность и стремление уклониться от Бога, а также многие другие язвы, которые, даже если и не всегда замечаются, все же присутствуют и часто прорываются наружу, так что в период бедствий Катон полностью погружается во тьму и отвергает существование провидения, а Саул гневается на Бога за то, что Он наказал его слишком сурово. Все это следует без утайки признать грехами, дабы мы могли учиться бороться с этим и находить помощь в противостоянии им.
Посему мы отвечаем на тот вопрос, что в Крещении грех устраняется в том смысле, в каком он имеет отношение к вине или вменению вины, но сама болезнь остается, и она является пороком, который противоречит Закону Божию и достоин вечной смерти, если нет прощения, как сказано: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!» (Пс.31:1). И мы не спорим о термине «грех». Разногласия касаются сущности явления. Наши противники утверждают, будто эта болезнь, сохраняющаяся в возрожденных, не является пороком, противоречащим Закону Божию. Это заблуждение должно быть осуждено. И свидетельства Павла на сей счет совершенно ясны. В 7-ой и 8-ой главах Послания к Римлянам Павел ясно и определенно говорит о законе, который в наших членах противоборствует закону нашего ума и Закону Божию.
Однако оппоненты выдвигают множество ложных гипотез. Во-первых, они ничего не говорят относительно затмения разума и порочности воли. Затем, они понимают похотливость только в смысле чувств и полагают, что это естественное желание, хотя им следует понимать под этим неупорядоченность [ataxia] желаний, включая сюда как затмение ума, так и порочность воли. В-третьих, они также добавляют к этому ложное предположение, будто Закон Божий осуждает только фактические грехи. Эта идея преобразует Закон Божий в некую философскую концепцию, говорящую только о нашем дисциплинировании. Затем эти фантазеры затуманивают учение о благодати. Ибо они воображают, будто человек может стать праведным, выполняя Закон Божий, — в результате чего они полностью утрачивают свет учения о вере.
Но учение пророков и Апостолов ясно и определенно утверждает, что люди не исполняют Закона Божия, и что грех присутствует во всех. Это учение указывает на Посредника, сообщая, что ради Него мы приняты Богом и провозглашены праведными по вере в Него. Соответственно, мы должны признать нашу ничтожность, чтобы получить возможность принять добродетели Христовы.
И это разногласие не может быть улажено суждением лицемеров. Лицемеры всегда расходились и по сей день расходятся вi мнении по этому вопросу с истинною Церковью, ибо человеческий разум без Божественного света не понимает того, сколь огромными пороками являются эти внутренние грехи, хотя можно было бы тем или иным способом понять и оценить это, глядя на великое смятение и ужасные бедствия, имеющие место в нашей жизни.

[В]. Фактический грех

Как я уже говорил, первородный грех является пороком, помрачением ума, отвращением от воли Божией, противлением сердца Закону Божию. Эти изъяны нельзя назвать деяниями, но от них происходят фактические внутренние и внешние грехи: в разуме — серьезные сомнения и богохульства, в воле — ложное чувство безопасности и пренебрежительное отношение к Богу, недостаток упования, эгоизм, вознесение нашей собственной жизни и воли над заповедью Божией, а затем, наконец, — великое смущение и масса греховных желаний. И нам не следует полагать, будто этот первородный порок является чем-то пассивным и бездейственным. Ибо, несмотря на то, что некоторые люди обуздывают себя достойной уважения дисциплиной, все же в их сердцах живут великие сомнения и еще многое такое, что уводит их прочь от Бога, многое, что противоречит Закону Божию, — это очевидно из Иерем.(17:9): «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?»
Таким образом, наряду с первородным грехом существуют и фактические грехи, которые в невозрожденном человеке все являются грехами смертными. И человек весь, целиком и полностью, пребывает под проклятьем плодов деяний своих, как говорит Иоанн: «Не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Иоан.3:36). Посему, хотя и присутствовали великие благие качества в таких людях, как Аристид, Фабий, Помпоний, Аттик и в других, все же нам следует знать, что даже в них первородный грех был очевиден, сердца их были полны сомнений и многих порочных желаний, им недоставало познания Христова, и в них не было истин-ного устремления к Богу.
Далее следует отметить, что самые великие люди, обладавшие какими-то выдающимися добродетелями, также были поражены позорными преступлениями или немощами, из чего можно понять, что они также находились под властью диавола, так, например, мы видим великие извращения в характерах Геркулеса, Фемистокла, Павсания, Александра и других, — несмотря даже на то, что первоначально они были весьма праведны. Эти примеры должны служить нам предостережением, дабы мы не пренебрегали познанием Христовым, как поступают многие из превозносящих язычество до небес. На сaмом деле именно по этой причине, видя, что они были отвергнуты и подверглись ужасному осуждению, несмотря на то, что обладали многими выдающимися добродетелями, нам следует сохранять страх Божий, дабы не пренебрегать Сыном Божиим, ошибочно полагая, будто люди могут спастись без Него. Мы исповедуем это в отношении невозрожденных, в которых фактические грехи, как и первородный грех, являются смертными.
Но говоря об обращенных, мы будем учиться различать простительные и смертные грехи, а также узнаем, что первородный грех назван простительным, и намного большие внутренние грехи, которые противны Богу, являются фактическими грехами, с которыми возрожденные люди все еще борются наряду со многими грехами неведения и упущения. И нам не следует минимизировать эти пороки, как поступают сентенциарии, воображающие, что какая-то разновидность греха является простительною, если она не упомянута в Законе Божием и открыто Закону не противоречит. Это заблуждение необходимо отвергнуть. Ибо те грехи, которые называются «простительными», являются великими пороками, противоречащими Закону Божию, и по своей собственной природе они являются смертными грехами, то есть грехами, за которые человек несет на себе проклятие вечного гнева, если ради Сына Божия эти грехи не прощены примиренным [с Богом]. Более того, необходимо отличать грехи, сохраняющиеся при этой жизни в возрожденном человеке, от тех грехов, ведущих к утрате благодати, Святого Духа и веры. То есть фактический грех — это смертный грех того, кто совершает после своего примирения [с Богом] какое-то внутреннее или внешнее деяние, противоречащее Закону Божию и совершаемое против совести. Ибо такое деяние делает человека виновным и достойным вечного гнева. Мнение некоторых людей, будто, действуя против совести, избранные не лишаются Святого Духа, явно ошибочно и достойно осуждения. Размышляя же о своем грехе, мы не должны гадать, избраны мы или нет, — скорее нам следует взирать на дарованное Слово Божие, свидетельствующее о воле Божией, и сохранять благочестие, памятуя о воле Божией, которую мы познаем из Его Слова и Его примера, дабы нам не ожесточиться и не впасть в безрассудное самодовольство и слепоту.
Адам и Ева были избранными, но все же они фактически утратили Святого Духа в своем грехопадении. Они отвратились от Бога, из-за чего были признаны виновными и достойными вечного гнева. Как говорит Павел: «Преступлением одного всем человекам осуждение» [Рим.5:18].
И во Втор.9:20 сказано, что «на Аарона весьма прогневался Господь и хотел погубить его», но Моисей молился за него. Так и мы не можем избежать этих печальных слов Святого Духа, говорящего, что Бог «весьма прогневался», и давайте не будем думать, что Бог «каменный», или что Он — «стоик». Ибо, хотя одно дело — гнев Божий, а другое — человеческий, все же мы определенно правы, веруя, что Бог прогневался на Аарона, и что в то время Аарон не пребывал под благодатью, но был достоин вечной кары. Нам следует содрогаться от ужаса, думая о падении Аарона, который испугался и отступил перед яростью людей, пытавшихся восстановить лжерелигию египтян. Предостерегаемые этим примером, мы не должны впадать в самодовольство, напротив — нам следует признать, что избранные и возрожденные также могут впадать в ужасные грехи, а падшие должны сознавать гнев Божий и вновь обращаться к Нему, устрашаясь ужасом падения не настолько чтобы не иметь возможности вернуться к Богу. Ибо благодать преизобилует над грехом, что мы также должны сказать в данном случае (см. Рим.5:20). И история Аарона свидетельствует о том, что кающимся в своих великих и ужасных грехах даруется прощение, — то же мы видим при падении Давида, Соломона и Манассии.
И Иоанн определенно провозглашает [в 1Иоан.3:7-8]: «Да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен… Кто делает грех, тот от диавола». И в Ефес.(5:6): «Ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления». Таким образом, очевидно, что избранные и возрожденные могут утратить благодать, и мы должны отличать грехи, сохраняющиеся во всех возрожденных в этой жизни и не изгоняющие Святого Духа, от других проступков, которые приводят к потере благодати.
И Павел показывает нам это различие в Рим.(8:13): «Ибо если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете». Мы должны признать, что в святых присутствуют дела плоти, то есть всевозможные скверные желания, сомнения, плотское неосознание своей греховности , недостаток веры, ошибочное упование, порочные наклонности. Но он говорит, что против этого мы должны бороться с помощью Духа, то есть в духовном служении, в молитвах Богу, в страхе Божием, вере, твердости духа и целомудрии, помогающих нам взирать на Бога. И возрожденные пребывают под благодатью, даже имея порочные желания, если они продолжают противостоять этим желаниям, и если они верою исповедуют прощение ради Христа. Но когда они перестают сопротивляться [делам плоти], тогда, как говорит Павел, они умирают.
Более того, дабы мы могли распознать людей, которые не противятся [плотским помышлениям], Он установил критерий, — это те, кто грешат против совести, то есть те, кто осознанно и добровольно потворствуют таким деяниям или порочными чувствами и желаниями склоняют сами себя ко внешним деяниям. Итак, мы должны тщательно наставлять людей относительно этого различия, дабы они избегали прегрешений против совести, а падая, вновь возвращались к Богу.
Нам следует отвергнуть стоические измышления людей, утверждающих, будто все грехи равны, а избранные всегда сохраняют [водительство] Святого Духа, даже когда они впадают в искушения и совершают ужасные прегрешения. Ибо, несмотря на то, что я не хочу начинать никаких споров о терминологии, все же важно предупредить обеспокоенных этим, что общепринято называть смертным грехом тот грех, о котором можно сказать, что он правит нами, то есть возобладал над нами. И когда Павел говорит в Рим.(6:12): «Да не царствует грех в смертном вашем теле», он подразумевает именно такое различие между грехами, о котором только что было сказано. Мы исповедуем, что в возрожденном человеке грех сохраняется, но он не правит, или не овладевает [им] до тех пор, пока тот не предается греху, противясь ему. А когда грех воцаряется, он приносит вечную погибель, и выразительность терминологии свидетельствует о порочности и силе греха.
Грех воцаряется, когда его вина не прощена. Затем он воспламеняет гнев Божий и удаляет человека от Бога, а человек, побуждаемый собственною порочностью и направляемый диаволом, отвращается от Бога и бросается из одного порока в другой, собирая себе преступления и наказания, как это делал Саул, — несмотря даже на то, что ему был дарован Святой Дух, он был наделен великой властью и многие победы достались ему, все же он пал жертвою первых же искушений, совершая дела, которым первоначально было легко противостать, подобно тому, как это было с Аароном, воспылавшим ревностью к своему брату. Грех стал овладевать Саулом когда тот принялся ему уступать, то есть он сохранял вину, и гнев Божий воспламенился, а Святой Дух был удален и огорчен, и разум его, оставленный Богом, стал чрезвычайно немощен и похотлив. После чего диавол усилил свои неистовства. А за этим последовало убийство священников и многие народные бедствия, продолжавшиеся до тех пор, пока, наконец, армия Саула не была разбита, а сам он не совершил самоубийство, чем навлек на себя вечное проклятие. Нам следует почаще взирать на эти трагические картины, дабы осознавать всю величину гнева Божия по отношению ко греху.
История полна таких печальных примеров, и когда мы читаем или слышим о них, они учат нас тому, что бывает, когда «грех царствует в нашем теле».
Один анабаптистский лидер был повинен в подстрекательстве к бунту под религиозным предлогом, и он похвалялся, что действовал по Божию велению, предаваясь своим порочным желаниям и убив свою жену, но, в конце концов, был пленен и пытаем каленым железом. Таковы примеры царствования греха.
И такое понимание является весьма древним, ибо в Пс.118:133 сказано: «Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию». Эти слова должны быть произносимы нами в наших повседневных молитвах, и одновременно нам следует осознавать, что необходимо любой ценой избегать греха, овладевающего нами. «Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию», дабы я не стал сосудом гнева, дабы я не был отвергнут, как Каин, Саул, Иуда, Ахав, Эдип, Атрей, Фиест, Нерон и другие проклятые представители рода человеческого.
Более того, я полагаю, что термин «овладение» заимствован у Моисея, ибо в Быт. 4:7 сказано: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Это предупреждение Закона необходимо помнить, ибо оно содержит три важных элемента учения. Во-первых, оно учит различию между внутренней праведностью и внешними жертвами, а именно — что жертва угодна Богу лишь в случае, если человек благ, и что жертва не угодна Богу, если сердце [жертвующего] безбожно. Во-вторых, здесь содержится предостережение о грядущем суде и описание плотского неосознания греха этим миром, — мы читаем: «У дверей грех лежит…» — то есть он не признан и не вызывает страха до тех пор, пока сердце не отяготится осознанием гнева Божия и кары Его. Нерон и Калигула совершенно не осознавали своих грехов и радовались своему безумию, то же происходит с очень многими людьми, — до тех пор, пока не приходит наказание. Это общее предостережение и свидетельство о том, почему Он учит, что общее осуждение все еще сохраняется в нас. Ибо если преступления нечестивцев не наказываются в этой жизни, необходимо, чтобы была еще другая жизнь и другой суд, где все преступления будут наказаны. Таким образом, в этом выражении затрагивается вопрос о грядущем суде. В-третьих, относительно начатков послушания, Писание говорит: «…[Грех] влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним».
Поскольку мы уже рассуждали о суде Божием, может возникнуть вопрос: «Что мне делать, когда во мне возникает порочное желание?» Ответ следующий — Бог дал Закон и заповеди прежде всего для того, чтобы мы могли бороться со своими порочными желаниями. Но знать Закон мало. Также необходимо знать, порождаются ли угодные Богу благие желания нашим усердием и стремлением, и как нам победить диавола в состоянии великой немощи, как одолеть нашу естественную немощь. Все это можно понять, взирая через обетование: «Оно [Семя жены] будет поражать тебя [змея] в голову…» — точно так же, как Отцы относили это обетование к проповеди Закона, и учили своих потомков тому, откуда произошла непокорность человеческих желаний, а также тому, что примирение [с Богом] было обетовано ради грядущего Семени, и потому Бог приходит на помощь нашей немощи и сокрушает диавола.
Иоанн прекрасно истолковал данное обетование, сказав: «Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» [1Иоан.3:8], то есть для того, чтобы освободить нас от греха, поддержать и защитить нас от диавола, дабы мы могли обрести способность повиноваться Богу, и Он мог, наконец, упразднить грех и смерть, учредив праведность и жизнь вечную. Посему Отцы проповедовали не только Закон, гласящий, что наши желания должны обуздываться, но также учили тому, как в столь великой нашей немощи может быть достигнуто послушание, и как Бог может быть удовлетворен, — и все это содержится в словах «ты господствуй над ним». Ибо человек не в состоянии господствовать без содействия Посредника, то есть не будучи освобожден от вины, от порабощающего его сатаны, а также от своей собственной немощи.
Следует также добавить сказанное в Евангелии о прощении грехов, о вере и о помощи Святого Духа. Подобным же образом рассматривается учение о новом послушании, показывая, как эти фрагменты из Книги Бытие создают общую картину всей проблемы. Эти замечания также были высказаны для того, чтобы пролить еще больше света на данный вопрос. Слов «господство» или «власть» греха достаточно для того, чтобы указать на то, что обсуждается повсюду, а именно — что грехи неведения и опущения также являются смертными грехами. Сразу же после того, как было даровано обетование о грядущем Освободителе, о Котором должны помнить все народы, это было засвидетельствовано язычникам, и Евангелие распространилось по всему миру со многими великими свидетельствами и повелением с Небес: «Его слушайте» [Мат.17:5]. Посему никто не исключен по причине своего неведения о Евангелии. И несомненно, что Святой Дух отчетливо указывает на этот грех неведения, как говорит Христос: «Он [Святой Дух], придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня» [Иоан.16:8-9].

Locus [VIII]. Закон Божий

[А]. Закон Божий

Закон — это учение, данное Богом, которое указывает на то, какими нам надлежит быть, что мы должны делать и чего должны избегать. Закон требует полного послушания Богу. Он заявляет, что Бог гневается и карает вечной погибелью тех, кто не выказывает полного послушания. Это определение взято из самого закона Божьего и из многочисленных изречений Христа. Закон содержит в себе предписания и обетования, к которым прилагается условие полного исполнения Закона. Сюда же входят угрозы. Излагаемые предписания касаются полного послушания: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6:5). А также: «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18). И снова: «Не желай» (Исх. 20:17). Предостережение гласит: «Проклят, кто не исполнит слов закона сего и не будет поступать по ним» (Втор. 27:26). Христос опять говорит в Мат. (25:41): «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный».

Прежде всего необходимо предупредить о том, что существует огромная и неизмеримая разница между человеческим законом и божественным законом. Но так же как люди не могли видеть сияющего лица Моисеева и смотрели на него через покрывало, так умы и глаза всех людей видят закон Божий на расстоянии. Они так же не понимают, что из себя представляет природа осуждения, однако повсеместно полагают, что это учение имеет отношение ко внешним делам, наподобие того, как они рассматривают предписания Фоклида или Теогния. Однако существует больше причин для того, чтобы был дан и явлен божественный закон, а отнюдь не этот, как будет упомянуто ниже. Таким образом, нам не следует относиться к закону Божьему как к децемвиральным таблицам римлян, которые погибли много столетий назад вместе со своим сводом законов и судьями. Закон Божий является вечной и неизменной нормой божественного разума и осуждением греха, — осуждением, запечатленным в людских умах, о котором часто  возвещает  глас  Божий  и  о  котором  говорит Христос: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» (Матф. 5:17).

Следовательно, мы должны рассмотреть это различие. Человеческий закон требует только внешних дел (или запрещает их). Философия иногда учит, что необходимо нечто большее, например, чтобы действие было благородным и искренним, а не просто внешним или притворным, и чтобы оно представляло собой честное осуждение в разуме и верный выбор или решение в воле для совершения правильного поступка. Таким образом, Закон требует некой осторожности или умеренности чувств и поступков, что, собственно, называется «этикой». Однако этот закон не обвиняет нашу природную нечистоту и не выносит приговор за все наши грехи, которые находятся в противоречии с Первой Скрижалью, а именно: недоверие Богу, недостаток страха и любви к Богу, наша слабость веры и зло, присущее нашей натуре.

Закон Божий не только требует внешнего действия или любви, исходящей из сдержанных чувств, о которых толкуют философы, но он также повелевает, чтобы наше естество полностью подчинялось Богу, имело непоколебимое познание Бога, истинный и неизменный страх перед Ним, крепкое упование на Бога и жгучую любовь к Нему. Но из-за того, что человеческая природа не такова, голос закона является судом Божьим, осуждающим грех в нашем естестве. Павел выражает это понятие так: «Закон духовен» (Рим. 7:14), то есть, что это не только гражданская мудрость, издающая повеления касательно наших внешних поступков в нашей общественной жизни, но совершенно иное учение, которое требует духовных действий, глубокого познания Бога, жгучей и совершенной любви, как и Закон говорит: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим» (Втор. 6:5).

Однако монахи говорят о законе Божьем так же, как о гражданской праведности; они говорят, что закон Божий удовлетворяется гражданским и философским воспитанием, то есть посредством внешних дел и всего того, что предпринимает воля, даже если в разуме пребывают сомнения, а в воле и в сердце все еще присутствует множество злых наклонностей. Они также учили, что эти сомнения и извращенные желания не являются грехами.

Таким образом, они воображают, что люди являются праведными и угодными Богу на основании дел, с помощью которых они надеются удовлетворить закон Божий; они не учат, что люди обретают праведность посредством примирения с Богом и угодны Ему через веру, ради нашего Примирителя Христа. Однако Павел опровергает эти фарисейские заблуждения и утверждает, что немощная природа человека неспособна ни удовлетворить закон Божий, ни умиротворить гнев Божий, ни удалить грех через дела Закона.  Он  утверждает,  что  Сын  Божий,  наш  Господь Иисус Христос, был послан, чтобы удалить наши грехи и дать нам праведность и вечную жизнь, о чем мы будем говорить более подробно в соответствующем locus.

[Б.] Изложение Десяти Заповедей

Благоговейное рассмотрение Десяти Заповедей принесет наибольшую пользу и духовный подъем. Ибо они содержат столь полное и возвышенное учение, что оно никогда не может быть в достаточной мере понято или исчерпано. Все более и более надлежит нам питать отвращение к неистовствам тех, которые воображают, что они способны удовлетворить Закон Божий или даже сделать больше, чем он требует. Это не людские голоса, а хитросплетения дьявола, который под воздействием ожесточенного нрава заигрывает с человеческим родом, утерявшим свое достоинство и непорочность. Ибо, в то время как Бог показывает в Своем Законе то состояние, в котором было сотворено человеческое естество, и от которого мы отпали, и до какой степени нищеты и мрака мы низведены, дьявол, как бы заигрывая с нами, повсюду распространяет голоса, которые с пренебрежением пытаются преуменьшить Закон Божий. А посему почтительным людям надлежит знать о том, что заблуждения фарисеев и монахов очень существенны, а также им следует молить Бога о том, чтобы пелена наших сердец, мешающая нам подобающим образом смотреть на Закон Божий, была удалена, ибо мы должны с полной серьезностью рассматривать его как глас Божий, содержащий в себе гораздо больше материй, чем мы способны полностью охватить разумом.

Особенно нам надлежит обсудить следующие четыре пункта, касающиеся Закона.

Во-первых, Закон учит о цели сотворения человеческого естества и о том, в каком достоинстве и непорочности был сотворен человек. Ибо человеческое естество должно было быть таким, каким его описывает Закон: обладающим полным познанием Бога, всегда поклоняющимся Ему, всегда послушным Ему, во всех своих делах всегда ищущим Его присутствия и руководства, соблюдающим праведный порядок вещей во всех своих поступках, без какого бы то ни было бесчестия, без злобы или смерти.

Во-вторых, Закон сообщает нам о нашем настоящем жалком состоянии. Ибо мы сейчас видим, что наше естество отпало от первоначального благородного состояния, оно пребывает в противоречии с Законом, исполнено мрака и презрения к Богу, не имеет никакого порядка, исполнено всевозможных развращенных желаний. Мы также признаем, что наш грех является причиной смерти и безмерных несчастий. Однако мы не разумеем нашего жалкого состояния и на самом деле не слышим Закон, если в истинном страхе и страдании мы не признаем Божий гнев по отношению ко греху. Когда это случается, мы начинаем в некоторой мере понимать Закон Божий и то, насколько жалким является наше человеческое состояние. Как восклицает Давид, невозможно было бы пережить гнев Божий, если бы Бог пожелал наказать грех в соответствии с нашими заслугами: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! Кто устоит?» (Пс. 129:3). Наши грехи более многочисленны и серьезны в каждом из нас, чем мы способны это постичь. Кроме того, обратите внимание на выразительность слов «Кто устоит?» Никто не обладает достаточной силой, чтобы вынести бедственность нашего человеческого состояния, которое является наказанием за наши грехи. Так же, как Давид почувствовал наказание за свое прелюбодеяние (убийство его сыновей, предательство сына, браки, запятнанные кровосмешением, изгнание, ниспровержение его городов и иное неисчислимое зло), он в своем наказании научился понимать этот стих: «Кто устоит?» И все же это временное наказание ничего не стоит в сравнении с вечной карой. Так, когда мы часто цитируем этот стих: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! Кто устоит?», мы должны понимать, что Божий гнев по отношению ко греху является реальным и безмерным, и нам следует смотреть на весь Закон и осознавать, какое громадное бремя наказаний возложено на род человеческий, а также считаться с нашими собственными и общими бедами и молить Бога о том, чтобы Он смягчил Свой гнев, который никто не способен сносить или терпеть. Если бы Он пустил в ход Свой гнев, то люди были бы разрушены и погибли перед лицом существующих и вечных наказаний. Кроме того, подобные отрывки в псалмах предупреждают нас об истинном разумении Закона, о познании нашего греха, а также о гневе и наказании Божьем.

В-третьих, Закон косвенно и исподволь просвещает нас о восстановлении человеческого рода и о вечной жизни. Далее он указывает на несравненное превосходство, к которому мы снова призваны. Ибо, ввиду того что Бог повторил слово Закона после грехопадения нашего естества, Он несомненно желает, чтобы Закон каким-то образом был исполнен. Следовательно, произойдет восстановление человеческого рода и наступит вечная жизнь. Но так как мы видим, что в этой жизни закон Божий не удовлетворен, учение об этом восстановлении более ясно выражено в обетованиях.

В-четвертых, рассмотрев, насколько велика нищета человеческого рода под тяжестью греха, Божьего гнева и смерти, и осознав, что глас Закона является приговором, цепью, свидетелем и посланником Его неизреченного гнева, нам следует всегда возвращаться из этой области к Сыну Божьему и взирать на Его жертву, которая единственно вынесла этот гнев ради нас, подверглась бремени Закона и угодила Отцу. Мы должны смотреть на благодеяния Сына Божьего, которые Он совершил, с тем чтобы покрыть наш грех.  Нам  следует  также  знать,  что  нас  призвал  Сын Самого Бога для того, чтобы описанная Законом непорочность начала опять укореняться в нас, как мы об этом укажем в соответствующем locus.

[Г.] Естественный Закон

Подобно тому как Бог показал нашим глазам свет, в сердца людей было вложено определенное знание, с помощью которого они понимают и оценивают многие материи. Философы называют этот свет познанием первоначальных принципов, которые они также именуют общими понятиями или предубеждениями. В повседневной речи делается разграничение: одна категория состоит из принципов, которые можно наблюдать, например знание чисел, порядка, логических силлогизмов, принципов геометрии и физики. Они допускают, что все эти понятия являются определенными и составляют источник полезнейших вещей в этой жизни. Ибо какую бы мы имели жизнь без чисел или порядка? Вторая категория включает принципы, которые имеют отношение к нашим поступкам, такие как естественное различие между благородными и низменными вещами. В эту категорию входит и вопрос о послушании Богу. Безусловно, что эти принципы, управляющие нашим поведением, должны быть для нас такими же ясными, каковым является знание чисел, однако из-за нашего первородного греха нас окутала некая тьма, и человеческое сердце обладает противоречивыми желаниями, находящимися во вражде с различием между честностью и безнравственностью. По этой причине человек не дает свое недвусмысленное согласие следующим областям познания: мы должны подчиняться Богу; следует избегать прелюбодеяния; необходимо соблюдать договоры, и это отличается от знания факта, что два, помноженные на четыре, дают восемь. Остается знание Закона, однако наше согласие по отношению к нему слабое из-за упрямства нашего сердца. Это знание является свидетельством того, что мы обязаны нашим происхождением Богу, и что мы обязаны выказывать Ему послушание, и что Он обвиняет наше непослушание. Однако наше колебание и упрямство представляют собой ясные признаки того, что человеческое естество разделилось. Тот факт, что мы умираем, указывает на то же самое, равно как и выпадающие роду людскому неисчислимые беды и невероятно злые поступки человека. В Рим. 1:18 Павел ведет об этом речь, а именно, о том, что люди «подавили истину неправдою», то есть, хотя в человеке крепко запечатлено знание истины о том, что существует один Бог, Который является вечным разумом, Творцом и Вседержителем, премудрым, благим, справедливым и т. д., и что надлежит повиноваться этому Богу, в соответствии с различием между пристойными и злыми вещами, все же это знание истины попирается и отвергается в неправедности, то есть оно неуправляемо и находится в плену, и скорее неправедность имеет бразды правления в противовес этому знанию, отвращая волю человека от Бога тем, что презирает Его, полагается на людские способности и, в конечном итоге, обладает различными желаниями, противоречащими свету, который был зажжен в нашем разуме божественной рукой. Итак, наше согласие немощно, и «лошади увлекают возничего, тогда как он не обращает внимания на направление движения колесницы». Оттого-то философов (когда они увидели, что согласие человека весьма немощно и что люди с великой силой увлекаются различными удовольствиями) спрашивают о том, как надлежит определять, что верно, а что ложно — по влечению природы или единственно с помощью человеческого мнения. Сомневаться по этому поводу постыдно и позорно, подобно тому как если кого-либо спрашивают, является ли естественным или просто случайным тот факт, что дважды четыре восемь. Не следует тушить божественный огонь в разуме людей; напротив, следует вдохновлять и укреплять разум, чтобы он мог признать первоначальные принципы поступка и принять их, и определить то, что неизменные декреты Божьи такие же надежные и несомненные, как и видимые принципы. Именно это подчеркивает Павел в Рим. 1:19: «Бог явил им»; он также говорит в Рим. 2:15: «Дело закона у них написано в сердцах». Он называет это знание божественным декретом или судом: Рим. 1:32: «Они знают праведный суд Божий…». Следовательно, верное определение естественного закона таково: естественный закон является знанием божественного закона, запечатленного в естестве человека. По этой причине о человеке сказано, что он сотворен по образу Божьему, потому что в нем сиял этот образ, то есть познание Бога и подобие разума Божьего, то есть понимание различия между пристойным и постыдным; и силы человека совпадали или соглашались с этим познанием. Перед грехопадением воля была обращена к Богу, в разуме человека сияло истинное познание Бога, и в его воле пребывала любовь к Богу. Его сердце соглашалось с истинным познанием Бога без тени сомнения. Это познание учредило для нас тот факт, что мы были созданы для того, чтобы знать Бога, поклоняться и подчиняться Ему как нашему Господу, Который сотворил нас, заботился о нас и запечатал в нас Свой образ, а также потребовал то, что было праведным, и дал этому Свое подтверждение, и в противоположность этому осудил и наказал неправедность. Хотя, ввиду извращенности нашего естества, образ Божий был настолько искажен, что познание Его уже не сияет так, как это было прежде, все же знание остается, но наше сердце соперничает с ним, и у нас появляются сомнения по определенным причинам, которые, как видно, противоречат этому познанию. Ибо оттого, что наказания отсрочены и зло одолевает добро, а добро — зло, человеческий разум пребывает в неуверенности касательно Божьего провидения, то есть самого первого закона относительно того, действительно ли Бог благословляет добрых и наказывает нечестивых. Подобным образом, всем людям по природе свойственно сомневаться, что их молитвы услышаны. Несмотря на это, естественное познание Бога погасло не до конца. Так, первый естественный закон как таковой признает, что существует один Бог, Который является вечным разумом, мудрым, справедливым, благим, Создателем всего, милостивым к праведникам и карающим нечестивых, Который привил нам понимание различия между добром и злом и то, что на этом различии основано наше послушание; что следует призывать этого Бога и ожидать от Него всяческих благ. Павел приводит этот естественный закон в Рим. 1 и истолковывает его. Представляется очевидным, что это находится в соответствии с Первой Заповедью, и к этому пробному камню можно отнести дискуссию Ксенофона, Цицерона и подобных им людей, которые следовали своему естественному суждению, учили и зачастую защищали этот закон в противовес атеистам.

Второй Заповеди принадлежат законы и постановления касательно произнесения клятв и наказаний за лжесвидетельство, а также наказания тем, которые проклинают Бога. Ибо даже людской разум судит о том, что это влечет за собой наказания, а опыт всех времен свидетельствует об этом на основании многочисленных примеров. Сюда также относятся бесчисленные изречения относительно наказаний за клятвопреступление, как мы это видим у Тибуллия [I.10.3]: «Ах, несчастен тот, кто с самого начала прячет свои лжесвидетельства; ибо к нему тихой поступью приближается кара».

К Третьей Заповеди относятся любые доказанные или хорошо известные утверждения, опубликованные касательно религиозных церемоний, например, когда граждане Афин имели обыкновение клясться следующим образом: я буду защищать священные ритуалы сам и с помощью других людей, потому что мы верим, что эти ритуалы достались нам от наших отцов, которые понимали, что надлежит клясться относительно того, что было передано нам божественным образом. Затем их безбожное потомство опрометчиво измыслило новые церемонии и новые идеи, что, в результате, привело к тому, что люди потеряли Божье правило, которое запрещало предпринимать новые религии, руководствуясь человеческой властью. Это древнее изречение не следует применять к безбожным ритуалам такого рода.

До сих пор я обсуждал естественные законы, применимые к Первой Скрижали, и они не такие ясные, как те, которые следуют за ними и относятся к гражданской жизни. Это естественно, потому что человеческий разум понимает, что существует различие между жизнью людей и жизнью животных, и он также разумеет праведность, целомудрие, правдивость, умеренность, доброту и другие добродетели. Равным образом, людской род понимает, что эти качества учреждены для законного общества и что добродетели надлежит развивать ради поклонения Богу, и даже если нами не руководит какое бы то ни было сознание их полезности, Бог наделил это общество очевидными ценностями.

Таким образом, наш человеческий разум прежде всего признает, что это наше общество нуждается в порядке и руководстве. Первым источником этого руководства является власть наших родителей. К этому виду власти добавляется впоследствии власть правителей, которые руководят всем обществом и защищают его.

Пятой Заповеди принадлежит утверждение, которое запрещает всякое насилие, причиняющее кому-либо вред. Хотя ценность этого предписания очевидна (ибо невозможно поддерживать безопасность человеческого существования, если не сдерживать насилие), человеческий разум не только учит, что следует избегать несправедливости ради практической выгоды, но следует также обучать этому разум человека ради самой справедливости. Так же, как справедливость приказывает, чтобы все невиновные люди были под защитой, она повелевает, чтобы насилие находилось под контролем магистрата и чтобы были удалены приносящие вред члены общества. Для благоразумных людей нетрудно также понять многие естественные причины касательно этих утверждений, однако основная причина состоит в том, что понимание справедливости внушается людям божественным путем, подобно тому как это происходит со знанием чисел, даже если наше согласие с этим слабее из-за нашего упрямого сердца, которое не внимает предостережениям нашего разума и сгорает от гнева по причине ненависти и желания отмщения. Также на скрижалях Моисеевых не был первоначально записан закон о совершении несправедливого убийства. Однако с самого начала Бог немедленно добавил ясное свидетельство в виде осуждения природы, прокляв и наказав Каина потому, что тот убил своего брата. Впоследствии в Быт. 9:6 был дан Закон, запрещающий убийство и повелевающий, чтобы оно было наказуемо магистратом. Слова текста таковы: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека» (Быт. 9:6), то есть посредством магистрата. Человек был сотворен по образу Божию, то есть он имел возможность понимать Бога, взывать к Нему, поклоняться Ему и быть праведным. Бог не желает, чтобы это поклонение или священство нарушалось; напротив, Он желает, чтобы оно находило защиту и поддержку, дабы человек мог поклоняться Богу и призывать Его. Бог Сам является Тем, Кто защищает Свой оскверненный образ и мстит за него, за Своего оскверненного служителя и священника. По этой причине Бог прибавил к естественным законам ясные свидетельства, чтобы эти материи не были преданы забвению в темноте человеческого сердца.

К Шестой Заповеди относится суждение человеческого разума, которое отличает жизнь человека от жизни скотов и повелевает, чтобы люди заключали брак в соответствии с определенными законами. Он не одобряет прелюбодеяние и переход от одного супружеского ложа к другому. Существование брака доказывает, что этот суд заложен в человеческом разуме. Хотя эта заповедь нарушается многочисленными способами, противоречащими этому порядку в силу извращения нашего естества, все же в Раю Бог незамедлительно освятил закон о браке. Впоследствии Он наказывал Потопом и другими способами блуждающие похоти людей, чтобы научить нас посредством этого естественного закона.

Седьмой Заповеди принадлежит утверждение: дать каждому его собственное имущество. Человеческому разуму известно, что различие касательно владений присуще самому естеству человека, и что надлежит передавать собственность, руководствуясь законными способами, и что люди обязаны выказывать друг другу справедливость и подобающе относиться друг к другу, опираясь на взаимные обязательства. Философы называют естественный суд законом или естественным правом, что имеет огромное количество доказательств и множество ступеней и степеней. Так, юрист говорит немного по-другому, хотя законы язычников не имеют никакого иного значения, кроме всеобщего людского суда, то есть обычных принципов и извлеченных из них примеров. Отстаиваемый Платоном «коммунизм» также нельзя применить к этому аспекту человеческого естества, согласно которому должно иметься различие между законами империй и законами отдельных государств, когда злые люди могут быть наказаны, а также должно быть обращено внимание на различия касательно обладания собственностью. Так, исполняя эти обязанности, мы должны научиться рассматривать не только полезность Закона, но и тот факт, что нам следует оберегать порядок, учрежденный Богом и явленный в природе, как ради Бога, так и с целью надлежащего сохранения правил наших договорных взаимоотношений, чтобы мы не обманывали других людей, а наоборот, помогали им сохранять их собственность. Что касается этого равенства прав собственности, то мы располагаем наиболее учеными речами философов и юристов, которые служат свидетельством закону природы или естественному закону, то есть суду человеческого естества относительно этого вопроса.

Касательно Восьмой Заповеди очевидно, что в человеческий разум заложена сила суждения, которая устанавливает, что нам следует любить и поддерживать истину и избегать лжи. Здесь снова весьма очевидны ценность этого закона и обязательства, относящиеся к нему, потому что, если удалить доверие в таких договорах, не было бы ни продолжительных торговых отношений, ни объединений, ни мирных договоров; напрасны были бы постановления суда, если бы истина не требовалась в таких сферах мастерства, как медицина и другие искусства. Какой злой была бы жизнь, если бы ложь выдавалась за истину, а яд — за лекарство! Бог всегда добавляет к Своим законам бесчисленные ценности. Нам надлежит учитывать не только эти ценности, но гораздо более тот факт, что это предписал именно Бог, и что следует постоянно соблюдать этот порядок, а именно, сохранение понятия истины, на том основании, что мы любим Бога.

Делая обзор естественных законов, я следовал порядку Десяти Заповедей, ибо этот порядок является самым ясным и показывает путь, по которому, как свидетельствует наш собственный разум, нам должно следовать. Однако, независимо от последовательности и нумерации, сущность остается той же, если только нечто чужеродное не вносит путаницу в порядок вещей. Кроме того, следование такому порядку приносит немалую пользу, потому как становится очевидным согласие естественных законов с Десятью Заповедями, а также по многим причинам полезно учитывать следующее: во-первых, чтобы мы имели возможность понимать, что философы и законодатели подтверждают их и соглашаются с ними, и чтобы мы могли отвергать утверждения, противоположные этому. Именно по этой причине с небес был провозглашен божественный закон, с тем чтобы Бог засвидетельствовал, что Он является Автором этого естественного познания, и что Он требует послушания в соответствии с этим познанием, и что Он обвиняет человеческий род по причине упрямства последнего. Ибо Бог пожелал, чтобы был известен глас Его суда по отношению ко греху. Именно для блага святых было впоследствии прекрасно сформулировано свидетельство Божье касательно того, каких добрых дел Он требует и какие подтверждает, чтобы человеческий разум не блуждал в немощи нашей плоти, как это произошло со многими законодателями, измыслившими несправедливые законы.

[Д.] Использование Закона

Нет никакого сомнения, что закон Божий требует как внутреннего, так и внешнего послушания, так как он говорит: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим» (Втор. 6:5). Однако, поскольку это испорченное человеческое естество не способно произвести совершенного послушания, как об этом ясно свидетельствует Павел в Рим. 7-8, и поскольку этот грех пребывает в нас в этой жизни в форме сомнения, отсутствия веры, недостаточного страха и любви Божьей и неисчислимых желаний, идущих вразрез с законом Божьим, из этого следует, что люди не объявлены праведными, то есть Бог не принял их на основании Закона. Посему в этом противостоянии Павел решительно доказывает и отделяет вопрос оправдания от Закона. Даже если человеческий разум судит по-другому о грехе и праведности, даже если возникают споры касательно различия между людским суждением и Евангелием, нам все же надлежит внимать гласу Евангелия, который с самого начала провозглашает о том, что людям прощены грехи и что они примирились и стали угодными Богу или праведными, то есть они приняты ради Посредника, Сына, как об этом сказано в Рим. 5:2: «Чрез Которого верою и получили мы доступ» к Богу.

Таким образом, возникает вопрос: каково использование или какова цель Закона, если дела Закона не заслуживают прощения грехов или если мы не становимся праведными посредством Закона? Здесь нам необходимо понять, что существуют три вида использования или действия Закона.

Первый вид использования является педагогическим или гражданским, ибо Бог желает, чтобы все люди, даже невозрожденные, были понуждаемы Законом не совершать внешних  грехов.  Павел  говорит  об  этом  использовании в 1 Тим. 1:9: «Закон положен не для праведника», чтобы принудить их подчиниться. Бог учредил магистраты или правительство над человеческим родом, с тем чтобы поддерживалась строгая дисциплина; Он желает, чтобы люди руководствовались законами и здравым учением; Он желает, чтобы дикое неистовство людей находилось под контролем и каралось посредством наказаний, установленных их правителями, как сказано во Втор. 19:19 сл.: «Истреби зло из среды себя. И прочие услышат, и убоятся, и не станут впредь делать такое зло среди тебя». До этого Бог установил гораздо более злосчастные узы, а именно всеобщие бедствия, причиняющие страдания роду человеческому, как и Пс. 31:9 говорит о причинах горестей, выпавших человечеству: «Которых челюсти нужно обуздывать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе». Нам надлежит прилежно наставлять людей этой дисциплине, и следующие четыре причины должны быть изложены им:

1. Необходимо показывать это человеку по причине заповеди самого Бога, которому мы обязаны выказывать послушание.

2. Во избежание наказаний, посредством которых либо магистраты, либо Бог карают наши страшные преступления.

3. Для сохранения общественного мира и порядка, ибо Бог требует дисциплины, с тем чтобы мы не совершали насилия против человека или собственности других людей; Он желает, чтобы поддерживались мир и спокойствие, чтобы можно было управлять людьми и наставлять их. Здесь следует сделать предупреждение о том, что мы должны сохранять не только нашу собственную жизнь и имущество, но также жизнь и собственность других людей, и помнить о многих преступлениях не только против жизни и собственности других, но также о преступлении, посредством которого извращаются умы ближних. Такие злодеяния не подлежат исправлению, но за ними следует Божья кара.

4. Дисциплина Закона является нашим «детоводителем ко Христу». Более благородные язычники усматривали также иные причины человеческих горестей, и неистовый гнев возгорался по поводу того факта, что ничего не улучшается ввиду человеческого страха к бедствиям и наказаниям. Однако эта четвертая причина является более важной, и дисциплине Закона воздается немалая похвала, потому как она именуется детоводителем ко Христу, а это означает, что для тех, кто не перестает развращаться грехами вопреки своей собственной совести, Христос не имеет никакого смысла, как об этом ясно сказано в 1 Кор. 6:9-10: «Ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи… Царства Божия не наследуют». То же самое утверждается в 1 Иоан. 3:8: «Кто делает грех, тот от диавола». Отсюда следует, что необходимо обуздывать наши похоти, с тем чтобы мы не противились Святому Духу, когда Он приводит в движение наши сердца. Также следует здесь сказать, что частью дисциплины является слушание и изучение Евангелия, через которое Святой Дух действует в нас. Очень важно, чтобы мы помнили эти виды использования по отношению к дисциплине Закона и не измышляли заблуждений наподобие тех, которые учили, что эта дисциплина заслуживает прощения грехов, или что она безгрешна и является исполнением Закона или праведностью, имеющей значение в Божьих глазах.

До сих пор мы говорили о гражданском или педагогическом использовании Закона. Теперь мы должны кое-что сказать о втором использовании, о котором Павел говорит столь недвусмысленно, с тем чтобы исправить заблуждения человеческого суждения о грехе и о праведности. Итак, второе и очень важное использование закона Божьего указывает на наш грех и обвиняет, устрашает и осуждает всех людей в этом злоупотреблении человеческого естества. Ибо закон Божий, явленный людям, является вечным судом, который осуждает грех всего людского рода. Потому как знание божественного закона было привито в наши умы, и он был явлен разными путями посредством гласа и с помощью примеров, например в Раю, где Бог потребовал послушания и добавил наказание, а именно, смерть и другие беды, с тем чтобы было явлено откровение Его суда по отношению ко греху. Затем последовало много предостережений и примеров, таких как история с Каином, Потоп, уничтожение жителей Содома и другие. А также неизменный суд Божий, вечная ярость Которого тяготеет над всеми, которые не свободны через познание Сына Божьего. Следовательно, нам никогда не следует допускать мысль о том, что закон Божий является чем-то пустяковым и изменяемым, каким был Лаконийский закон, а потому в земле Лаконийской были в ходу только железные деньги. Напротив, это — суд Божий, посредством которого во все времена был явлен Его ужасающий гнев, потому что о нем всегда возвещали и в него верили в большей степени в Церкви, чем в остальном мире, равно как с самого начала в Раю и впоследствии в проповедях патриархов звучал глас Закона, обвиняющий грех и проповедующий покаяние. В Рим. 1:18 Павел говорит: «Открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду людей, подавляющих истину неправдою». Здесь засвидетельствовано то, что в Церкви звучит глас Божий, возвещающий ярость Божью против людских грехов.

Как я уже сказал, в Церкви гремит глас Закона, но удары молний в большей мере ощущали такие люди, как Адам, Авраам, Иаков, Давид, Езекия и Павел. Они ощущали ужасы познания своих собственных грехов. Например, Езекия говорит в Ис. 38:13: «Подобно льву, Он сокрушал все кости мои». Псалмы преисполнены подобными горестными стенаниями. Церковь находится под крестом для того, чтобы можно было ощущать этот суд и признавать грех, в то время как слепой и неистовствующий мир презирает суд Божий. Поэтому нет никакого сомнения в том, что в Церкви надлежит постоянно объяснять и наставлять о гласе Закона, осуждающего грех, и, разумеется, было бы чудовищным преступлением скрывать Божий суд и Его голос, который возвещает о Его ярости против греха, как сказано в Иер. 1:9-10: «Вот, Я вложил слова Мои в уста твои.  Смотри,  Я  поставил  тебя  в  этот  день  над  народами… чтоб искоренять и разорять». Однако в Церкви существует спор касательно следующего вопроса: лицемеры думают, что Закон был положен для того, чтобы он мог заслуживать примирения или удалять грех. Павел уводит нас от этих заблуждений и учит точке зрения, которая чужда человеческому суждению. Он действительно говорит: «Законом познается грех» (Рим. 3:20), то есть Закон был положен для того, чтобы он мог обвинять и осуждать грех, но не удалять его. Также в Рим. 4:15: «Закон производит гнев». И снова в Рим. 7:13: «Грех становится крайне грешен посредством заповеди». Также в 1 Кор. 15:56: «Жало же смерти — грех; а сила греха — закон». Было бы абсурдом прилагать эти изречения к гражданским вопросам, так как они содержат предупреждения не о гражданских обычаях, а о суде Божьем, который мы ощущаем во время истинного страха и истинного покаяния, ибо Закон не имеет этого использования по отношению к людям, находящимся в состоянии плотской безопасности, как говорит Павел в Рим. 7:9: «Я жил некогда без закона», то есть я чувствовал себя в безопасности и не знал о суде Божьем; но затем я ужаснулся, признал свою собственную немощь и свои грехи. Закон имел это использование в жизни Давида, когда его осудил пророк, и он ужаснулся по поводу своего прелюбодеяния. Затем в его покаянии можно ясно увидеть так называемое сокрушение, если мы осознаем, что оно состояло из страхов подобного рода. Однако необходимо добавить провозглашение Евангелия, указывающего на Агнца Божьего, Который удаляет грех мира и являет неописуемую милость Бога, Который, питая подлинную ярость ко греху и осуждая грех, все же желает освободить верующих в Его Сына, Которого Он соделал жертвой за нас. Так, Павел говорит, что мы объяты ужасом не для того, чтобы погибнуть, но чтобы бежать к Посреднику, ибо «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11:32).

Третье использование Закона относится к возрожденным людям. Поскольку возрожденные оправданы верой, они свободны от Закона. В данном locus надлежит говорить об этом. Ибо они свободны от Закона, то есть от проклятия, осуждения и ярости Божьей, которые изложены в Законе, иначе говоря, если они пребывают в вере и с упованием на Сына Божьего ведут войну со грехом и преодолевают ужасы греха. В то же время необходимо сказать, что Закон указывает на остатки греха, с тем чтобы преумножалось познание греха и покаяние, а Евангелие должно провозглашать Христа, чтобы возрастала вера. Кроме того, надлежит проповедовать Закон возрожденным с той целью, чтобы научать их определенным делам, посредством которых мы могли, согласно желанию Бога, практиковать послушание. Ибо Бог не желает, чтобы мы нашей собственной мудростью учреждали дела или поклонение, но Он желает, чтобы мы руководствовались Его Словом, как написано: «Тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Матф. 15:9). Также: «Слово Твое — светильник ноге моей» (Пс. 118:105). Если человеческий разум не руководствуется Словом Божьим, то ему, со всей вероятностью, будет чего-то не хватать. Ибо он одолеваем нечестивыми желаниями или потворствует ужасающим делам, как это видно из языческих законов. Божественный порядок, гласящий, что мы обязаны подчиняться Богу, пребывает неизменным. Таким образом, хотя мы свободны от Закона, то есть от проклятия, потому как мы праведны верой ради Сына Божьего, все же Закон остается в том смысле, что он касается послушания, то есть остается божественное постановление о том, что оправданные люди обязаны подчиняться Богу. Разумеется, они обладают начатками послушания, о чем мы будем говорить в соответствующем locus касательно того, угодно ли это Богу. Этих комментариев достаточно для того, чтобы дать краткое наставление относительно тройного использования Закона. Позже мы возвратимся ко второму и третьему использованию.

КЛАССИФИКАЦИЯ ЗАКОНОВ

Прежде всего рассмотрим следующие классификации: божественный закон, естественный закон и человеческий закон. Божественные законы — это те, которые в определенное время дал Бог и которые в письменном виде находятся в писаниях Моисея и в книгах Евангелия. Естественный закон, как я укажу ниже, есть естественное знание о Боге и о руководстве нашим поведением, или различие между благородными и постыдными манерами, которое Бог внушил роду человеческому, подобно тому как наше знание чисел было божественным образом вложено в умы людей. Поэтому оно согласуется с той частью Закона, которая называется естественным законом, как мы скажем об этом ниже. Ибо сначала нам следует определить классификацию божественного закона.

Хотя от самого создания мира в Церкви звучали глас Закона и глас обетования благодати, все же Закон Божий был провозглашен, в известном смысле, после того, как образовался народ Израилев, ибо Бог возжелал учредить посредством явного публичного свидетельства то знание, которое Он с самого сотворения внушил умам людским, с тем чтобы показать Свой суд по отношению ко греху. Однако, ввиду того что учреждался всецелый гражданский строй, появились не только законы, касающиеся морального поведения людей, но и добавились законы, касающиеся гражданских вопросов и других церемоний.

Таким образом, Моисеев закон подразделяется на три основные части: моральные законы, церемониальные и гражданские или судебные законы. Необходимо тщательно изучить это разграничение, потому как, несмотря на то, что сейчас уже разрушено основанное Моисеем политическое устройство, должно быть принято во внимание это различие законов. Церемониальные законы Моисеевы и гражданские законы не были заповеданы другим народам, и нас они тоже ни к чему не обязывают. В то время они были даны народу Израилеву, с тем чтобы определенный промежуток времени продолжался политический строй, чтобы было особое место, в котором надлежало родиться Христу и явить Себя, чтобы о Нем возвестили и чтобы Он стал жертвой и открыто исполнил деяние нашей вечной жизни.

Однако есть еще другая классификация законов, называемых моральными законами, которые являются вечным разумом и нормой Бога и не изменяются с течением времени. Извечно и всегда Бог желает, чтобы Его творения любили и боялись Бога и чтобы разумное творение было чистым. Существуют также моральные законы, которые дают повеления касательно признания Бога в наших сердцах и нашего послушания Богу и касательно добрых дел по отношению к людям, а также касательно праведности, целомудрия, верности и умеренности. Бог замечательным образом свел моральные законы в одну небольшую скрижаль, которая называется Десятью Заповедями. Ее принято называть Десятью Заповедями, когда мы ссылаемся на моральный закон, — термин, который легко можно понять без какой бы то ни было словесной войны. Следовательно, существуют моральные законы и законы, содержащиеся в Десяти Заповедях, как об этом будет указано ниже, и есть также повторения и истолкования Десяти Заповедей, как мы читаем об этом в писаниях пророков и апостолов. Поскольку эти законы являются вечной нормой Божьего разума, они всегда провозглашались в Церкви, даже до появления Моисея, и они будут вечно пребывать в силе и будут иметь отношение также и к язычникам. Существует также много естественных законов в гражданских и церемониальных законах, которые тоже являются постоянными, как, например, закон, запрещающий кровосмешение (Лев. 18), поскольку почтение родственной крови относится к этим добродетелям. Бог ясно сказал, что хананеев следовало уничтожить по причине их кровосмесительных похотей. Таким образом, когда язычники, еще до обнародования закона Моисеева, были осуждены за это преступление, то ясно, что они были осуждены вечным законом Божьим и естественным судом.

[Б.] Евангелие

[Текст Меланхтона]

Нет никакого сомнения в том, что апостолы, руководимые замечательной мудростью, дали столь сладкое и приятное название своему учению для того, чтобы отличить Закон от обетования примирения. Также и пророки в своем проповедовании употребляли особый термин bќsar, который означает «возвещать благую весть». Кроме того, euangelion является древним словом, которое еще у Гомера [Одиссея, 14.152] обозначает, что надлежит вручить дар тому, кто принесет добрые вести, в то время как повсеместно в греческом языке это слово ссылается на послание, возвещающее о добрых и радостных событиях, подобно тому как и апостолы употребляли этот термин. Существуют также ясные примеры этого употребления у Плутарха, Жизнь Артаксеркса [14 (1.1018b)], где используются слова euaggelion misthon, а слово euangelium следует понимать как речь, которая возвещает благую весть. У того же автора есть много примеров этому. Сохранилось также свидетельство употребления этого термина в его труде Жизнь Помпея: «Разносчики писем прибыли с моря и принесли добрые известия» [cf. Pompey, 66 (1.654b)]. О том же самом Цицерон говорит Аттикусу [Ad Atticum, 2.3.1 или 13.40.1].

Таким образом, сладость этого названия должна предупредить благочестивых людей о новом виде учения и различии между Законом и Евангелием. Мы не создаем новую терминологию, более точную, чем это необходимо, как пытаются теперь придраться лицемеры. Апостол Иоанн в начале своего Евангелия [1:17] излагает это ясное различие: «Закон дан чрез Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа». Ибо необходимо отличать предписания от отпущения грехов и от обетований; равно и безвозмездное обетование от обетований, которые даны не даром. Закон, как мы уже говорили выше, является учением, которое требует совершенного послушания Богу, не отпускает грехи безвозмездно и не объявляет людей праведными, то есть угодными Богу, пока Закон не будет удовлетворен. Несмотря на то, что он содержит обетования, они все же обусловлены тем, что Закон должен быть исполнен. И наоборот, Евангелие, даже если оно проповедует о покаянии и добрых делах, содержит, тем не менее, обетование благодеяний Христа, которое является истинным и первостепенным учением Евангелия, и это следует отделять от Закона. Ибо Евангелие прощает грехи безвозмездно и провозглашает нас праведниками несмотря на то, что мы не удовлетворили Закон. Ниже будет приведено объяснение тому, каким образом можно сопоставить то, что Евангелие, совместно с Законом, проповедует покаяние и вместе с тем является благодатным обетованием. Однако мы должны прежде всего предупредить читателя о том, что нам следует соблюдать различие между этими обетованиями, потому как Закон также имеет обетования.

Мы должны понять, что в божественных Писаниях есть два вида обетований. Некоторые из них добавлены к Закону  и  обусловлены  им,  то  есть  обетование  дается при условии исполнения Закона. Таковы обетования Закона. Закон учит, что Бог добр и милостив, но только к тем, кто не имеет греха. Человеческий разум учит тому же, ибо наш разум обладает, несомненно, неким познанием Закона. Позвольте здесь каждому человеку обратиться к своему собственному опыту. Ибо мы по природе знаем, что Бог милостив, но только лишь к тем, которые достойны, то есть которые без греха. Тем не менее, человек не может быть уверен, что он угоден Богу, поскольку он недостоин и нечист. Таким образом, Закон и обетования Закона, будучи обусловленными, повергают нашу совесть в сомнения.

Второй вид обетования относится к Евангелию. Оно не выдвигает условия Закона как причину для его исполнения, то есть оно не дает своих обетований при условии, чтобы был исполнен Закон, но это совершается даром, ради Христа. В этом состоит обетование отпущения грехов или примирения, или оправдания, о чем Евангелие говорит в первую очередь, так что эти благодеяния надежны и не зависят от условия исполнения Закона. Ибо если бы мы верили, что мы имеем отпущение грехов только при условии удовлетворения Закона, то мы потеряли бы надежду на отпущение наших грехов. Таким образом, отпущение и примирение или оправдание даются даром, то есть не по причине того, что мы достойны. Однако необходимо было жертвоприношение за нас. Поэтому Христос был предан и соделан жертвой за нас, чтобы ради Него мы могли быть уверены, что мы угодны Отцу.

Итак, евангельское обетование примирения отличается от обетования Закона, так как оно обещано даром ради Христа. Поэтому Павел заботливо и неоднократно повторяет нам этот термин «даром», как об этом сказано в Рим. 4:16: «Итак по вере, чтоб было по милости, дабы обетование было непреложно». Термин «даром ради Христа» указывает на разницу между Законом и Евангелием. Ибо если мы не замечаем этого слова о безвозмездном обетовании, тогда в наших сердцах пребывает сомнение, Евангелие превращается в Закон, и это вселяет в наше сознание такую же неуверенность относительно отпущения наших грехов или нашего оправдания, какую вселяют Закон и естественное суждение нашего разума.

Поэтому, как бы громогласно наши противники ни заявляли о том, что они учат Евангелию, они все же не несут учения о безвозмездном примирении, держат наши умы в плену сомнения и вместо Евангелия преподают закон Гесиода, то есть суждение естественного разума. Следовательно, наш разум и наши глаза должны обратиться к этому термину «даром». Необходимо учить об этом безвозмездном обетовании, с тем чтобы этот вопрос не подвергался сомнению, чтобы можно было изгнать неуверенность из наших умов и они могли иметь твердое утешение перед лицом реальных страхов, которые одолевают нас. Посреди этих нападок мы можем выносить верное суждение о том, каким необходимым является это благодатное обетование. Дaннoe учение особо ссылается именно на эту борьбу.

Нам также следует понимать, что обетование должно приниматься верой, как Павел учит в Рим. 4:16: «Итак по вере, чтоб было по милости, дабы обетование было непреложно…». И в 1 Иоан. 5:10: «Не верующий Богу представляет Его лживым». Потому как слово «даром» не исключает веру, но оно исключает нашу ценность как условие и переносит причину этого благословения с нас самих на Христа. Оно не исключает наше послушание, но оно только переносит причину нашего благословения с достоинства нашего послушания и присваивает ее Христу, чтобы благословение могло быть несомненным. Так, Евангелие говорит о покаянии, однако для того, чтобы примирение могло быть несомненным, оно учит о том, что грехи прощены и что мы угодны Богу не по причине ценности нашего покаяния или нашего обновления. В этом заключается необходимое утешение для благочестивой совести. Исходя из этого мы имеем возможность судить о том, каким образом можно согласовать наше утверждение, гласящее, что Евангелие говорит о покаянии и в то же время безвозмездно обещает примирение. Впоследствии мы будем обсуждать этот парадокс более подробно.

В последней главе Луки Христос определяет Евангелие так же ясно, как художник, повелевая нам учить «во имя Его покаянию и прощению грехов» [ст. 47]. Из этого следует, что Евангелие — это проповедование покаяния и обетования. По природе своей человеческий разум не постигает этого, однако существует божественное откровение о том, что Бог обещает, что ради Христа, Сына Своего, Он простит грехи и объявит нас праведниками, то есть угодными Ему; Он дает Святого Духа и вечную жизнь, если только мы веруем, то есть уповаем на то, что эти благословения приходят к нам ради Христа. Это обетование дается даром, чтобы мы были уверенны.

В этом состоит определение Евангелия, посредством которого мы полагаемся на три евангельских благословения: что ради Христа нам даром отпускаются наши грехи; что мы даром объявлены праведниками, то есть Бог с нами примирился и принял нас; что мы соделаны наследниками вечной жизни. Позже мы дадим объяснение этим трем частям. Только помните о том, что эти благословения относятся к Евангелию, и иначе их можно подытожить одним словом — «оправдание».

[В.] Необходимость в обетовании Евангелия

[Текст Меланхтона]

После того как по причине грехопадения Адама человеческое естество подверглось гнету греха и смерти, хотя и осталось некоторое познание Закона, наша совесть, из-за присущего нашему естеству греха, неспособна понять, что Бог желает прощать, если она будет слышать только Закон. Ибо Закон не учит, что грехи прощаются даром. Мы знаем, что мы не без греха, и мы это очень отчетливо ощущаем, когда суд Божий действительно ужасает наши умы. Поэтому существует необходимость в благодатном и безвозмездном прощении, и Бог милостью Своей открыл то, что Он желает прощать нас и возрождать нас к жизни вечной. Он также принес за нас Жертву, Своего собственного Сына, чтобы мы знали, что эти благословения даны ради Его Сына, а отнюдь не по причине наших достоинств или заслуг. Это евангельское обетование было явлено незамедлительно после грехопадения Адама, с тем чтобы для той первой Церкви не было никакого недостатка в утешении.

Это одно и то же Евангелие, посредством которого во все периоды истории были спасаемы все святые от начала мира — Адам, Ной, Авраам, Иаков, пророки и апостолы. Таким образом, нам не следует воображать, что патриархи  были  спасаемы  естественным  законом,  а иудеи — законом Моисеевым, и что мы спасаемы некоей нашей собственной разновидностью закона. Существует только один Закон, моральный закон всех времен и всех народов, как мы уже говорили выше; однако ни патриархи, ни иудеи, ни язычники, ни мы сами не спасены посредством удовлетворения этого Закона. Никто не удовлетворит Закон. Закон повергает наше сознание в сомнение.

Различие между патриархами и Ксенофоном, Цицероном и другими подобными им добрыми людьми состоит в том, что хотя все они знают Закон, не все знают Евангелие. Так, Ксенофон, Цицерон и другие пребывали в сомнении относительно того, заботится ли о них Бог, благосклонен ли к ним Бог и слышит ли их Бог. Ибо, поскольку они знали Закон, они видели, что не были невиновными; но Закон научил их тому, что Бог благосклонен к тем, которые без греха. Они не знали Евангелия о безвозмездном отпущении грехов. С другой стороны, Авраам, Иаков и подобные им люди, вследствие того что они знали Евангелие, знали о том, что им прощены их грехи, что у них есть Бог, Который благосклонен к ним, что Бог заботится о них, что Бог слышит их, хотя они и недостойны этого. Поэтому написано: «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» [Быт. 15:6; Рим. 4:3].

Существует один Закон, о котором по природе знают все люди всех времен; есть также одно Евангелие, однако о нем знают не по природе, а исключительно посредством божественного откровения. Поэтому Павел называет его «сокровенной премудростью» [1 Кор. 2:7]. А Иоанн [1:18] говорит, что «единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Все эти пункты найдут более подробное истолкование, когда немного позже мы будем говорить о благодати и оправдании…

Обетование о Христе и Его благодеяниях было впервые явлено Адаму сразу же после грехопадения, с тем чтобы, несмотря на то, что он подвергся смерти и ярости Божьей, он все же мог найти утешение, посредством которого ему было известно, что Бог, во-первых, снова стал и продолжает быть благосклонным к нему, и что, во-вторых, смерть будет в определенное время преодолена. В первом обетовании ясно изложены эти два благодеяния, хотя они кажутся нам скорее туманными; однако Адаму тогда в его состоянии это не казалось туманным: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт. 3:15).

Это чудесное повествование, хотя оно может показаться смешным и неправдоподобным нечестивым людям. Однако люди благочестивые увидят, что здесь кратчайшим образом оговариваются самые важные материи. Здесь описывается начало наказания за грех, — что по причине греха дьявол, изощряя свою жестокую тиранию, собирается возложить на род человеческий бремя грехов и смерти, как об этом свидетельствует сама мировая история, и все это также  очевидно  из  страшного  приговора,  вынесенного Адаму.

Затем к этому стиху добавлено краткое описание царствования Христа, которое наступит в будущем, и что семя жены собирается раздавить голову, то есть царство, змея; а это означает, что Он уничтожит грех и смерть. Это утешение ободряет Адама; он узнает, что он находится в мире с Богом, хотя он и видит, что он недостоин и нечист. Он видит, что он погиб, но он ожидает то Семя, через Которое к нему должны вернуться его утерянная праведность и вечная жизнь. Это упование на Его милость угодно Богу. Адам понимает, что дополнительные слова о дьяволе «ты будешь жалить Семя в пяту» означают, что Христос и святые будут иметь скорбь в этой жизни, но Христос, тем не менее, преодолеет царство дьявола.

Впоследствии это обетование было возобновлено с Авраамом: «в Семени твоем благословятся племена земные» (Быт. 12:3). Это значит, что все народы находятся отныне под проклятием, что Бог гневается на все народы и что все они закрепощены грехом и смертью. Однако наступает время, когда через Семя Авраамово они снова будут свободны от этого зла. Апостолы именно так истолковали это обетование, как это явно показано в Книге Деяний и у Павла.

Кроме того, к этому же повествованию об Аврааме добавлена идея оправдания. Бог утешает Авраама, говоря: «Не бойся, Аврам; Я твой щит» (Быт. 15:1). Затем Он добавляет обетование о Семени, и Авраам верит этому слову, то есть, хотя он видит и осознает, что он нечист и недостоин, он все же понимает, что у него есть Бог, Который благосклонен к нему ради Своей собственной милости и обетования Семени, и, таким образом, он объявлен праведным. Этот пример учит тому, что мы получаем примирение через обетование и веру, ибо вера полагается не на нашу собственную ценность, а исключительно на милость Божью.

Постепенно появилось много других изречений и примеров касательно отпущения грехов. Самые ясные изречения находятся в Псалмах и у пророков. В некоторых из них весьма ясно изложено Евангелие. В Псалмах Давид ищет прощения своих грехов ради Божьей милости, а отнюдь не на основании своей собственной ценности или своих заслуг; например: «Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобою ни один из живущих» (Пс. 142:2). И, конечно же, не проповедование Закона ищет милости и исповедует грехи; на самом деле Закон всех осуждает, с тем чтобы мы все знали, что наши грехи прощаются даром. Также: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! Кто устоит?» (Пс. 129:3). Или: «Я сказал: исповедаю Господу преступления мои; и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс. 31:5). Или отрывок, описывающий Христа как священника: «Ты священник вовек» (Пс. 109:4), где засвидетельствовано, что этот священник умилостивит Бога и восстановит вечную праведность и вечную жизнь, ибо здесь Он именуется «священником вовек».

Мы должны применять подобные отрывки из Псалмов к этому учению о благодатном прощении грехов. Ибо эти прекрасные песни сладко поют нам об этом и несут нам великое утешение. Если мы полагаем, что эти обетования зависят от нашего достоинства, когда Псалмы повелевают нам радоваться и уповать на Божью милость, то наше сознание всегда будет напоминать нам о том, что мы недостойны, и что эти обетования ни в коей мере неприменимы к недостойным. Следовательно, нам надлежит предостерегать наш разум от этого сомнения и знать, что эти самые слова, повелевающие нам радоваться, произносятся для того, чтобы освободить нас от этого сомнения, которое возникло в силу нашего недостоинства.

Если мы веруем, что примирение обещано нам даром, тогда вера будет уверенна, и мы возрадуемся в милости Божьей и воздадим Ему благодарения. Однако настолько велики немощь и бренность человеческого разума, что он неспособен постичь величие этой милости. Мы до того отягощены праведностью по делам и судом Закона, что не можем убедить себя в том, что Евангелие даром предлагает всем милость. Поэтому вера всегда должна бороться с этой нашей немощью, чтобы мы могли набраться смелости и научиться уповать на Бога, воистину взывать к Нему и поклоняться Ему.

У Исаии есть много изречений, повествующих о Христе, об отпущении грехов и о вечной жизни. Глава 53 ясно свидетельствует об обетовании прощения грехов ради Христа, и отнюдь не по причине нашего собственного достоинства. Господь «возложил на Него грехи всех нас» (ст. 6). А чтобы иудеи не подумали, что они заслужили отпущение своих грехов вследствие левитских жертвоприношений, Исаия свидетельствует о том, что существует еще другое жертвоприношение, посредством которого грех воистину отпускается: «Душа Его принесет жертву умилостивления» (ст. 10). И опять Он осуждает всех, ибо сказано: «Все мы блуждали как овцы» (ст. 6), чтобы мы знали, что мы приняли благодеяния Христовы на основании Его милости, а не в силу нашего собственного достоинства. В конечном итоге Он добавляет самое ясное свидетельство: «Чрез познание Его Он… оправдает многих» (ст. 11). Это означает, что мы должны со всей определенностью утвердить тот факт, что мы провозглашены праведными, если мы исповедуем Христа, то есть если мы исповедуем, что Бог благосклонен к нам ради Христа. Поэтому не должно быть никакого сомнения относительно нашего собственного недостоинства и никакого ощущения, будто мы праведны на основании Закона. Однако я не буду приводить дополнительные свидетельства, ибо выше я уже процитировал некоторые в качестве примера для того, чтобы читатели увидели в Писании, какие отрывки надлежащим образом говорят о Законе, а какие — о Евангелии, и чтобы, таким образом, они отметили различие между Законом и обетованием Евангелия. Ибо эти особые два loci являются главным учением Писания, с которыми надлежит мудро сравнивать все части Писания…

Нам следует оберегать это всеобщее обетование от всевозможных опасностей, касающихся предопределения, чтобы мы не утверждали, что это обетование относится только к определенному меньшинству каких-то других людей, а не к нам. Нет никакого сомнения в том, что эта мысль тревожит умы всех людей. Из-за этого у писателей возникло множество бесполезных разногласий на тему предопределения. Однако мы должны направить наш разум на то, что обетование Евангелия универсально. Ибо, как универсальна проповедь покаяния, так же универсальна проповедь отпущения грехов. Сюда же относятся различные изречения Писания, касающиеся универсальности Евангелия, такие как Иоан. 3:16: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб…». Также у Павла: «Всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» [Рим. 11:32; ср. Гал. 3:22]. На данный момент этого наставления достаточно…

То, что не все получают обетование Евангелия, происходит вследствие того, что не все веруют. Ибо, хотя  Евангелие дает обетования даром, оно все же требует веры; необходимо, чтобы обетование принималось посредством веры. Термин «даром» не исключает веру, но он исключает наше достоинство как условие, как мы уже говорили об этом выше; он также требует, чтобы мы приняли

это обетование, а это может произойти исключительно   через веру.

[Г.] Благодать и оправдание

[Текст Меланхтона]

Этот locus содержит самую суть Евангелия. Оно указывает на благодеяние Христа в истинном смысле, оно предлагает надежное утешение благочестивым умам, оно учит истинному поклонению Богу, истинному взыванию к Нему и особым образом отличает Церковь Божью от других людей — иудеев, мусульман и пелагиан, то есть от всех, которые воображают, что человек оправдывается посредством Закона или через дисциплину, и которые хотят, чтобы мы пребывали в сомнении относительно отпущения наших грехов. Касательно этого субъекта существует великое разногласие, ибо многие следуют человеческому суждению и пренебрегают простым учением пророков, Христа и апостолов. Они превратили это учение в философию, преуменьшили грех в нашем естестве и полагают, что закон Божий требует лишь дисциплины. Исходя из этого они продолжают воображать, что не существует никакого различия между учением философов и учением Христа.

Во все периоды истории эти безбожные людские измышления бросали тень на истинное учение Церкви. Например, фарисеи полагали, что они оправдывались посредством Закона. Впоследствии, по той причине, что появилась необходимость задаться вопросом, почему собирался прийти Мессия, они измыслили идею о том, что Он собирался прийти для того, чтобы учредить Свое правление над миром, не понимая, что Ему надлежало стать жертвой за человеческий род, с тем чтобы удовлетворить ярость Божью по отношению ко греху, и что следовало дать людям иной вид праведности. Задолго до фарисеев в то же самое верили лицемеры, находившиеся в Церкви во времена патриархов.

Однако пророки атаковали эти заблуждения и вопияли о том, что грех не удаляется посредством праведности от Закона, что грех все еще пребывает в этом нашем смертном естестве, но что верующие являются праведниками, их молитвы услышаны и Бог дает им вечную жизнь по причине обетования о Спасителе (ср.: Пс. 142:2; 2:11; Ис. 53:11). Так, когда Христос и апостолы оживили это учение, незамедлительно начали распространяться человеческие мнения касательно дисциплины, потому что управление внешней моралью считается чем-то великим. В результате появились фанатически настроенные духи или фарисеи, которые коренным образом превратили Евангелие в Закон и вообразили, что люди становятся праведными через Закон. И дабы не показалось, что Христос принес нечто новое, они сказали, что Он передал некоторые новые законы касательно целибата и воздержания от мщения.

Эти нелепые мнения появились вскоре после апостолов. Поэтому неудивительно, что это также повлекло за собой тьму. Несмотря на то, что некоторые благочестивые люди сохраняли истинное понимание, все же среди писателей существовало немалое разномыслие, когда один говорил точнее другого. Однако об этих писателях мы будем говорить в другом месте. Сейчас же я лишь хочу в качестве предисловия сказать, что благочестивому читателю следует понять, что необходимо объяснять этот locus об оправдании и с благодарным рассудком принимать это благословение Божье, которое заново восстановлено светом Евангелия.

Невозможно отрицать тот факт, что в учении монахов имелись заблуждения, и хотя они исправили некоторые из них, суть их остается той же. Что касается отпущения грехов, то они все еще громогласно заявляют, что неверно учить тому, что отпущение грехов принимается верой, даром, ради Христа, и они не допускают, что термин «верой» означает уповать на милость Божью. Они в самом деле хотят, чтобы мы всегда сомневались относительно того, пребываем ли мы в благодати. Затем они добавляют, что мы заслуживаем отпущение грехов на основании раскаяния и любви. Когда они ведут речь о раскаянии или сожалении, или стыде, которые лишены упования на милость Божью, то чем сильнее они, тем более они вовлекают человека в отчаяние, как об этом говорит Павел: «Закон производит гнев» [Рим. 4:15].

Далее они говорят, что возрожденные удовлетворяют закон Божий и являются праведными в силу того, что они исполнили Закон, и что именно это представляет собой заслугу, а вознаграждение — жизнь вечная, и что в возрожденных не осталось никакого непослушания, противоречащего закону Божьему. Они добавляют, что возрожденные все еще должны иметь сомнения относительно того, пребывают ли они в благодати, и что им надлежит оставаться в своих сомнениях.

Такого рода сомнение является откровенным язычеством. Эти заблуждения также не являются лишь пустяками, ибо они скорее бросают тень на Евангелие, скрывают благодеяния Христовы, отбирают истинное утешение совести и разрушают истинную молитву. Вот почему необходимо предупреждать Церковь в отношении этих важных вопросов. По этой причине я собираюсь объяснить суть этой темы как можно яснее и проще.

Во-первых. Что касается дисциплины, то мы во всеуслышание возвещаем, что всех людей необходимо учить дисциплине, то есть той праведности, которую должны и могут произвести даже невозрожденные. Как говорит Павел: «Закон положен не для праведника» [1 Тим. 1:9]. И Бог карает нарушение дисциплины временными и вечными наказаниями. Замечательным провозглашением дисциплины является изречение Павла: «Закон был для нас детоводителем ко Христу» [Гал. 3:24], так как Евангелие не действует в тех, которые не прекращают поступать вопреки совести.

Хотя никакая человеческая деятельность не является более прекрасной, чем дисциплина, как правильно говорит Аристотель: «Праведность более восхитительна, чем вечерняя или утренняя звезда», мы все же не должны принимать мнение о том, что она является исполнением Закона, что она заслуживает отпущение грехов и что благодаря ей человек становится праведным, то есть примиряется с Богом. Павел говорит, что иудеи смотрели на лицо Моисея через покрывало [2 Кор. 3:13], то есть они неправильно понимали Закон Божий, который является голосом, осуждающим грех в человеческом естестве, указывающим на ярость Божью по отношению ко греху и причиняющим истинный ужас.

Когда Евангелие говорит об этом понимании Закона и  познания  греха,  многие  люди,  которые  кичатся  своей собственной мудростью, полагают, что это стоические преувеличения, в которых мы нисколько не нуждаемся. Поскольку дисциплина как таковая является довольно-таки сложным делом, они утверждают, что более ничего и не требуется, и что эта степень прилежания заслуживает отпущения грехов и представляет собой праведность пред Богом. Ориген и монахи очень сильно исказили Павла, чтобы поддержать эти человеческие мнения. Поэтому мы должны постигать истинное значение Павлова учения от самого Павла и опираясь на единодушие остальных пророческих и апостольских Писаний, а отнюдь не на человеческие мнения.

Во-вторых. Теперь, после того как мы привели это предостережение касательно дисциплины, нам необходимо обратиться к самому вопросу. Послание Церкви остается тем же с самого начала, с того момента как его принял Адам, и до конца времен. Служение проповедования покаяния было учреждено непосредственно в Раю [Быт. 3:15], и было дано обетование о пришествии Освободителя, которое наши прародители поняли, как только приняли его. Постепенно это обетование открывалось все полнее, вплоть до проповедования Христа, Который Сам исполнил это служение. Он передал апостолам то же самое служение, говоря при этом: «Проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов» [Лук. 24:47].

Таким образом, в Церкви всегда должна звучать проповедь покаяния. Она является гласом Закона, через который Бог осуждает наши грехи, как внешние, так и внутренние,  заключающиеся  в  том,  что  мы  не  боимся, не любим Бога и не уповаем на Бога. Звучит также и голос Евангелия, обвиняющий этот мир в том, что он не слушает Сына Божьего, безразличен к Его страданию и Воскресению и т. д. Поэтому Христос говорит: «Святой Дух пришедши обличит мир о грехе… что не веруют в Меня» (Иоан. 16:8-9). Ср. Рим. 1:18: «Открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду людей».

Когда Адам (или Давид) услышал обвиняющий глас Божий, он, поскольку его разум не был ожесточенным или упрямым, ужаснулся и признал, что Бог действительно гневается  из-за  греха  и  накажет  грех.  Эти  страхи часто описываются в Псалмах (ср. Пс. 37:4). Разумеется, как Закон объявляет этот гнев роду человеческому, так и все бедствия человечества являются, в определенном смысле, гласом Закона, который увещевает нас относительно ярости Божьей и призывает всех к покаянию.

В-третьих. Когда человеческий разум испытывает ужас перед этим голосом, обвиняющим грех, он слышит обетование, даруемое в Евангелии, и определяет, что эти грехи прощаются даром, по милости, ради Христа, а отнюдь не по причине раскаяния или любви, или каких-то иных дел. Таким образом, когда разум разбужен посредством веры, тогда даруются отпущение грехов и примирение. Ибо если выносится суждение о том, что мы получим отпущение грехов только лишь на основании самодостаточности нашего раскаяния и любви, тогда наш разум повергается в отчаяние. Следовательно, чтобы наш разум обладал надежным и твердым утешением, следует знать, что благословение Божье обусловлено не нашей пригодностью, а исключительно милостью, обещанной ради Христа. И когда Бог прощает грехи, Он одновременно дает нам Святого Духа, Который начинает все новое в благочестивых людях, как сказано в Гал. 3:22: «…Дабы обетование верующим дано было по вере».

Эти пункты не представляются сложными, их ясно понимают благочестивые умы в Церкви, привыкшие к духовным упражнениям, тревогам, утешению и молитве. Поэтому сейчас нам следует представить некоторые отрывки из Писания, однако сначала необходимо тщательно разъяснить терминологию.

Прежде мы говорили о грехе и Законе, сейчас же поговорим о некоторых других материях, таких как «оправдание», «вера» и «благодать».

«Оправдание» означает прощение грехов, примирение или принятие человека в вечную жизнь. Для евреев понятие «оправдывать» является судебным термином, как если бы я сказал, что римский народ «оправдал» Сципиона, когда его обвинили трибуны, то есть отпустил его или провозгласил его праведным человеком. Поэтому Павел взял термин «оправдывать» из употребления еврейского слова, чтобы указать на прощение грехов, примирение или принятие. Все образованные люди понимают, что именно в этом состоит смысл данного еврейского слова, и примеры, подтверждающие это, можно встретить довольно часто.

Хотя, как мы уже сказали выше, Бог отпускает грехи и одновременно дает Святого Духа, Который начинает все новое внутри нас, все же испуганный разум сначала жаждет отпущения грехов и примирения. Он тревожится по этому поводу; он борется, движимый истинным страхом. Он не приводит никаких аргументов касательно того, какие силы вливаются в него; даже если все это и сопровождает примирение, нам все же никогда не следует делать вывод о том, что наша пригодность или чистота является поводом для отпущения наших грехов. Именно поэтому мы должны делать сильный упор на термин «даром».

[Д.] Слово «вера»

[Текст Меланхтона]

Нам надлежит тщательно исследовать термин «вера» и посмотреть, что делает Павел, когда говорит, что  мы  оправдываемся  не  нашими  делами,  а  верой  во Христа. Для уха римлян это является новым языком, и мы должны с самого начала стремиться к тому, чтобы доподлинно и просто истолковать его. Быть оправданным делами означает добиться прощения грехов и быть праведным или угодным Богу посредством наших собственных добродетелей или деяний. С другой стороны, быть оправданным верой во Христа означает получить отпущение грехов, считаться праведным, то есть угодным Богу, не на основании наших собственных добродетелей, но ради Посредника, Сына Божьего. Если мы именно так понимаем это слово, то мы можем увидеть, как Павел употребляет изречение о том, что мы оправданы верой (которое является голосом Евангелия), в противовес иному понятию (которое является голосом человеческого разума или Закона) о том, что мы оправданы делами. Подобно тому как Креститель восклицает: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Иоан. 1:29), Павел желает явить нам это учение, и он учит, что отпущение грехов и примирение даруются нам ради Сына Божьего, а отнюдь не ради наших добродетелей.

Так, когда он говорит, что мы оправданы верой, он хочет, чтобы вы взирали на Сына Божьего, восседающего одесную Отца в качестве Посредника, Который ходатайствует за нас, и чтобы вы осознали, что ваши грехи прощены вам, потому что вас считают или провозглашают верными, то есть угодными ради Его собственного Сына, Который стал Жертвой. И дабы слово «вера» указывало на этого Посредника и применялось к нам, «вера» имеет отношение не только к историческому познанию, но также к упованию  (fiducia)  на  милость,  обещанную  ради  Сына Божьего.

Таким образом, это утверждение о том, что мы оправданы верой, надлежит всегда понимать как соотносительное, то есть связанное с состоянием праведности через упование на то, что мы приняты милостью ради Христа, но отнюдь не по причине наших добродетелей. На эту милость полагается вера или упование. Павел говорит это для того, чтобы явить нам этого Посредника и Агнца, удалить от нас восхваление нашей собственной праведности и засвидетельствовать, что Бог принял нас ради этого Примирителя.

Вне всякого сомнения, Павел размышляет именно так, и Церкви абсолютно ясно, что его мнение верное и истинное. Все святые исповедуют, что хотя они и обладают новыми добродетелями, все же они получают отпущение греха или примирение не на их основании, а исключительно ради Сына Божьего, Примирителя. Отсюда следует, что мы должны понимать изречение «через веру мы имеем отпущение» в том смысле, что посредством этого упования мы приняты ради Сына Божьего.

Однако существуют такие люди, которые в ответ на эту дискуссию утверждают, что абсолютно смехотворно и бессмысленно говорить, что «оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом» (Рим. 5:1). Они не понимают, что такое борьба совести со страхом и сомнениями, когда человек беспокоится об отпущении своих грехов; и они не ведают о том трепете, который происходит при истинном покаянии. Если бы они обдумали все это, они бы знали, что устрашенные сердца ищут утешения за пределами самих себя, а это утешение является упованием, благодаря которому воля покоится в обетовании милости, дарованной ради Посредника. Вера включает в себя как упование на милость Божью, так и знание исторических событий, то есть она смотрит на Христа, о Котором необходимо знать то, что Он есть Сын вечного Отца, распятый за нас, воскресший и т. д. Исторические факты должны прилагаться к обетованию или результату Его деяния, как это изложено в данном артикуле, а именно: «Я верую в прощение грехов». Этот артикул также предупреждает, что веру надлежит понимать как упование. Ибо слова «Я верую в прощение грехов» не приносят никакой пользы человеку, который не уповает на то, что ему прощены его грехи.

Я говорю о понимании предложения: «Мы оправданы верой», а потому собираюсь добавить свидетельства, с тем чтобы показать, что вера в учении Евангелия означает упование на милость, обещанную ради Христа. Некоторые ведут споры касательно слова «вера» (pistis) и не допустят никакого иного понимания, кроме того, что это является утверждением учения, исповеданием символа веры, например, когда мы всенародно говорим, что Никейская вера представляет собой наше учение или собрание догм. Однако очевидно, что для греков слово «верить» (pisteuо) имеет несколько других значений. Нет никакого сомнения в том, что еврейский язык взаимозаменяемо употребляет слова, которые означают верить или уповать, как мы это видим в Пс. 2:12: «Блаженны все, уповающие на Него». Здесь использовано еврейское слово chasah. Когда Павел [Рим. 9:33] цитирует Ис. 28:16: «Верующий в него не постыдится», здесь стоит еврейское слово aman. То же самое слово, означающее «верить», в еврейском языке зачастую употребляется в значении «уповать», как в Дан. 6:23: «…потому что он веровал в Бога своего». В Пс. 77:22 используются вместе два слова как синонимы: «За то, что не веровали [aman] в Бога и не уповали [batach] на спасение Его». Также имеются ясные утверждения в словах Христа: «О, женщина! Велика вера твоя» (Матф. 15:28); а также: «Вера твоя спасла тебя» (Матф. 9:22). Поэтому несомненно, что в этих и подобных отрывках под термином «вера» (fides) понимается «упование» (fiducia).

Нет никакого сомнения, что Павел следует еврейскому словоупотреблению. Есть также бесчисленные примеры у греков, когда слово pisteuо (верить) означает просто уповать на что-то, как это видно в популярном стихе Фоклида: «Не возлагай свое упование (pisteue, credas) на людей, ибо толпа обманчива».

Демосфен произносит в своей четвертой Филиппике: «А если он возлагает свое упование (pisteuei) на добрую волю своих союзников, он также умножает свое вооружение». А в своем Contra Androtionem он говорит: «Возложи свое упование на себя» (sautо pisteueis)… Не представляет особого труда собрать множество свидетельств.

А потому давайте сохранять силу слова pisteuо (верить) и понимать, что оно означает как «соглашаться с чем-либо», так и «возлагать упование на что-то». Греки весьма широко использовали слово pistis (вера). Однако нам следует понимать, что в Церкви оно означает стойкое согласие, а также доверие или упование, которое называется pepoithєsis (убеждение или вера). Следующее определение веры истинно: вера (fides) соглашается со всем Словом Божьим, как оно нам дано, в особенности с безвозмездным обетованием   примирения,   дарованным   ради   Христа  Посредника, и это является упованием (fiducia) на милость Божью, обещанную ради Христа Посредника. Ибо упование есть действие воли, которая обязательно соответствует согласию, или деяние, посредством которого воля покоится во Христе. Когда это происходит, оно озаряется Духом Святым и новым светом, как об этом будет сказано позже.

Широко распространено употребление слова pistis (вера) для стойкого согласия, в противоположность нетвердому мнению. Платон говорит, что человеческие существа не обладают устойчивым или постоянным согласием (pistis) с идеей добра. Ибо хотя люди и понимают то, что правильно, все же их согласие доведено до минимума ввиду непреклонности их сердца и извращенности их желания.

Подобным значением обладает слово «упование» (fiducia), как мы это видим в стихотворении Теогния: «Я потерял свое имущество по причине моего упования (pistis), но я спасся своим неверием (apistia)». У Гесиода смертоносны как упование, так и неверие. Однако есть иные значения, самое важное из которых состоит в том, что pistis является эквивалентом верности, то есть представляет собой термин для описания добродетели соблюдения союза. Там, где данное значение встречается в священных писаниях, его надлежит рассматривать со всем усердием. Ибо, вынося суждение по поводу церковных разногласий, мы должны смотреть на параллельные значения, стремясь найти правильное значение этих слов в определенном отрывке. Для этой цели важно изучение языков.

Как я уже сказал, слово pistis часто значит «преданность» или «верность», как это видно в стихотворении Софокла: «Верность (pistis) умирает, и зарождается неверность (apistia)», или «верность погибает». Оно зачастую используется в этом смысле в других местах, например у Полибия, Кн. 2: «При соблюдении договора они отличались своей верностью (pistis)» или, иначе говоря, «верой», то есть им приписывалась репутация верных, справедливых людей доброй воли, соблюдающих договор. Существует множество значений, которые произошли от вышеназванного, однако они не имеют отношения к точке зрения Павла…

Удручает тот факт, что Церковь почти научилась говорить на врожденном языке варваров, как об этом сказано в греческом стихотворении. Монахи уничтожили истинные значения этого слова и измыслили новый вид учения. По этой причине благочестивые люди должны возвратиться к пророкам и апостолам, заново научиться истинному языку Церкви и восстановить его. То, что Павел хочет, чтобы упование на милость Божью понималось под словом «вера», ясно из отрывков, которые мы собираемся обсуждать. В Рим. 4:16 обетование связано с верой в соотносительном смысле: «По вере, чтоб было по милости, дабы обетование было непреложно». Здесь Павел ясно утверждает, что нам следует соглашаться с обетованием; и дабы мы были способны соглашаться, он говорит, что оно дается даром, ибо, если бы было добавлено условие соблюдения Закона, тогда утверждение «Вы будете угодны Богу, если удовлетворите Закон» породило бы безысходность. Однако Павел говорит, что обетование дается даром, чтобы оно могло иметь крепость для верующего. Таким образом, он желает, чтобы мы согласились с этим обетованием. Это истолкование неопровержимо.

[I.] Далее мы должны рассмотреть силу евангельского обетования, ибо если нет никакой необходимости в согласии, тогда обетование представляет собой абсолютно пустой звук. И все же оно дано с тем, чтобы мы соглашались с ним; а для того, чтобы мы могли согласиться с ним, оно дано даром. Почему же Иоанн говорит: «Не верующий Богу представляет Его лживым» [1 Иоан. 5:10]? А Павел изрекает: «Авраам не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу» [Рим. 4:20]. Эти отрывки ясно указывают на то, что требуется наше согласие с обетованием. В конечном итоге, почему в Церкви звучит слово «Ваши грехи отпускаются вам ради Сына Божьего», если вы говорите, что согласие не требуется? Что же это еще такое, как не представление Бога лжецом, согласно изречению Иоанна?

II. Рим. 5:1: «Оправдавшись верою, мы имеем мир…». Однако историческое познание этого факта не приносит мир; на самом деле оно только усугубляет наш трепет и безнадежность, как в случае с бесами [Иак. 2:19]. Ибо какое знамение ярости Божьей могло бы быть более ужасающим, как не то, что Он мог не удовлетвориться никакой иной жертвой, кроме смерти Своего Сына? Бесы видят, что они отвергнуты; им известно, что Сын Божий соделан их судьей и что они будут претерпевать вечную кару. А люди, пребывающие в истинном страхе, видят не только многие другие знамения Божьей ярости по отношению ко греху, такие как смерть и иные неисчислимые бедствия, но также то знамение, что Бога можно умилостивить исключительно через Его Сына. Историческое познание этого факта только усиливает наше беспокойство, если наша вера не является упованием и доверием, которое присваивает нам это благословение, и если не установлено, что Сын Божий пострадал для того, чтобы ты был прощен, хотя ты этого и не заслуживаешь, и т. д. Такое упование утешает устрашенный рассудок и приносит ему мир.

III. Подобным образом истолковываются многие другие отрывки, например: «Праведный своею верою жив будет» [Авв. 2:4]. Нет сомнения, что никто не сумеет прожить только историческим познанием этого факта, ибо это лишь увеличивает пытку. Также никто не выживет посредством познания Закона: «Если вы обладаете достаточным количеством добродетелей, то вы будете угодными Богу». Следовательно, необходимо, чтобы вера понималась как то, что заверяет нас в Божьей милости к нам, и как то, что покоится на обетованиях милости. Таким же образом нам следует понимать следующий отрывок: «Всякий верующий в Него не постыдится» [Рим. 9:33]. Также в Пс. 2:12: «Почтите Сына… Блаженны все, уповающие на Него». В данном случае еврейское слово передает весьма подобающее значение: «доверяться, уповать».

IV. Ефес. 3:12: «В Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ чрез веру в Него». Здесь Павел описывает природу веры посредством трех очень значительных слов: «дерзновение», «доступ» и «надежный». Доступ к Богу как Судье, Который воистину и ужасно гневается на грех, является серьезным делом. Также и в этом случае простое историческое знание будет отпугивать нас до тех пор, пока мы не определим, что Сын является нашим Главой и Примирителем, и пока Он не приведет нас к Отцу. Это признание представляет собой упование, о котором мы ведем речь. Также в Рим. 5:2 сказано: «Чрез Него верою и получили мы доступ…». И в Евр. 4:14, 16: «Имея Первосвященника… да приступаем с дерзновением к престолу благодати». Из этого отрывка мы узнаём, что это дерзновение предусмотрено в молитве и что «веру» в подобных отрывках должно понимать как «дерзновение».

Однако многие крикуны стали в оппозицию, потому что не разумеют, что такое поклонение Богу, то есть вера, вовлеченная в молитву, и они воображают при этом, что нет никакого греха в том, когда сомневаешься, принял ли нас Бог и слышит ли Он нас. Но какой это серьезный грех, и как он пагубен для нас, можно увидеть тогда, когда есть подлинная духовная борьба, потому как этот грех отвергает Божье обетование и называет Его лжецом.

Деян. 15:9: «…верою очистив сердца их». Если вера связана всего лишь с познанием, какое имеют даже бесы, то это изречение было бы бессмысленным. Однако в каждом из этих отрывков несомненно то, что этот аргумент относится к оправданию, и бесспорно установлено, что сердца очищаются не праведностью Закона, но иным путем, а именно, если «мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся» [ст. 11].

Мы можем добавить множество свидетельств, в которых слово «вера» употребляется для обозначения «упования», например: «О, женщина! Велика вера твоя» [Матф. 15:28]. Также в Лук. 7:50: «Вера твоя спасла тебя». 2 Пар. 20:20: «Верьте… и будете тверды». В изречениях подобного рода очевидно то, что «вера» именуется упованием, которое ожидает утешения и помощи от Бога; независимо от того, насколько отличаются внешние обстоятельства, все же первым и главным объектом веры всегда является примиренный Бог, согласно обетованию примирения. Давид лишь тогда молится о помощи во время войны и ожидает этой помощи, когда он уверен, что у него есть Бог, Который милостив к нему. Нас окружает такое множество разнообразных внешних предметов и опасностей, что имеется возможность упражняться в нашей вере и в то же время схватывать духовные благословения, как нас этому учит общая молитва. Ибо после того как мы сказали: «Хлеб наш насущный дай нам на этот день», молитва немедленно продолжается: «и прости нам долги наши». Наш разум, стремящийся к материальным вещам, убежал бы от Бога, если бы в то же самое время он не понимал, что мы прощены, что мы приняты в благодать и, таким образом, мы услышаны и имеем покровительство.

Для понимания многих отрывков полезно рассмотреть то, что вера, считающаяся с примирением, часто проявляется в молитвах и в надежде на телесные материи. Так, Авраам искал наследника от Бога и верил в обетование, которое заверяло его в том, что он будет иметь потомство. Однако Авраам одновременно осознавал и был уверен, что Бог простил его, что, несмотря на его недостойность, Бог принял его по милости ради Избавителя, Который был обещан праотцам. Предшествующие этому обетование и утешение свидетельствуют о том, что именно в этом состоит сила слова «поверил» в Быт. 15:6; ср. 15:1: «Не бойся, Аврам; Я твой щит; награда твоя весьма велика». В этом сладчайшем утешительном отрывке Бог свидетельствует, что Он милостив к Аврааму, что Он является его Защитником, его Помощником и Спасителем. Лицезрея это обетование, Авраам уповает на то, что он принят в благодать Божью. Поэтому об этой вере сказано, что «это вменилось ему в праведность» (Быт. 15:6; Рим. 4:3).

В конечном итоге, определение веры, приведенное в Послании к Евреям [11:1], свидетельствует о том, что слово «вера» означает «упование», когда говорится: «Вера же есть осуществление [основание] ожидаемого». Для понимающих язык очевидно, что слово «осуществление [основание]» (hypostasis) ссылается на что-то, на что надеются, то есть это предвкушающее упование.

Я сделал обзор ясных свидетельств пророков и апостолов, которые, как я надеюсь, удовлетворят людей, искусных в суждении. Однако я должен исповедовать, что впоследствии многие авторы, такие как Ориген и другие, стали учить иному виду учения, который был неуместен; но некоторые более ученые люди согласились с нами касательно сущности, хотя они тоже в некоторых местах рассуждали весьма хорошо, а в других местах — довольно неудачно.

У Августина время от времени имеются кое-какие превосходные изречения. Он говорит в своем De Spiritu et Litera [30, MPL 44.233]: «Посредством Закона мы боимся Бога; посредством веры (fides) мы прибегаем к Нему за милостью». Также вера (fides) говорит: «Возвеселитесь; ваши грехи прощены вам» [ibid.]. Если эти изречения поняты верно, то их невозможно применить ни к чему, за исключением упования (fiducia) на Божью милость.

У Августина есть еще более ясное изречение относительно Пс. 31:1 [Enarratio in Psalmum 31, MPL 36.262]: «Блажен, кому отпущены беззакония». Он говорит: «Кто блажен? Не те, у которых не найдено ни одного греха, ибо он  найден  у  всех;  ибо  «все  согрешили  и  лишены  славы Божией». А если грехи найдены у всех, тогда выходит, что они не будут блаженными до тех пор, пока их грехи не будут отпущены. Поэтому апостол говорит: «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность». Несомненно, что здесь Августин понимает fides как fiducia, упование, посредством которого человек принимает прощение грехов. И он ясно осознаёт изречения в Быт. 15:6 и Павла в Рим. 4:3 так, как мы их истолковали.

Я также добавлю свидетельство Бернарда, которое находится в его проповеди о Благовещении [Sermo 1, MPL 183.383-84]. Он говорит, что необходимо прежде всего верить в то, что вы можете иметь отпущение грехов исключительно по благости Божьей; однако он добавляет, что вы должны верить также в то, что вам прощены грехи через Его посредство. Таково свидетельство, которое дает вашему сердцу Святой Дух, говоря: «Прощены вам грехи ваши». Ибо апостол верит, что человек оправдан даром чрез веру. В этом утверждении мы имеем ясную и четкую позицию веры наших церквей. В писаниях этого автора сохранились другие подобные свидетельства.

Василий также весьма точно констатирует нашу позицию в своей Проповеди о смирении [MPL 31.529] относительно отрывка: «Хвалящийся хвались Господом». Он говорит: «Христос сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением, чтобы было, как написано: ‘‘хвалящийся хвались Господом’’. Ибо совершенное и полное прославление Бога состоит в том, когда человек не выставляет напоказ свою собственную праведность, но признаёт, что он нуждается в истинной праведности, и что он оправдан только верой во Христа».

В конечном итоге давайте обратимся к самой сути. Голос Евангелия лучше понимается в условиях непосредственной борьбы, а не тогда, когда мы, подобно нечестивым и самоуверенным людям, прислушиваемся к нескончаемым спорам. Как вы утешитесь, если ваш рассудок реально опустошен беспокойством и страхом Божьей ярости? Не должны  ли  вы,  пребывая  в  этом  ужасе,  прибегать  ко Христу-Посреднику и говорить самим себе: «Я воистину верую, что прощен ради этой Жертвы!» Подобно тому как Евангелие повсеместно повелевает нам верить в то, что Сын Божий умер за наши грехи, как сказано в Рим. 4:24-25, мы должны учитывать следующее: через Сына есть доступ к Богу (Рим. 5:2). Также эта вера, посредством которой вы утешаетесь, несомненно, является упованием, покоящимся в Сыне Божьем. Бесспорно и то, что никому не следует думать следующим образом: «Я уже люблю Бога, я уже обладаю добродетелями и заслугами, а потому Бог примет меня». Итак, видя эту борьбу и это утешение, мы понимаем, что это беспокойство существует на самом деле и что наш разум воскрешен упованием, которое смотрит на Сына Божьего, и какими бы всевозможными словами мы ни пожелали говорить об этих материях, все же пророки и апостолы использовали в этом смысле термин «вера».

Таким же образом все блгочестивые люди рассматривают свою повседневную молитву, а именно, что всякий раз, когда вы начинаете взывать к Богу, вами завладевает ваша многогранная недостойность и ваши страхи препятствуют вашим молитвам. Можно ли найти здесь какое бы то ни было утешение? Разумеется, вы не должны думать: «Я уже имею благодетели, способные сделать мои молитвы приемлемыми». Напротив, смотрите на Посредника, Который дан нам. Задумайтесь над следующим отрывком: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» [Матф. 11:28]. Или: «Дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» [Иоан. 15:16]. Также Евр. 7:25: «Он всегда жив, чтобы ходатайствовать за них». А потому веруйте, что ваша молитва угодна Богу и принята ради этого Первосвященника, Который ходатайствует за вас. Веровать в это означает, несомненно, упование, которое воскрешает и утешает рассудок.

Когда мы спорим по этому вопросу, вопросу утешения, единственное, чего мы желаем, это сохранить содержание, несмотря на то, какие слова могут использовать другие люди. Те же, которые говорят иначе, заслоняют содержание как таковое, разрушают его и повелевают нам всегда  пребывать  в  сомнении;  более  того,  они  хоронят Христа, поскольку они абсолютно не собираются учить людей искать утешения от Него или направлять их к тому, чтобы пользоваться Его благодеяниями. Ибо, если вера не является упованием, которое смотрит на Христа и находит покой благодаря Ему, то в этом случае мы, конечно же, не станем присваивать себе Его благодеяния или использовать их. Поэтому необходимо, чтобы посредством веры мы понимали упование, которое присваивает нам благодеяния Христовы.

Таким образом, когда мы говорим, что мы оправданы верой, мы не утверждаем ничто другое, как то, что ради Сына Божьего мы получаем отпущение грехов и считаемся праведными. И поскольку необходимо, чтобы на это благодеяние полагались, то говорится, что это совершается «посредством веры», то есть упованием на милость, обещанную нам ради Христа. Так же мы должны понимать соотносительное выражение: «Мы праведны по вере», то есть мы праведны или приняты по милости Божьей ради Его Сына. Мы знаем природу родственных терминов, таких как любовь, страх и другие, которые представляют собой названия чувствований, относящихся к тому, о чем мы уже сказали. Таковым является термин «упование». Меня также не устрашает какая бы то ни было глупая критика неучей, направленная против этого термина.

Некоторые люди высказывают возражения, говоря, что к этому упованию надлежит присоединить любовь. Я не оспариваю это, однако когда мы говорим, что мы оправданы верой, то мы указываем на Сына Божьего, восседающего одесную Отца и ходатайствующего за нас; мы также говорим, что нам даровано примирение благодаря Ему, и мы удаляем из наших собственных добрых дел заслугу примирения, какой бы она ни была.

В итоге следует сказать, что когда нас критикуют за то, что мы утверждаем в этом догмате, будто человек оправдан посредством веры, нас критикуют только за высказывания о том, что мы получаем примирение ради Сына Божьего, а не по причине нашей пригодности. Мы должны верить в это, а также в то, что на благодеяние следует полагаться посредством этой веры или упования, а заслугу Христа надлежит противопоставлять нашему греху и проклятию. К Богу должно взывать, пребывая в этой вере или уповании, которое смотрит на Сына Божьего. Абсолютно бесспорно, что эти утверждения являются голосом самого Евангелия и вечного единодушия истинной Церкви. Я также не сомневаюсь в том, что добрые благочестивые люди познали это истолкование как правильное учение Павла и с благодарностью прилепились к нему. В том, что касается всего этого вопроса, я ссылаюсь на единодушие Церкви, то есть искусных и благочестивых людей. Я полагаю, что свидетельство такой Церкви является наиболее весомым.

Многие другие безрассудно выкрикивают и утверждают, что под словом «вера» не подразумевается ничего, кроме исторического познания, и при этом они выискивают бесчисленные аргументы в доказательство своего мнения. Но благочестивые люди помнят голос Павла, который говорит в Рим. 9:31: «Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности». Человеческий разум понимает праведность дел и восхищается ею, однако он сильно ненавидит слова, сказанные о праведности веры, потому что они чужды гражданским материям. Нам следует знать, что праведность по делам действительно имеет место, но для достижения примирения необходимо совсем иное утешение.

Я изложил эти краткие замечания относительно слова «вера», которые несложны и незамысловаты и соответствуют еврейской терминологии. Таким образом, определение «веры» таково: [1] Вера является согласием со всем Словом Божьим, как оно изложено для нас, [2] и особенно с безвозмездным обетованием о примирении, дарованным ради Христа-Посредника. [3] Также она представляет собой упование на милость Божью, обетованную ради Христа-Посредника. [4] Ибо упование — это деяние или движение воли, которое обязательно соответствует согласию. [5] Вера также является силой, которая полагается на обетования и присваивает их себе. [6] Она успокаивает сердце, как об этом достаточно ясно говорят следующие слова: «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом чрез… Христа, чрез Которого верою и получили мы доступ к той благодати…» [Рим. 5:1-2]. Однако когда мы говорим о согласии с обетованием, мы включаем сюда познание всех артикулов. В символе веры все другие артикулы связаны с этим изречением: «Верую… в отпущение грехов… и в жизнь вечную». Таково краткое изложение обетований и цель, к которой относятся другие артикулы. Ибо Сын Божий был послан для того, как говорит нам Иоанн, «чтобы разрушить дела диавола» [1 Иоан. 3:8], то есть удалить грех и восстановить праведность и вечную жизнь.

[Е.] Слово «благодать»

[Текст Меланхтона]

Даже философы видели, что выдающаяся добродетель не может существовать без божественной мотивации, как в случае с храбростью Александра, которая, как они полагали, была вызвана действием божественного побуждения. Следуя этой идее, монахи понимали благодать только в смысле новых добродетелей или сил, возбуждаемых Святым Духом. Если говорилось, что мы получаем отпущение грехов через благодать, они истолковывали это в том смысле, что отпущение принимается ради этих добродетелей. Это истолкование находится в прямом противоречии с Павлом. Также им было нечего сказать о вере или уповании на Христа, или уповании на безвозмездное вменение. Большей частью их понимание было философской концепцией и омрачало благодеяние Христово и учение о безвозмездном вменении. Однако слово «благодать» в истинном, верном и подобающем смысле означает гораздо большее.

В Рим. 5 имеются два термина: «благодать» и «дар по благодати». «Благодать» является безвозмездным отпущением грехов, или милостью, или свободным принятием. «Дар по благодати», таким образом, означает даяние Святого Духа и вечной жизни, то есть новой и вечной праведности и жизни, которая начинается в этой жизни, но приходит в полноту в жизни грядущей. Именно так и говорит Иоанн в 1:17: «Закон дан чрез Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа». Здесь «благодать» также имеет значение безвозмездного отпущения грехов или принятия ради Посредника. Тогда «истина» является истинным светом, то есть истинным познанием Бога, истинной и вечной праведностью и жизнью, которая начинается в этом мире, но приходит к полноте в грядущем. Так говорится касательно всецелого благодеяния Христа, как если бы кто сказал: разумеется, вы слышали Закон, однако он не избавляет ни от греха, ни от слепоты в нашем разуме, то есть сомнений в Боге и нашего буйства по отношению к Богу как нашему Судии. К тому же Закон не приносит истинную и вечную праведность, а только внешнюю дисциплину, которая умирает вместе с нами и которая не является вечной, или долговременной, или непрестанной праведностью.

Однако через Мессию даны эти изумительные дары: во-первых, благодать, то есть безвозмездное отпущение грехов  и  вменение  праведности;  также  истина,  то есть истинный свет, познание Бога и истинная и вечная праведность и жизнь. Таким образом, хотя слово «благодать» означает отпущение грехов или безвозмездную милость Божью, все же мы исповедуем, что добавляется дар Святого Духа, и посредством недвусмысленного свидетельства мы осуждаем заблуждение Пелагия, который совершенно избавился от различия между философией и Евангелием и измыслил мнение, будто в философии люди также могли бы удовлетворить Закон Божий без Святого Духа, и что эта внешняя дисциплина представляет собой праведность Евангелия, и что нет никакой нужды в даре Святого Духа. Мы осуждаем эти буйства, потому как несомненен тот факт, что здесь существует необходимость в начатках новой и вечной жизни, которая не может произойти без Святого Духа, как об этом непрестанно и во всеуслышание провозглашает голос Евангелия и пророков.

Поэтому позвольте дать определение «благодати»: благодать — это отпущение грехов, или милость, обетованная ради Христа, или свободное принятие, которые непременно сопровождают даяние Святого Духа.

Также не представляет труда вынести суждение по поводу данного слова, ибо известно его еврейское употребление. Это еврейское слово часто означает «благосклонность», а иногда и «дар». Теперь я добавлю некоторые свидетельства, подтверждающие тот факт, что в этом контексте «благодать» в особенности ссылается на безвозмездную милость или безвозмездное примирение. Рим. 4:4: «Воздаяние делающему вменяется не по милости, но по долгу». Здесь Павел ясно понимает «благодать» в смысле безвозмездной благожелательности или вменения. Ибо налицо противопоставление: для делающих должно быть воздаяние, но для «верующего», тем не менее, есть безвозмездное вменение праведности, даже если у него нет никакой заслуги.

Таким же образом далее сказано: «Итак по вере, чтобы было по милости, дабы обетование было непреложно» [ст. 16], то есть, чтобы примирение было несомненным. Оно не зависит от условия нашей собственной пригодности, а дается даром. Ибо когда ты судишь о том, что имеешь отпущение грехов лишь в том случае, если ты достоин или чист, тогда последуют бесконечные сомнения и отчаяние.

Рим. 6:14: «Вы не под законом, а под благодатию». Здесь Павел оговаривает саму суть, а именно, что мы угодны Богу ради Его Сына, а не по причине нашей пригодности, поскольку возрожденным все еще присущи серьезная немощь и грех. Итак, «благодать» означает безвозмездную милость, обетованную ради Сына.

Рим. 5:20: «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». Хотя грех осужден устрашающей яростью Божьей, которую ни одно творение не способно подобающе осознать, все же благодать преизобилует, то есть гораздо большей является милость, обетованная ради Христа, посредством которой к нам снисходит отпущение грехов наряду с примирением и благодатью, то есть Бог желает, чтобы мы уповали на эту обетованную милость. А потому нам не следует понимать этот отрывок как ссылку на нашу добродетель или наше послушание, на которые мы, конечно же, не должны возлагать наше упование.

Более того, в Евр. 4:16 сказано: «Да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи». Он понимает престол благодати как Самого Посредника, как если бы он говорил: «Престол, умиротворяющий ярость Отца».

Поскольку это еврейское выражение хорошо известно образованным людям, нет никакой надобности в дальнейшей дискуссии. Однако нам надлежит обратить весьма пристальное внимание на то, что в определение благодати включена исключающая частица «даром», часто повторяемая Павлом. Эта исключающая частица означает, что примирение дано ради Сына Божьего, Посредника, но отнюдь не по причине нашей пригодности, не вследствие наших заслуг и не в силу наших добродетелей или дел. Разумеется, эта частица не исключает добродетели как таковые, но она на самом деле исключает их как условие пригодности или заслуги и переносит причину примирения исключительно на Сына Божьего. В исповедании Петра [Иоан. 21:15-17] должны были быть покаяние и вера, посредством которых человек знает, что он прощен, и необходимо, чтобы эти добродетели последовали; и все же следует сохранять истинное утверждение о том, что наши грехи прощены даром, что грехи Петра были прощены ему не вследствие его добродетелей, а ради Сына Божьего.

Поскольку верное понимание этой исключающей частицы представляет такую важность, я изложу четыре причины того, почему мы должны сохранять и защищать эти материи. Во-первых, чтобы подобающая Христу честь воздавалась Ему. Во-вторых, чтобы совесть могла сохранять свое надежное и крепкое утешение и чтобы разрушить вредное заблуждение тех, которые повелевают нам сомневаться. В-третьих, чтобы возносилась истинная молитва. В-четвертых, чтобы соблюдалось различие между Законом и Евангелием. Приведу краткое разъяснение каждой из этих причин, чтобы мы всегда держали их в уме. Необходимо тщательно рассмотреть каждую из них.

Первая состоит в том, чтобы подобающая Христу честь воздавалась Ему. Те, которые переносят причину отпущения грехов с Христа на наши дела, согрешают двойственным образом: (1) они преуменьшают ярость Божью и грех и затем (2) они отбирают у Сына Божьего подобающую Ему честь. Ибо человеческая слепота и самодовольство не разумеют чудовищной ярости Божьей по отношению ко греху, и потому-то эта слепота воображает, что эту ярость можно успокоить посредством людской дисциплины. Поэтому она принимает Христа за наставника этой дисциплины или законодателя, но отнюдь не за Жертву за грех, несмотря на то, что Иоанн Креститель восклицает: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» [Иоан. 1:29]. А Исаия говорит: «Когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство» (Ис. 53:10).

Вторая причина заключается в том, чтобы совесть могла обладать надежным и крепким утешением. Этому также учит Павел в Рим. 4:16: «Итак по вере… дабы обетование было непреложно». Это изречение будет намного понятнее для человека, претерпевающего подлинную борьбу устрашенного разума. Из Закона и на основании естественной причины мы знаем, что Бог благ и милостив, однако к тем, за которыми нет вины. А потому разум не вопрошает в истинной тревоге о том, милостив ли Бог, но пребывает в мучительной борьбе, которая состоит в следующем: простит ли Он тебя, зараженного грехом и виной, и какой ценой. В этом случае надлежит слышать голос Евангелия об исключающих словах и Посреднике, а именно, что Бог действительно хочет принять тебя даром, то есть не ради твоей пригодности или заслуг, но ради Сына Божьего.

Нам следует веровать в это. Когда игнорируются эти исключающие слова, тогда укрепляется сомнение; иными словами, если вы думаете, что ваши грехи не будут прощены до тех пор, пока вы не станете достаточно достойными раскаяния или любви, то тогда к вам будет льнуть сомнение, которое иногда производит презрение к Богу, а временами ненависть и отчаяние. Благочестивые люди могут с легкостью определить это. Ибо несмотря на то, что человеческому разуму присуще сомнение, мы все же должны знать, что у нас не должно быть сомнения по поводу нашего примирения по следующей причине: из недра вечного Отца Сын Божий принес ясное и надежное обетование о примирении, которое поставлено в противовес суждению людского разума, как об этом сказано в Иоан. 1:18: «Сын, сущий в недре Отчем, Он явил».

Итак, следует отбросить сомнение и поддерживать веру в то, что Бог воистину желает принять тебя ради Своего Сына и слышать твои молитвы. Мы должны опровергать нечестивое заблуждение наших противников, которые в своем незнании Евангелия, следуя только суждению человеческого разума, повелевают нам сомневаться; и они воображают, что сомнение не есть грех. Это пагубное заблуждение необходимо удалить, ибо непринятие обетования является несомненным грехом. Таким же грехом является не приписывать Богу, осуществляющему это обетование, славу, которую Он заслуживает за Свою верность, как говорит Иоанн в 1 Иоан. 5:10: «Не верующий Богу представляет Его лживым». Наивысшим богохульством является презрение гласа, раздавшегося с Небес: «Его слушайте» (Матф. 17:5).

Третья причина вытекает из предыдущей причины и связана с молитвой. Мы должны различать молитву язычников и молитву христиан. Язычники молятся, но при этом сомневаются, внимает ли им Бог, принимает ли Он их и их молитвы. Поэтому в стихотворениях наличествуют частые сетования на то, что Бог не заметил или не услышал людей, переживающих несчастья. Однако когда  в  истинной  скорби  разум  бежит  от  гневающегося Бога, как это было с Саулом, тогда он, несомненно, не взывает к Нему. С другой стороны, Евангелие учит такой молитве, в которой сияет вера. И даже если ваша непригодность смущает вас, как только вы приступаете к молитве, вера все же взирает на Сына Божьего, Посредника, и убеждает вас в том, что ваши молитвы приняты ради Первосвященника, как написано: «Дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» [Иоан. 15:16]. И еще: «Чрез Него… имеем доступ к Отцу» [Рим. 5:2; Ефес. 2:18].

Такая молитва присуща истинной Церкви, но абсолютно неизвестна тем, которые не ведают об учении о безвозмездном отпущении грехов или об этой исключающей частице «даром», о которой Павел говорит неоднократно. Так, Даниил молится в 9:18: «Мы повергаем моления наши …уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие», ради Господа. Посредством этой исключающей частицы мы не желаем сказать больше или научить чему-нибудь, отличному от того, о чем говорит Даниил. Есть много примеров в Псалмах, которые так сладко обращены к благочестивым людям, если мы понимаем их как ссылку на безвозмездное примирение. «У Господа милость» [Пс. 129:7]. Если вы добавите сюда «к достойным» или «к тем, которые обладают достаточным числом заслуг», то это станет гласом ужаса, пораженного Законом. Однако если вы разумеете этот Псалом в соответствии с Евангелием, как этому учит Павел или как чувствует псалмопевец, а именно, что милость принимает нас даром ради Посредника, тогда это слово принесет вам утешение, призовет убегающую душу обратно к Богу и побудит ее к истинной молитве.

Четвертая причина состоит в том, чтобы мы могли ясно видеть различие между Законом и Евангелием, ибо даже если Закон имеет обетование, он все же не обетует безвозмездное отпущение грехов или примирение, или вменение праведности, но провозглашает лишь того праведным, кто выказывает полное послушание и не грешит, как на это указывают следующие отрывки: «Проклят, кто не исполнит слов закона сего и не будет поступать по ним!» [Втор. 27:26; Гал. 3:10]; «…которые исполняя, человек будет жив» [Лев. 18:5; Гал. 3:12]. Однако Евангелие указывает нам на Сына Божьего, Посредника, и провозглашает нам, что ради Него нам даром дано примирение.

Таким образом, частица «даром» влечет за собой весьма большое различие между Законом и Евангелием. Если ее потерять, над Евангелием непременно нависнет великая тьма. Ибо как только закрадется мнение о том, что отпущение грехов дается ради наших дел, тогда само принятие этого заблуждения повергнет в руины учение о вере, об истинном почитании Христа и о надежном утешении совести.

Я пояснил, насколько важно сохранять исключающую терминологию, однако мы должны также убедиться в том, что ее правильно понимают. Ибо когда Павел говорит: «Мы обретаем отпущение грехов даром, верою, ради Христа», он при этом не хочет сказать, что не должно быть никакого раскаяния в обращенных или что не должны последовать иные добродетели. На самом деле он хочет, чтобы они присутствовали. Однако он исключает условие нашей заслуги или пригодности; он отрицает, что наше раскаяние и добродетели являются причинами примирения, и свидетельствует, что действительная причина — это заслуга Христа-Посредника. Смысл заключается в том, что примирение принимается даром верою, ради Сына Божьего, а не ради нашей собственной пригодности. Данные утверждения ясны, истинны и лишены какой бы то ни было софистики, и они не содержат ничего сложного, ничего замысловатого.

К тому же, когда наши богословы говорят, что мы оправданы только верою, они не пытаются сказать ничего иного, кроме того, что я только что сказал, а именно, что мы достигаем отпущения грехов даром, посредством веры, ради Христа, а не на основании нашей собственной пригодности. Также частица «только» (sola) не исключает раскаяния или иных добродетелей, как будто им и не следует наличествовать, однако она отрицает, что эти материи являются причинами примирения, и переносит эту причину только на Христа. Нам надлежит понимать эти выражения как соотносительные: мы праведны верою (fide), то есть посредством нашего упования на Христа. Иными словами, мы праведны ради Христа даром, то есть не по причине нашей собственной пригодности. Мы должны верить в это, чтобы полагаться на благодеяние Христово и обрести наш покой в милости, обетованной ради Христа.

Теперь я добавлю некоторые свидетельства из Павла, указывая на то, что изложенное мной учение об оправдании является истинным учением Евангелия, а именно, что  мы  должны  быть  уверены  в  том,  что  ради  Сына Божьего мы даром, верою достигаем отпущения грехов и считаемся праведниками, принятыми Богом в вечную жизнь. Кроме того, нам полезно иметь перед собой эти свидетельства не только для того, чтобы опровергнуть наших противников, но с гораздо лучшей целью — чтобы укреплять самих себя и выстраивать свою веру, всецело пребывая в молении. Ибо Бог особенно требует этого поклонения и  этого  дела.  Это  поклонение  воздает  истинную  славу Сыну Божьему, когда мы взываем к Богу ради этой Жертвы и этого Умиротворителя и веруем, что чрез этого Первосвященника наши молитвы достигают вечного Отца.

В Рим. 3 сущность этой дискуссии трактуется многими словами: «Все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру» [ст. 23-25]. Вначале, чтобы показать, что люди не являются праведными в силу своей собственной чистоты, он говорит: «Все согрешили и лишены славы Божией», то есть мудрости и праведности, которую Бог подтверждает или рассматривает как Свою славу. Затем он продолжает и добавляет, каким образом нам следует примириться, говоря, что мы оправданы, то есть достигаем отпущения грехов и считаемся праведными или принятыми даром, по благодати Его, то есть посредством Его безвозмездной милости, ради Христа, Которого Бог утвердил во искупление. Он говорит, что мы оправданы «в Крови Его», то есть ярость Божья утолена посредством смерти Его Сына.

Однако это благодеяние должно присваиваться верою. Вам надлежит уразуметь, что Бог благосклонен к вам ради этого Примирителя и ради Его смерти, но отнюдь не по причине вашей собственной пригодности. Такая вера являет собой упование или доверие, которое приносит мир и жизнь в наши сердца, как мы уже говорили выше касательно веры; и она обретает свое успокоение во Христе.

Далее в Рим. 4 Павел берется за подтверждение этого изречения и цитирует свидетельства и аргументы. Первое свидетельство взято из Быт. 15:6. Дабы показать, что это всегда было учением Церкви, он приводит самое первое в существующей истории, написанное Моисеем, изречение о способе оправдания. Он также ссылается на избранного при этом человека, чтобы на его примере другие люди  научились  обетованиям  и  истинному  поклонению Богу: «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» [Рим. 4:3].

Однако прежде чем я добавлю другие аргументы Павла, мы должны здесь опровергнуть некоторую критику, высказанную теми, которые пытаются избежать утверждения Павла. Ибо существует много богохульников, которые относятся к Павлу с презрением и выкрикивают, что он употребляет неуместные изречения для подкрепления своей позиции и извращает их либо по невежеству, либо в силу софистики, и по этой причине они не чтут ни писаний Павла, ни его авторитета. Однако эти безбожные суждения исходят из их собственного невежества. Поскольку они не разумеют борьбы веры, которая происходит посреди реальной тревоги, тогда нет ничего удивительного в том, что они не видят, насколько здесь уместны процитированные Павлом изречения.

По своему обыкновению люди либо ненавидят, либо высокомерно презирают то, чего не понимают. Благочестивые же люди знают голос апостола как глас Божий, который звучит с небес и должен быть услышан. Они знают, что Павел не обманывает и не произносит фальши, но понимает свою собственную позицию и верно истолковывает ее. Им также известно, что учение Павла согласуется с писаниями пророков. Так давайте же будем учениками апостолов, а не тех, кто клевещет на них.

Кроме того, дабы избежать отрывков, касающихся веры, противники измышляют свое собственное истолкование и говорят, что здесь наличествует синекдоха для fides formata, как они сами это называют, то есть вера, которая присоединяет к себе различные добродетели, гармонирующие с ее исповеданием. Таким образом, они понимают веру как историческое познание и действительно верят в то, что человек праведен не через веру, а благодаря этим иным добродетелям.

Однако можно с очевидностью доказать, что эта синекдоха противоречит самому Павлу. Ибо Павел многократно повторяет частицу «даром», чтобы показать, что мы достигаем примирения не по причине наших собственных добродетелей, а ради Посредника. Так, он говорит «по вере», дабы побудить нас к тому, чтобы мы постоянно взирали на этого Посредника, и убедить нас в том, что мы являемся детьми Божьими ради Него, а отнюдь не по причине наших добродетелей. Эти слова явно противоречат синекдохе наших противников.

К тому же их синекдоха производит нескончаемое сомнение. Вы угодны Богу, если у вас есть достаточно заслуг. Однако это учение о сомнении также находится в явном противоречии с учением Павла: «Оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом» [Рим. 5:1]. Сомнение ведет к безнадежности и ненависти к Богу.

Все, что мы сказали, служит предисловием к другим свидетельствам, потому что в них ясно показана исключающая частица «даром», опровергающая эту синекдоху. Мы также упомянули, что вера противоречит сомнению. К тому же мы не измыслили никакого истолкования для Павла и сохраняем истинное значение его языка, не подвергая буквальное слово критике или изуверству, изучив все аргументы, сопоставив все послания Павла, сравнив даже высказывания пророков и, в конечном итоге, сопоставив суждение истинной Церкви касательно того, как она понимает учение об отпущении грехов и упражнение в вере.

Наши противники допускают, что они отходят от слов, так как они говорят, что «по вере» означает «через веру, которая сформирована», то есть не через веру, а посредством иных добродетелей; и они бахвалятся, что знают «разум» Павла. Но поскольку их истолкование, без сомнения, противоречит самому Павлу, его следует удалить и отвергнуть; ибо необходимо удалять любую софистику из всей нашей жизни, и особенно из учения, которое имеет дело с Богом. А потому давайте в доброй вере держаться тех учений, которые Бог дал через Своих пророков и апостолов, и мы истинно и точно истолкуем их.

О чем можно сказать с большей ясностью и простотой, чем об этом? Даже если в наших сердцах должно быть покаяние, нам следует крепко держаться того, что Бог принял нас не благодаря нашим добродетелям, а ради Сына Божьего, Посредника, и что именно таким образом мы  угодны  Богу.  В  чем  же  нелепость  этого  утверждения? Оно требует наличия добрых дел, и все же оно переносит причину нашего примирения на Христа, приписывает Христу подобающую Ему славу и указывает благочестивым сердцам на их твердое утешение. С другой стороны, истолкование противников содержит много очевидных заблуждений.

Оно содержит в себе две нелепости: повелевает людям находиться в непрестанном сомнении касательно отпущения их грехов и в то же время говорит, что люди заслуживают отпущения не посредством своей собственной пригодности. Но это отбирает у Христа подобающую Ему славу, а совесть остается в сомнении. Безусловно, это языческое понятие. Ибо нет никакой разницы между Павлом и Аттиком, если оба они питают одинаковое сомнение относительно того, призирает ли на них Бог и слышит ли Он их молитвы; разумеется, противники неоднократно говорят, что это сомнение не есть грех. Кроме того, они говорят, что обращенные люди праведны в силу их собственной пригодности и что грех не является внутренней тьмой разума, сомнениями в провидении Божьем и примирении с Ним, или жестокосердием, которое испытывает лишь малый страх, которое не любит Бога с должной теплотой и которое обладает многочисленными греховными желаниями и нечестивыми мыслями. Они извиняют все это и даже осмеливаются говорить, что зло подобного рода не противоречит Закону Божьему.

Таким образом, поскольку эта синекдоха содержит такие явные заблуждения, оставим теперь истолкование наших противников и возвратимся к Павлу. Давайте искусно придерживаться буквального слова и познавать учение об отпущении грехов и о вере от самого Павла, не привнося сюда свои собственные мнения. На основании этих аргументов Павла мы уразумеем опровержение этой синекдохи.

В Рим. 4 Павел приводит самый важный аргумент в этой области, который он извлекает из следующих источников: если бы обетование примирения имело своей причиной условие Закона, оно было бы ненадежным. Однако необходимо, чтобы это обетование было несомненным для нашей совести. Следовательно, необходимо безвозмездное обетование об отпущении грехов и примирении, которое было бы принято верой, а не по причине наших собственных заслуг.

Основной аргумент Павла заключается в том, что «закон производит гнев» [Рим. 4:15], то есть, поскольку никто не способен удовлетворить Закон, Закон нас всех обвиняет, и, таким образом, наша совесть должна была бы всегда пребывать в сомнении и впасть в отчаяние, если бы ей нужно было верить, что Бог может нас принять только после того, как мы удовлетворим Закон. И хотя этот аргумент не волнует самодовольные и праздные умы, все же в истинном страхе совести мы исповедуем, что мы виновны. Поэтому необходимо держаться за эту идею о безвозмездном примирении, как об этом говорит Павел: «Итак по вере, чтоб было по милости, дабы обетование было непреложно» [Рим. 4:16].

Он подчеркивает частицу «даром» для того, чтобы опровергнуть эту самую синекдоху. Вы имеете отпущение грехов даром, не по причине вашего исполнения Закона, как об этом говорит синекдоха. Нет сомнения, что вы не можете вызвать в себе любовь к Богу до тех пор, пока посредством веры вы сначала не убедитесь, что ярость Божья умиротворена, как сказано в Рим. 5:2: «Чрез Христа верою мы имеем доступ к Богу». Обсуждаемый субъект доказывает, что в данном аргументе синекдоха опровергнута.

Более того, вы заметите, что тот же самый отрывок учит, что «верою» означает не только познание исторических фактов, каким обладают и бесы, но и согласие, при котором мы верим обетованию, и уверенность в Божьей милости, предложенной в этом обетовании. Ибо Он повелевает, чтобы обетование принималось верою, и требует, чтобы вы были уверены, что Бог воистину хочет простить и принять вас, и Он побуждает вас верить в это и посредством этой веры взывать к Нему. Такая вера есть не только познание истории или заповедей, которое вселяет лишь больший страх в наши души, как правильно говорит об этом познании Иаков [2:19]: «Бесы веруют и трепещут». Они знают Сына Божьего, но не принимают обетование; на самом деле они мучаются ужасным страхом грядущего суда.

Ефес. 2:8-9: «Благодатию вы спасены чрез веру, и это не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился». Он ясно исключает нашу пригодность и утверждает, что мы обрели примирение через веру. Поэтому мы не должны позволять этой синекдохе извратить данное изречение и должны настаивать на том, что апостол имеет в виду то, что он говорит, а именно, что мы приняты в благодать чрез веру ради Христа.

Гал. 2:16: «…Узнавши, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона».

Разные люди пытаются обойти эти изречения с помощью разного рода софистики. Некоторые говорят, что исключается только церемониальный закон Моисея, а другие допускают, что оправдание делами удалено от невозрожденных. Однако здравомыслящие и благочестивые люди, любящие истину, могут легко опровергнуть эти придирки. Ибо здравомыслящие люди должны согласиться с тем, что отпущение грехов не заслуживается ни церемониальным законом, ни моральным законом, ни предыдущими или следующими за возрождением делами.

В конечном итоге, хотя мы сопоставили многие изречения относительно веры, такие как: «Оправдавшись верою, мы имеем мир…» [Рим. 5:1]; еще: «Сердцем веруют к праведности» [Рим. 10:10] и другие, подобные им, все же противники заявляют, что все эти утверждения высказаны неверно и неточно, и они измышляют истолкование, руководствуясь своим собственным разумом. Однако, собрав и сравнив все стихи Павла, имеющие отношение к этому диспуту, и свидетельства пророков, мы полагаем, что Павел имел в виду то, что сказал: люди считаются праведными через веру, то есть ради Христа-Посредника мы получаем отпущение грехов и примирение, через уверенность в милости, обетованной ради Него, но отнюдь не в силу нашей собственной пригодности.

Затем, дабы еще более прояснить этот вопрос, мы также учим, что когда глас Евангелия таким образом подкрепляет наши сердца, а вера поддерживает их, тогда они получают Святого Духа, как об этом говорит Павел в Гал. 3:14: «Чтобы нам получить обещанного Духа верою». Посему мы не говорим о неком тщетном знании, и несведущие люди заблуждаются, полагая, что отпущение грехов приходит к праздным без какого бы то ни было душевного переживания, без борьбы, без упования, утешающего душу.

Так как Святой Дух, давая утешение, приносит новые желания и новую жизнь, это обращение называется «возрождением» (Иоан. 3:5), и необходимо, чтобы за этим следовало послушание, как я буду говорить далее.

Когда совесть стремится к отпущению грехов, вопросы о предопределении следует отложить в сторону. Ибо так же, как проповедь покаяния относится ко всем людям, всеобщим является и обетование благодати, которое несет примирение всем. Здесь было бы полезно держать перед собой некоторые общие изречения, чтобы мы могли действительно считать себя их частью и понимать, что Бог воистину хочет простить также и нас, слышать наши молитвы и принять нас. Матф. 11:28: «Приидите ко Мне, все труждающиеся…». Иоан. 3:16: «…дабы всякий, верующий в Него, не погиб». Деян. 10:43: «О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его». Деян. 13:39: «Оправдывается Им всякий  верующий».  Рим.  3:22:  «Правда  Божия  чрез  веру  в Иисуса Христа во всех и на всех верующих». Здесь повторяется частица, которая ссылается на всеобщность, чтобы мы знали, что это не ускользнуло случайно от писателя. Рим. 10:11-13: «Всякий, верующий в Него, не постыдится. Здесь нет различия между Иудеем и Эллином, потому что один Господь у всех, богатый для всех, призывающих Его. Ибо всякий, кто призовет имя Господне, спасется».

«Всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11:32). Нам следует также понимать изречение: «Бог хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим. 2:4). Однако касательно воли Божьей мы не должны выносить суждение, отличное от того, которому учит Евангелие, которое изошло из недр вечного Отца, с тем чтобы воля Божья была явлена нам со всей ясностью. Нам также надлежит тщательно рассмотреть то, что это всеобщее повеление Бога — чтобы все слушали Его Сына, как Он и говорит: «Его слушайте» (Матф. 17:5), и чтобы все веровали обетованиям Божьим. Если человек пожелает исследовать этот вопрос, он придет к пониманию того, что спасительное учение и утешение даны благочестивым людям.

Касательно свободной воли мы уже говорили в другом месте, что, поскольку при обращении наша воля должна быть побуждаема Словом Божьим, это Слово, несомненно, следует слышать, а так как Святой Дух совершает Свое деяние Словом Божьим, подкрепляя и помогая нашим сердцам, нам необходимо поддерживать себя верой. Мы не должны также вопреки совести праздно потворствовать недоверию или другим порокам, не должны огорчать Святого Духа, а напротив, соглашаться со Словом Божьим и следовать за Святым Духом. В этой духовной борьбе мы чувствуем, что наша воля отнюдь не праздно борется с сомнением и иными пороками.

Именно  этому  и  наставляет  нас  Павел,  говоря во  2  Кор.  6:1:  «Мы  же…  умоляем  вас,  чтобы  благодать Божия не тщетно была принята вами». Он желает, чтобы Евангелие было услышано, Он желает, чтобы мы соглашались с ним и следовали за ним, не потворствуя самим себе в нечестии вопреки нашей совести. Помимо этого, в Лук. 11:13 сказано: «Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него». Здесь не говорится: «Презирающим Его, огорчающим Его или противящимся Ему». Поэтому Он желает, чтобы мы боролись с нашими немощами. Он желает, чтобы мы признавали наши грехи и искали избавления от них, чтобы мы не стремились ко грехам вопреки нашей совести. Итак, воля не праздная вещь.

Я изложил учение Евангелия о прощении грехов и примирении или оправдании настолько правильно и истинно, насколько это в моих силах. У меня нет сомнений, что таким складом мышления обладали также ученые отцы, несмотря на то, что время от времени они разговаривали на неудачном языке. В утверждении, которое я только что объяснил, или в нашем истолковании этого предмета нет ничего сложного, ничего загадочного, ничего обманчивого, ничего вводящего в заблуждение. Ибо какое более простое утверждение можно изречь, чем то, что отпущение грехов и примирение человек получает ради Христа-Посредника верою, то есть упованием на обетование Божьей милости ради Него, а отнюдь не по причине наших людских добродетелей? Все благочестивые умы понимают это простое утверждение и выносят суждение о нем в истинном упражнении покаяния и ежедневной молитвы, которого не могло бы быть, если бы вера не взирала на Посредника, ради Которого наши молитвы услышаны. Посему я взываю к суду Церкви, то есть направляю его к благочестивым людям, наученным и разумеющим, с покаянием и молением пребывающим в борении.

Locus [XIV]. Добрые дела

[Текст Меланхтона]

После того как мы истолковали учение о примирении и вере, необходимо добавить учение касательно добрых дел или нового послушания. Поэтому я хочу ясно и откровенно сказать, что наше послушание, то есть праведность доброй совести или добрых дел, которые Бог повелел нам, должны непременно сопровождать наше примирение. Ибо Христос дает ясное повеление относительно покаяния, и Павел говорит: «Мы не должники плоти, чтобы жить по плоти» (Рим. 8[:12]). Также в 1 Кор. 6[:9-10]: «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни воры… Царства Божия не наследуют». 1 Иоан. 3[:7-8]: «Да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен… Кто делает грех, тот от диавола… Для этого-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола». Таким образом, мы рождены заново в примирении для того, чтобы в нас началось новое послушание. В Ефес. 2[:10] написано: «Мы — Его творение — созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять». Это изречение содержит учение и утешение, в которых мы нуждаемся, ибо касательно необходимости этого учения прежде всего сказано, что «мы созданы на добрые дела». Утешение заложено и в том факте, что он говорит, что Бог задолго приготовил эти добрые дела в Церкви, подобно тому как в Самуиле, Давиде, Исаии, Иеремии и других Он задолго уготовал удивительные деяния, через которые Он призывает, управляет и сохраняет Свою Церковь; в ином месте Он говорит: «Утверди, Боже, то, что Ты соделал для нас!» (Пс. 67[:29]). Также Павел говорит, что эти добрые дела уготованы Богом, то есть Он не только повелевает, предписывает или начинает, но и помогает и учреждает. Хотя Церковь воинствует с великим трудом, как на это указывают бедствия, выпавшие на долю Иеремии, Павла и других, она все же совершает много важных и спасительных деяний для других людей, несмотря на то, что мир никак не понимает их. Однако нам следует понимать наше призвание, дабы совершать дела, которые уготовал Бог. Есть пять основных вопросов, имеющих отношение к добрым делам. Они таковы:

1. Какие дела надлежит совершать?

2. Как их можно совершить?

3. Каким образом они угодны Богу?

4. Почему их следует совершать?

5. Каково различие между грехами, поскольку в этой жизни мы должны исповедовать, что в святых остаются грехи?

Первый вопрос

Какие дела надлежит совершать?

Надлежит совершать те дела, которые повелеваются нам в Слове Божьем и которые сведены к Десяти Заповедям. Что касается этого вопроса, то нам необходимо знать, что должны совершаться не только внешние дела Десяти Заповедей, которым могут подражать даже безбожники, но должны быть начатки внутреннего послушания. А внутренние дела, принадлежащие Первой Заповеди, состоят в том, что мы должны верить Слову Божьему, бояться Бога и уповать на Бога. Страх Божий наличествует в нашем раскаянии. Вера видна яснее тогда, когда она направляет нас в нашем страхе, причиняемом грехом. Эти добродетели должны продолжаться и применяться на протяжении всей нашей жизни. И вера заверяет нас в том, что мы уже приняты Богом, потому как она познаёт благость Божью к нам и производит любовь к Богу, и благодаря ей мы покоряемся воле Божьей. Затем следуют другие добрые дела, которые совершаются сообразно всем заповедям.

Противники хотят выставить себя таким образом, будто бы они истолковывают учение о делах как нечто очень важное, хотя в действительности они говорят только о внешнем лицемерии или о человеческих церемониях. Однако они не знают о делах Первой Скрижали и хоронят настоящий источник добрых дел. Они не говорят ничего о вере, которая есть упование на милость и безвозмездное примирение Божье, а также о необходимости возносить Ему моления во всех ситуациях. А если эту веру забирают, то тогда одолевает сомнение, которое либо презирает Бога, либо бежит от Его ярости и не взывает к Нему. Кроме того, лицемеры одобряют это сомнение и поддерживают его, в то же время отрицая, что веру следует понимать как доверие и упование на милость Божью. Они говорят, что вера лишь ссылается на некое знание, которым обладают и бесы. Нет сомнения, что это наиболее плачевно извращает учение пророков и апостолов и фактически подвергает его ужаснейшему мучению, и вовсе не соглашается с изречениями подобного рода: вера означает упование на милость Божью: «Авраам поверил Богу…» (Быт. 15[:6]); «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом» (Рим. 5[:1]); «Чрез Христа верою и получили мы доступ…» (Рим. 5[:2]); «Я живу верою в Сына Божия» (Гал. 2[:20]). Мы не должны допускать, чтобы эти отрывки были извращены или проигнорированы, ибо нам, несомненно, следует знать, что они говорят с нами об уповании на Божью милость, а также нам надлежит учиться во всех наших молитвах тому, что мы можем приблизиться к Богу в уповании как Его дети, и что Он не принял нас на основании нашей собственной пригодности.

Итак, важнейшим добрым делом является вера или упование на Божью милость, которые мы должны упражнять во время всех опасностей нашей жизни и в каждой молитве. Давид, будучи вовлеченным в свои войны, веровал, что он угоден Богу по причине Божьего обетования; а так как ему было известно, что он уже призван к этому послушанию посредством исполнения своих обязанностей, то он и был послушен, молился и искал Божьего руководства в своих бедах. Именно внутреннее поклонение отличает истинную Церковь от общего множества людей. Цицерон вел почтенную жизнь, и весь род человеческий почитал его за его вклад в управлении республикой, однако он разумел только то, что существует некий бог, один определенный вечный разум, который является причиной блага, согласно определению Платона. А те резные изображения, которым поклонялась публика, не обладали ничем божественным. И все-таки впоследствии разум Цицерона был одолеваем сомнением о провидении, поскольку ему были неведомы обетования Бога, и он сомневался в том, что он и другие люди услышаны или получают помощь, когда они молятся, особенно в бедственные времена, в которые они чувствуют, что их оставил некий гневающийся бог. Саул испытал то же самое.

Таким образом, существует различие между Цицероном и Иеремией. Иеремия служил своей стране, но вера освещала его дело. Иеремия был убежден, что он угоден Богу, что его молитвы услышаны, а также что он находится под Божьей защитой, несмотря на то, что он видел громадное количество бедствий, угрожающих ему: земля его отцов опустошена, его сограждане рассеяны, Бог отнял многие вещи, которые до этого были сохраняемы ясным благословением Божьим, его собственный народ вовлечен в кровавую междоусобную бойню и, в конечном итоге, — его собственная смерть. Когда Цицерон увидел все эти вещи, обрушившиеся на него, они одолели его в темноте и в нескончаемом сомнении. Без веры человеческий разум не способен познать ничего иного, за исключением того, о чем говорит Лукан:

«Что может быть более несомненным, чем неуверенное случайное блуждание из стороны в сторону, и есть ли цель в делах смертных людей?»

Иеремия же побеждает подобные сомнения и с великим постоянством верует, что он угоден Богу, и в своей вере ищет и ожидает счастливого исхода под Его руководством, которое произойдет через 70 лет.

Христос дает нам предписание относительно этого внутреннего поклонения, когда Он говорит в Иоан. 4[:24]: «Поклоняющиеся Отцу должны поклоняться Ему в Духе и истине», то есть с истинно духовными побуждениями, страхом, покаянием, верой, молитвой и иными подобными вещами. Павел называет этот вид поклонения «нашим разумным служением» (Рим. 12[:1]), то есть разум понимает Бога и признает ярость Божью, а с другой стороны поддерживает себя верой, и вера даже лицезреет Сына Божьего и признает, что мы приняты Богом ради Христа-Посредника. Что касается этого внутреннего поклонения, Исаия в 66[:2] атакует лицемеров, которые полагают, что поклонение — это внешнее послушание и соблюдение храмовых церемоний, и говорит: «Так говорит Господь: …А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом, и трепещущего пред Словом Моим». А в Пс. 49[:15] Он предостерегает от суеверия внешнего поклонения и требует поклонения в сердце и истинного взывания: «Призови Меня в день скорби».

Второй вопрос

Как можно совершать добрые дела?

Я часто говорил, что нам не следует потворствовать праздному человеческому мнению о том, что мы способны управлять нашим внешним поведением посредством людского усердия и человеческих сил, и что Бог требует этого вида прилежания, как написано: «Закон положен для беззаконных» (1 Тим. 1[:9]); или «Не оскорбляйте Святого Духа» (Ефес. 4[:30]). Однако внутреннее послушание не может начаться без познания Евангелия и без Святого Духа. Ибо прежде всего любовь к Богу не может существовать до того, как будет услышано Евангелие о прощении. Разум, не ведающий о примирении, либо презирает Бога, либо убегает от Его ярости. Посему любовь не может начаться, пока человек сначала не услышит глас Евангелия примирения. Эти пункты весьма очевидны. Таким образом, появлению любви должна предшествовать вера, то есть упование на Божью милость, о котором мы и ведем речь. Мы также должны понимать, что когда наш устрашенный разум руководствуется верой, тогда одновременно дается Святой Дух, производящий в наших сердцах новые желания, которые гармонируют с Законом Божьим. Таким же образом в Гал. 3[:14] Павел учит о том, что дается Святой Дух, «чтобы нам получить обещанного Духа верою», а Захария описывает это прощение и эти главные деяния Святого Духа прекрасными словами [12:10]: «На дом Давида… изолью Дух благодати и умиления [молитвы]». Он именует Его «Духом благодати», потому что Он свидетельствует в наших сердцах о том, что Бог благосклонен к нам, то есть Он движет нашими сердцами, дабы они согласились с Его обетованием, и дабы мы познали, что Бог принял нас. Затем, когда нам известна милость Божья, мы взываем к Нему, любим Его и подчиняемся Ему. А потому Он называет Его «Духом умиления [молитвы]», учреждая главной характеристикой нашего поклонения всеобщие источники нашего послушания, а именно — веру и моление.

Таким образом, из данного отрывка мы извлекаем наше учение и наше утешение. Следует также помнить, что в этом отрывке нам повелевается совершать это поклонение, дабы мы могли веровать в Бога и взывать к Нему. Поэтому Святой Дух оскорбляется и покидает нас, когда вера умерла, а наша молитвенная жизнь нарушена прегрешениями злой совести.

После падения рода человеческого на нас сошла великая немощь и мы оказались в силках дьявола, который с ненавистью к Богу борется против человеческого рода и стремится возвеличить свое собственное положение против Бога посредством своего упрямства, бесстыдства и богохульств и по причине немощного людского естества вовлекает человечество в различного рода грехи. Он пробуждает развращенные мысли, которые, в свою очередь, измышляют мнения, противоположные Слову Божьему. Он рассеивает Церковь и ввергает царства этого мира в несправедливые войны. Он изгоняет Церковь из тех мест, где ее хорошо принимают, дабы внести в нее разделение и уничтожить ее. Так, он заставил Каина воспылать злобой и ненавистью к своему брату и, таким образом, стал причиной не только убийства Авеля, но и страданий его родителей, которым, тем не менее, Бог оказал поддержку. Подобные примеры наиболее трагических событий случаются ежедневно среди человеческого рода. Какой несчастный конец постиг большую часть человечества, Саула, Ионафана, Гектора, Приама, Ахилла, Аякса, Помпея, Цезаря и бесчисленное число других людей! В конце концов, нам знакомы причитания касательно злой судьбы, скоропостижного крушения большого богатства. Вы не знаете, что произойдет в эту самую ночь. Все вещи, которые мы так ценим, могут вдруг нечаянно исчезнуть.

Таким образом, хотя весь род человеческий живет в непрестанной опасности, Церковь все же подвергается гораздо более неистовым нападкам, ибо дьявол противится ей гораздо решительнее, как об этом сказано в самом начале Книги Бытие: «Змей будет жалить Его в пяту» (Быт. 3[:15]). С какой свирепостью он двинулся на Церковь после того, как 90 лет назад нас постигла ярость мусульман! Какое последовало разрушение церквей! Что еще можно представить себе более страшное, чем то, что за короткое время турки могли бы победить оставшуюся часть Европы!

Итак, поскольку состояние дел ясно доказывает, что дьявол находится на свободе и бродит вокруг, расставляя ловушки для нас, и поскольку немощь человеческого естества очевидна, должны ли мы противиться помощи, на которую указывает нам Евангелие? Бог да запретит это!

Сын Божий обещает, что Он пребудет с нами и разрушит свирепость дьявола. Так, Иоанн говорит: «Для этого-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» (1 Иоан. 3[:8]), грех, смерть, богохульства и производимую дьяволом пагубу. Адам и Ева были спасены в своей борьбе, когда они устремили взор на обетование и поддержали себя своей верой, и ожидали от Бога иное потомство, через которое распространится истинное учение. Сын Божий защитил их от дьявола и Святым Духом возродил их удрученные умы. Иаков изрекает о Сыне Божьем: «Ангел, избавляющий меня от всякого зла, да благословит отроков сих» (Быт. 48[:16]), ибо Сыну Божьему присущи деяния благословления и избавления от всякого зла, от ярости Божьей, от вечной смерти и от иных наказаний, сопровождающих ярость Божью. В Ис. 7[:14] Христос именуется Эммануилом, что означает «с нами Бог», потому как Он со всеми Своими богатствами пребывает с нами. Он оберегает нас и отгоняет дьявола.

Кроме того, Он вливает Своего Святого Духа в сердца тех, кто молится о Нем. Так, в Иоан. 14[:18]: «Не оставлю вас сиротами». Также [ст. 14, 16-17]: «Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю. …И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя… Духа истины». Мы воистину обретем эту помощь, если будем сопротивляться извращенным интригам и западням дьявола и в этом борении будем  молиться  Богу  с  упованием  на  Его  Сына,  нашего Посредника, так же как Он ясно изрек: «Если чего попросите во имя Мое…». Ибо должно быть различие между истинной молитвой народа Божьего и молитвами иудеев или турков, так как в каждой молитве вера с самого начала убеждается в двух вещах, а именно, что вы веруете в этого вечного Бога и призываете Того, Кто является Отцом нашего Господа Иисуса Христа, Который был распят за нас и снова воскрес. И во-вторых, вера не сомневается, что ради этого Посредника Бог воистину принимает и слышит ваши молитвы. Благочестивым людям следует обратить на это особое внимание, ибо эта молитва составляет громадную разницу между Церковью и язычниками, которые противятся Евангелию.

Нам необходимо всегда держать перед собой учение касательно второго вопроса, чтобы знать наверняка, что Сын Божий есть наш помощник и защитник, как и Павел говорит, что Он был с народом в пустыне (1 Кор. 10), а также чтобы мы знали со всей уверенностью, что Святой Дух дается тем, которые просят Его, как об этом написано в Ефес. 4[:8]: «Восшедши на высоту… дал дары людям». И Он управляет таким образом, что может даровать нам Свои дары, праведность, жизнь, добрый совет, руководство, успехи и иные блага. Чтобы мы могли поверить в эту помощь Божью, нам надлежит укрепляться свидетельствами Евангелия и изгонять тьму из наших человеческих умов, воображающих, что Бог пребывает в праздности и не заботится о личностях, подобно тому как и Гомер вообразил, что Юпитер, которого они искали на небесах, пировал в это время в Эфиопии [Iliad, 1.423]. Такие странные утверждения указывают на то, как люди мыслят о Боге, и я процитировал их с той целью, чтобы опровергнуть их и возжечь истинное познание Бога, Его ярости и Его милости.

АРГУМЕНТЫ ПРОТИВНИКОВ (к разделу ПРАВДАНИЕ)

Мы ясно и открыто учим, что в человеке должно быть познание артикулов веры; в нем также должны быть покаяние, благие намерения и начатки любви. Наши противники оспаривают эти пункты, в соответствии с которыми мы, тем не менее, исповедуем, что они должны существовать в самом человеке. И мы говорим, что надлежит также добавить веру, то есть упование на милость Божью,  что  мы  имеем  отпущение  грехов  ради  Сына Божьего, а не по причине наших добродетелей. С другой стороны, противники говорят, что в этом следует сомневаться, и при этом добавляют, что вы будете иметь отпущение грехов, если вы достойны, то есть в силу ваших собственных добродетелей. Они также измышляют мнение о том, что люди способны удовлетворить закон Божий.

Но поскольку мы придерживаемся всего того, чего они требуют, и хотим добавить веру, которая приписывает Христу Его славу и которая несет надежное утешение устрашенным умам, то мы, конечно же, не учим ничему нелепому. Однако они безо всякой причины весьма жестоко атакуют излагающееся в наших церквах понятие об оправдании, которое, несомненно, является самой сутью Евангелия и единодушием святых патриархов, пророков, апостолов и всех благочестивых людей во все времена, проливших свет на этот вопрос. Все люди всегда верили, что в нас должно быть покаяние, и что должны следовать добрые дела,  но  что  отпущение  грехов  все  же  дается  ради Посредника, а не по причине нашей собственной пригодности, и что мы угодны Богу ради Посредника, и что это происходит через веру, то есть посредством упования они взывают к милости Божьей, не бегут от Него и не гневаются на Него. Поэтому Павел часто пользуется частицей «даром». Также и Петр говорит в Деян. 10:43: «О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его». Такое единодушие является истинным свидетельством Церкви, и опыт всех благочестивых людей подтверждает эту точку зрения. Ибо наши умы не могут без этого утешения обрести покой в истинном покаянии или посреди реальных страхов. Ибо когда эти материи абсолютно надежны, никакой здравый человек в Церкви не может им противоречить.

Однако монахи писали иначе, поскольку они не разграничивали Закон и Евангелие и говорили об оправдании в философской манере. В особенности они цитировали мысли Платона и Аристотеля о том, что Ахилл был храбрым человеком потому, что он обладал силой и некой божественной властью; они также говорили, что Павел был праведником из-за своих добродетелей и божественной власти, однако они ничего не говорили о Посреднике, обетованиях, Евангелии, вере или уповании на Посредника; напротив, они повелевали нам пребывать в сомнении относительно нашего примирения, то есть повелевали нам разрушить Евангелие и обетование и похоронить Христа. Таким образом, всякий раз, когда мы сталкиваемся с аргументом на эту тему, нам следует обращать внимание на этот пункт: когда действительно и правильно говорится о том, что необходимо покаяние, и что мы имеем отпущение грехов ради Сына Божьего, что мы угодны Богу, и что наши молитвы услышаны, тогда нам надлежит приписывать Сыну Божьему Его славу; и в этой вере или уповании на обетованную милость Божью я буду взывать к Нему, как написано: «О чем ни попросите Отца во имя Мое» (Иоан. 16:23); и еще: «Чрез Которого мы имеем доступ к Отцу» (Рим. 5:2). И дабы могли появиться более усердные наставники, которые бы опровергли аргументы противников, я процитирую и истолкую по порядку основные пункты.

I

Слово «праведность» означает послушание сообразно всем заповедям: вера, о которой мы ведем речь, воистину не является деянием всех заповедей: следовательно, мы не оправданы верой.

Я отвечу на большую посылку следующим образом.

Что касается праведности Закона, то большая посылка истинна, ибо праведность Закона воистину является послушанием согласно всем предписаниям. Однако по причине того, что это извращенное естество не удовлетворяет Закон, явлено и дано нечто другое, представляющее собой наше принятие ради Сына Божьего, которое следует за даянием Святого Духа. Следовательно, слово «праведность» в большой посылке означает одно, а в выводах означает другое. Когда Павел говорит в Рим. 3:28 о том, что «мы оправдываемся верою», он подразумевает, что посредством веры мы получаем отпущение грехов или принятие Богом ради Посредника даром, как он говорит в Рим. 4:3: «Вера его вменилась ему в праведность». Данное истолкование ясно доказывает, что этот аргумент не разрушает нашу позицию. Таким образом, нам следует тщательно исследовать источники. Наши противники выдвинули множество аргументов, основываясь на суждении разума или Закона и имея дело с дисциплиной, на которую были устремлены многочисленные взгляды, как говорит Павел: «Усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности» (Рим. 10:3); они также не усмотрели различия между Законом и Евангелием, как не заметили, что в этом вопросе Евангелие ведет речь не о гражданской жизни, а о примирении перед Богом. Эти тайны следует отличать от нашей обычной гражданской жизни в обществе. Итак, внимательные ученики должны развеять тьму и тучи, то есть смешение Закона и Евангелия и смешение гражданской праведности с примирением перед Богом; им также надлежит уделить особое внимание обсуждаемому вопросу.

II

Одно познание неспособно сделать человека праведным. Вера является единственным познанием: следовательно, одна вера неспособна сделать человека праведным.

Сначала я отвечу на малую посылку.

Слово «вера» не означает единственно познание, каким обладают и бесы, о которых говорит Иаков: «И бесы веруют и трепещут» (Иак. 2:19); однако слово «вера» означает познание в разуме и согласие с обетованием касательно Христа, а также доверие в воле, посредством которого воля желает предоставленной милости, принимает ее и покоится в ней. Так, когда Цицерон услышал, что Цезарь пообещал ему безопасность, в его разуме появилось познание, а в его воле — доверие, посредством которого он пожелал предоставленной благосклонности и принял ее, и удовольствовался этим обещанием. Таким образом, вера есть не только познание, но и то доверие, как мы уже сказали, посредством которого схватывается обетование; как ясно свидетельствует четвертая глава Послания к Римлянам, под верой подразумевается нечто, принимающее обетование, которое надлежит понимать как упование на дарованную милость. Однако данный аргумент возникает также из воображения нашего разума, который всегда ищет нашей собственной добродетели, благодаря которой нам следовало бы признать, что мы праведны, хотя в этой ситуации не должно говорить, что мы праведны по вере, поскольку наша добродетель так или иначе является тем, что нам надлежало бы иметь для того, чтобы заключить, что в нас должна быть некая добродетель. Но по этой причине мы говорим, что мы оправданы верой потому, что вера полагается на обетование и дает нам уразуметь, что мы имеем примирение ради Посредника.

Таким образом, мы должны опровергнуть аргумент о том, что вера означает доверие: в доверии есть любовь: следовательно, мы праведны посредством любви. Я согласен, что в доверии есть любовь, и что должны быть и эта добродетель, и многие другие, но когда мы говорим, что мы праведны посредством доверия, это не следует подразумевать как то, что мы принимаем пригодность в силу этой добродетели, а не через Божью милость ради Посредника, которую надлежит схватывать лишь верой. Следовательно, мы делаем следующее соотносительное утверждение: мы примирены с Богом через милость ради Сына Божьего, и необходимо, чтобы именно вера принимала и утверждала ее, дабы воля нашла свое успокоение в предоставленном искуплении.

Кроме того, благочестивому читателю надлежит уразуметь, насколько нелепо и недостойно не отличать бесовскую веру от веры, посредством которой Церковь взывает к Богу, благодаря которой она приступает к Богу и достигает мира, как об этом написано в Рим. 5:1-2. А также в Рим. 10:11: «Всякий, верующий в Него, не постыдится»; Гал. 2:20: «Живу верою в Сына Божия». Никто не может ошибиться, видя, насколько нелепым было бы мнение о том, если бы касательно данных отрывков человек веровал, что вера означает не что иное, как некое познание, которое имеет и дьявол. Ибо бесовское познание убегает от Бога, не взывает к Нему и не приступает к Нему. Таким образом, изречение в Иак. 2:19 о том, что «бесы веруют и трепещут», не следует путать с позицией Павла. Павел ведет речь об одном виде веры, а Иаков — о другом. Здравому человеку нетрудно уразуметь, что взывающая к Богу вера Церкви не похожа на веру дьявола, убегающего от Него.

III

«Не любящий пребывает в смерти». Следовательно, невозможно сказать, что человек праведен единственно верой.

Я согласен с вышесказанным, если при этом вы подразумеваете, что вера не должна быть одна. Однако из этого не следует, что любовь является причиной отпущения грехов, подобно тому как к вере необходимо добавить терпение, но из этого также не следует, что наше терпение представляет собой причину отпущения наших грехов. Исключающая частица не исключает наши добродетели из существования, но она действительно исключает их как причину нашего примирения, причем эта исключающая идея означает, что причиной нашего примирения является единственно заслуга Христова. Нам также следует уразуметь, что необходимо удалить наше людское воображение из праведности Закона, которая возникает из любви к Богу. Если бы человеческое естество было без греха, оно бы могло воистину любить Бога, но поскольку оно изобилует грехом, ему надлежит сначала получить отпущение грехов, а любовь невозможно возжечь до тех пор, пока не будет признано и схвачено отпущение грехов. Те же, которые полагают, что это можно получить без борьбы веры, рассуждают слишком легкомысленно касательно отпущения грехов.

IV

Мы праведны посредством веры: вера является делом: следовательно, мы праведны благодаря нашим делам.

Я отвечу на большую посылку следующим образом.

Большую посылку следует понимать в соотносительном смысле, а именно: мы праведны посредством веры, то есть мы праведны по милости ради Христа, а отнюдь не по причине того, что вера является добродетелью, которая заслуживает отпущения грехов посредством своей собственной пригодности. Однако мы должны допустить прилагаемое выражение, гласящее, что вера является делом. Ибо она представляет собой дело подобно любви, терпению и целомудрию. И так же, как они являются слабыми и шаткими, вера весьма ненадежна и расстраивается под воздействием многочисленных сомнений. Следовательно, мы говорим, что мы праведны посредством веры, не в том смысле, что она являет собой пригодность такой огромной силы, что заслуживает отпущения грехов, но в смысле того, что в нас должен быть некий инструмент, с помощью которого   мы   ухватываемся   за   нашего   Посредника,  Который ходатайствует за нас, и ради Которого вечный Отец благосклонен к нам.

V

Мы праведны по благодати: благодать есть любовь, которая вливается в сердце: следовательно, мы праведны посредством влитой любви.

Мы должны ответить на малую посылку.

В истинном смысле слова «благодать» означает безвозмездную милость или безвозмездное принятие нас ради Христа. Ибо когда говорят, что через благодать мы имеем отпущение грехов, вам следует понимать это в том значении, что мы имеем отпущение грехов в силу данной нам добродетели, а это утверждение явно опровергает всецелую позицию Павла и начисто изгоняет из нашей совести истинное утешение. Ибо мы не должны смотреть на наши собственные качества, когда мы стремимся к отпущению  наших  грехов,  а  должны  прибегать  к  нашему Посреднику. В этой борьбе нашим сердцам также помогает Святой  Дух,  как  об  этом  говорит  Павел:  «Он  дал  нам Духа, Которым взываем: Авва, Отче!» (Рим. 8:15), и Он учит нас, что Святой Дух дан нам в таком желании веры: «Чтобы нам получить обещанного Духа верою» (Гал. 3:14). Следовательно, к этому принятию присоединяется даяние Святого Духа, но из этого не следует, что мы имеем примирение через эти новые добродетели.

VI

Мы не можем знать волю Божью по отношению к нам: веровать в то, что мы пребываем в благодати, означает утверждать что-либо касательно воли Божьей по отношению к нам: следовательно, мы, по всей видимости, утверждаем нечто невозможное, когда говорим, что нам надлежит веровать в то, что мы пребываем в благодати.

Я отвечаю.

Большая посылка воистину касается воли, которая не была явлена через Слово Божье. Однако из Евангелия очевидно, что Сын Божий провозгласил из лона вечного Отца заповедь, гласящую, что нам надлежит утверждать то, что Бог благосклонен к нам ради Посредника. Но человеческий разум, угнетенный темнотой своего естества, полагает, руководствуясь праведностью дел, что всякий человек, утверждающий, что он имеет Бога, благосклонного к нему, является безрассудным. Вопреки этим фантазиям вам следует знать, что Слово, данное нам в Евангелии, заключается в том, что был послан Сын Божий, и было дано обетование, с тем чтобы мы веровали в Него и утверждали этот факт.

Однако вы скажете, что к этому добавлено условие исполнения Закона. Я отвечаю: хотя покаяние необходимо, все же отпущение грехов не зависит от нашей пригодности, а является надежным благодаря Христу. Пережив падение, Давид раскаялся и удостоверился в том, что он воистину принят обратно в благодать, после того как услышал следующие слова: «Господь удалил от тебя твой грех». Служение Евангелия несет то же самое слово раскаивающимся людям, и при этом неизменна заповедь о том, что нам надлежит веровать в Сына Божьего. «Его слушайте» (Матф. 17:5). Следовательно, несмотря на то, что это изречение кажется человеческому разуму нелепым, все же нам следует противодействовать воображению нашего разума посредством обетования и заповеди Бога, дабы воистину научиться взывать к Нему. Ибо где отсутствует эта вера, которая верует в то, что Бог принял нас и слышит нас ради нашего Посредника, там не существует никакого поклонения. Следовательно, учение, повелевающее нам пребывать в сомнении, представляет собой языческое учение, которое изгоняет истинное поклонение.

VII

Никто не может быть угоден Богу, пока у него нет новых наклонностей, сотворенных Святым Духом: никто не может утверждать, что он обладает этими наклонностями по той причине, что они могут быть добродетелями, подобными тем, которые исходят из человеческого разума: следовательно, никто не может утверждать, что он угоден Богу.

Малую посылку следует отвергнуть.

Хотя мы должны выносить суждение касательно нашего примирения не на основании наших собственных наклонностей, а на основании надежного Божьего обетования, тем не менее, когда в своих страхах и покаянии наше сердце руководствуется верою, тогда воистину возникают новые духовные желания, посредством которых мы восклицаем в наших молитвах: «Авва, Отче», в то время как наше упование продолжает взирать на Посредника, а не на наше обновление. Я всегда добавляю этот пункт также с тем, чтобы наша воля не упорствовала в своих желаниях вопреки совести. По этой причине Иоанн говорит в 1 Иоан. 3:21-22: «Если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу, и, чего ни попросим, получим от Него».

VIII

Библейские  добродетели  —  вера,  надежда  и  любовь — существуют отдельно и различаются: если «вера» означает «уверенность», то тогда это то же самое, что и надежда: следовательно, различие этих добродетелей утрачено.

Я отвечаю: Мы исповедуем, что эти добродетели всегда должны быть взаимосвязаны, и когда мы говорим, что человек оправдан посредством веры, то, как выше мы уже упоминали, это следует рассматривать взаимосвязанно. Это означает, что мы являемся праведными не на основании ценности этой добродетели, а благодаря Посреднику. Следовательно, подобно тому как вера отличается от остальных добродетелей потому, что она есть то, что дает обетование и присваивает его нам, она отличается и потому, что желает принять существующее примирение. Однако надежда ожидает будущего избавления. Если мы будем   помнить   наше   утверждение   о   том,   что   через  Посредника нам дано отпущение грехов, как это, несомненно, исповедуют все благочестивые люди, тогда и истолкование будет легким, и легко будет избежать этих хитрых пунктов казуистики. Если они включают в эти богословские добродетели необходимость не только познания, каким обладает и сам дьявол, но также веры, посредством которой мы имеем доступ к Богу и взываем к Нему в молитве, мы, тем не менее, не приближаемся к Нему с истинной скорбью, если считаем, что нам надлежит вечно пребывать в сомнении. Ибо это сомнение обращает нас в бегство и вызывает ненависть к Богу, как сказано в Рим. 7 касательно грехов, совершаемых через Закон.

IX

Злые дела заслуживают вечной кары: следовательно, добрые дела заслуживают вечной жизни. Результат представляется обоснованным в силу противоположности этих пунктов.

Я отвечаю: Результат был бы обоснованным, если бы противоположные пункты были полностью сопоставимы. Многие вещи совершенно противоположны закону Божьему, и они не удовлетворяют закон Божий, даже будучи добрыми. Ибо в святых остается еще серьезная немощь, даже если во внешнем послушании человека не существует никакого недостатка, и даже если налицо многочисленные выдающиеся добродетели, как у Исаии и других людей. И все же остается много внутреннего зла и сомнений в нашей молитве, много нечестивых побуждений, ложная уверенность и недостаток упования. Также и дьявол использует разные угрозы, дабы противодействовать нам, воспрепятствовать нам в молитвах, — и Павел именует это «раскаленными стрелами лукавого» (Ефес. 6:16), посредством которых изранены даже преуспевающие в благочестии, вследствие чего они предпочитают лучше умереть, чем выносить свои раны, как и Павел сокрушается во 2 Кор. 12 о жале в плоти, которое он получил от дьявола; или обратите внимание на его слова в Рим. 7: «Бедный я человек! Кто избавит меня от этого тела смерти?» В этих страданиях благочестивые люди признают свою собственную немощь и видят, что они не удовлетворяют закон Божий, что они никогда не пребывают без греха; и в этом уничижении они находят убежище в Том, Который совершил искупление. Лицемеры ничего не знают о такой борьбе, ибо они воображают, что внешнее поведение и есть исполнение Закона.

X

Грех есть ненависть к Богу: следовательно, праведность является любовью к Богу.

Мы должны согласиться с этим аргументом, но в то же время нам следует обратиться к тому факту, что эти противоположные пункты не являются полностью параллельными. Ибо наша любовь немощна, и ей все еще препятствуют многочисленные недостатки и пороки, и, как я уже говорил выше, в нас попадают «раскаленные стрелы лукавого», которые также препятствуют нашему служению Богу, как это случилось с Моисеем у скалы. Следовательно, наша любовь не удовлетворяет закон Божий и неугодна Богу на основании своего собственного совершенства, ибо наша любовь угодна Ему по причине Посредника, как об этом было сказано выше.

Итак, когда говорят, что любовь есть праведность, и что поэтому мы праведны посредством нашей любви, следует ответить так: это верно в том случае, если выражение «мы праведны» означает, что мы обладаем добродетелью, которая, по словам философов, обосновывает следствие; но если этот термин означает принятие прощения грехов, то тогда это не обосновывает следствия. Ибо в первом утверждении термин «праведность» надлежит понимать не как ссылку на нечто заслуживающее прощение грехов, а как ссылку на добродетель, как если бы я сказал: заплатить купцу — это праведность: следовательно, тот, кто платит купцу, праведен. Думающие люди могут без труда оценить подобный ход аргументации.

XI

Праведность находится в воле: вера не находится в воле: следовательно, мы не оправдываемся верой.

Выше мы уже разбирались с этим вопросом, изменив лишь несколько слов, и все же я излагаю данный случай именно в этой форме, чтобы ученые люди имели возможность более тщательно поразмыслить над этим. Во-первых, мы должны отвергнуть малую посылку. Ибо «вера» означает согласие с Божьим обетованием, которое находится в разуме, а к этому согласию непременно должно присоединиться упование в нашей воле, которое желает принять   обетование   о   примирении   и   покоится   в  Посреднике, явленном нам. Ибо если мы одновременно не желаем принимать и не принимаем обетование о примирении, то чувства бегства и стыда остаются с нами, а в нашей совести и сердце нет места миру и спокойствию. Следовательно, в термин «вера» мы включаем Евангелие и волю, данную для того, чтобы нам принять предложенное обетование.

Хотя эта мысль не нравится нашим противникам, решительно утверждающим, что под термином «вера» подразумевается не что иное, как тот вид познания, которым обладают и дьяволы, все же такое познание никак не может находиться в согласии с изречением: «Оправдавшись верою, мы имеем мир» (Рим. 5:1), или: «Всякий, верующий в Него, не постыдится» (Рим. 9:33).

Кроме того, я снова хочу повторить неоднократно высказываемое предостережение: пребывающая в нас праведность находится в воле. Однако в этом контексте «быть оправданным» означает получить от Бога отпущение грехов и принятие в вечную жизнь. Все это приходит к нам ради Посредника, Который восседает по правую руку вечного Отца, однако эти благословения должны приниматься посредством веры. В то же самое время даруется Святой Дух, открывающий в нас новый свет и новые добродетели, с помощью которых мы подчиняемся Богу и посредством которых в нас начинается новая жизнь, как изрекает Христос: «Эта же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа».

Некоторые люди воображают, что нам следует пребывать в сомнении касательно нашего примирения, и они говорят, что человек праведен вследствие своих собственных добродетелей, однако это мнение — языческое, и они не приближаются к Богу с упованием на Посредника, поскольку Бог хочет, чтобы Ему поклонялись исключительно люди, взывающие к Нему через упование на Посредника, и Он желает слушать лишь таких людей.

XII

Иак. 2:24: «Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только?»

Я отвечу без всякой софистики: Очевидно, что в этом отрывке Послания Иакова «вера» относится к познанию исторических фактов, каковым обладают также и проклятые. Ибо он говорит в ст. 19: «И бесы веруют, и трепещут». Кроме того, надлежит исповедовать, и мы ясно исповедуем, что человек не является праведным благодаря этому познанию. Но когда Павел говорит о вере, он подразумевает упование на Божью милость, которое полагается на Посредника и ради Него принимает примирение. Следовательно, нам надлежит разуметь «веру» в одном смысле у Павла, когда он говорит в Рим. 10:10: «Сердцем веруют к праведности», и в ином смысле в Послании Иакова 2:19, где он говорит: «Бесы веруют». Таким образом, Иаков не противоречит Павлу, а ведет речь о другом, опровергая заблуждение тех, которые воображают, что они праведны на основании своего исповедания догм, ибо это мнение может легко завладеть умами неопытных людей. Подобным образом иудеи также воображали, что они были праведниками за счет исповедания своего учения и своих церемоний. Такое заблуждение необходимо опровергнуть.

Это опровержение не противоречит Павлу, когда Иаков добавляет: «Человек оправдывается делами», ибо он ведет речь о праведности или о делах, необходимость которых Павел также особо подчеркивает; однако он отрицает, что отпущение грехов дается ради этой праведности. Таким образом, слово «оправдывать» не следует понимать как эквивалент примирения, но, как мы уже часто говорили об этом, оно означает «подтверждение». Человек оправдывается посредством своих дел, то есть он имеет праведность дел, которая подтверждается Богом и которая угодна Ему. О том, что примиренным людям необходимо послушание, и каким образом оно угодно Богу, было сказано выше. Человек не является праведным или угодным, или принятым, если ему недостает этого послушания и если он грешит вопреки своей совести. Поэтому мы должны исповедовать утверждение о том, что человек обязан иметь праведность дел. Но в то же время слушатель должен также усвоить некоторые иные вещи, а именно, что он получает отпущение грехов не по причине своих дел, или что они угодны Богу, ибо они не удовлетворяют Его закон, но они угодны Ему исключительно ради Посредника. Поэтому ясно, что он должен добавить и эти пункты.

Итак, весьма очевидно, что Иаков не рассуждает о вопросе в целом, а говорит лишь об одном аспекте; он требует праведности дел и опровергает тех, которые воображают, что они праведны просто на основании своего вероисповедания. Однако касательно примирения и того, как наше несовершенное послушание угодно Богу, — об этом он в данном случае не говорит, но выше, в 1:18, он немного намекает на это: «Восхотев, родил Он нас Словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий».

XIII

1  Кор.  13:2:  «Если  имею  всю  веру,  а  не  имею любви, — то я ничто».

Ответить на это можно прямо, просто и ясно: я полностью согласен со всем этим пунктом. Ибо мы ясно утверждаем, что должна наличествовать любовь, однако из этого не следует, что мы получаем примирение ради нашей любви, и что наша любовь угодна Богу на том основании, что она удовлетворяет Закон. Ибо любовь неспособна существовать до тех пор, пока ей не будет предшествовать вера, и именно посредством веры мы принимаем отпущение грехов, учимся признавать Божью милость и определяем, что Бог принял и слышит нас. Отсюда возгорается любовь, и воля покоряется Богу. Однако эта любовь и повиновение еще немощны и запятнаны многочисленными недостатками. Ведь совсем другое дело то, что искупление совершил Христос, и ради Него человек определяет, что он обладает надежным и несомненным примирением. Мы смотрим на Него, а не на наши собственные качества.

Итак, эти два пункта истинны: любовь должна присутствовать, однако человеку надлежит иметь примирение ради Сына Божьего. Мы можем пользоваться этим простым ответом во избежание длительных раздоров, когда видим, что они готовы разразиться. Ибо здесь принято также вести споры по поводу иных пунктов, например, что «вера» означает дар совершения чудес, или что «любовь» означает лишь любовь к нашему ближнему. Однако  я  опускаю  эти  идеи,  поскольку  они  уже  достаточно ясны.

XIV

Матф. 19:17: «Если хочешь войти в жизнь, соблюди заповеди». Следовательно, возможно удовлетворить Закон, и наше послушание заслуживает вечной жизни.

Я отвечаю: Использованием данного отрывка наши противники утвердили свои заблуждения о том, что человек может удовлетворить закон Божий, и что нечестие, которое рождается вместе с нами, не является злом, противоречащим закону Божьему, а также что цена за нашу вечную жизнь заплачена на основании исполнения нами закона. Эти заблуждения возникли оттого, что не были разграничены Закон и Евангелие. Закон требует совершенного послушания, и он обещает жизнь при условии этого совершенного послушания, как сказано: «Делай это, и будешь жить» (Гал. 3:12). Однако очевидно, что никто не удовлетворяет закон Божий, как ясно свидетельствует Павел в Рим. 7 и 8. Следовательно, мы должны сравнить обсуждаемые здесь отрывки с другими изречениями, которые имеют надлежащее отношение к Евангелию. Рим. 6:23: «Дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе». И Иоан. 6:40: «Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, верующий в Сына, имел жизнь вечную». Этот глас отличается от утверждений Закона, которые надлежит истолковывать за пределами Евангелия. И хотя здесь имеется различие, все же закон не упраздняется, но, как говорит Павел: «Мы утверждаем Закон верою» (Рим. 3:31). Ибо, несмотря на то, что наше немощное естество не удовлетворяет закон Божий, Бог тем не менее желает принять нас и соделать нас наследниками вечной жизни ради Своего Сына, а это происходит через веру. А когда мы приняты, тогда в нас начинается новый свет и новое послушание, согласующиеся с законом Божьим. И хотя это начало не удовлетворяет закон Божий, оно, тем не менее, угодно Ему ради Посредника, как об этом было сказано выше. Итак, надлежит обязательно соблюдать Божьи заповеди, и относительно того же пункта Павел говорит в Рим. 3: «Мы утверждаем Закон верою», то есть, когда посредством веры мы привиты ко Христу, наше послушание угодно Ему, и наша любовь к Богу началась.

Следовательно, ко всем словам Закона добавляется Евангелие. «Если хочешь войти в жизнь, соблюди заповеди», то есть, согласно гласу Евангелия или сообразно духу Евангелия, который оно добавляет. Ты неспособен начать любить без познания Христа и без Святого Духа. Равно как и наше послушание угодно Богу не потому, что оно удовлетворяет Закон, а благодаря Посреднику, и все же это начало необходимо, как и Павел говорит: «Только бы нам и одетым  не  оказаться  нагими»  (2  Кор.  5:3).  Также  и Христос изрекает в Матф. 5:20: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Фарисеи учили внешней дисциплине. Однако глас Евангелия, говорящий о покаянии, добавляет нечто большее; праведность благочестивых людей должна изобиловать и иметь превосходство в следующих шести областях: покаянии, вере, обновлении духа, истинном поклонении, продвижении в нашем призвании и сопротивлении дьяволу. Ибо этот новый свет и является началом вечной жизни, которая есть и будет тем видом жизни, тем видом мудрости и праведности, которых требует Закон, то есть полным познанием Бога и чистой любовью к Нему. Посему в Иер. 31:33 написано: «Вложу Закон Мой во внутренность их», то есть воспламеню истинный свет и послушание во спасение, которые станут для них вечной мудростью и праведностью.

XV

Прощайте, и прощено будет вам (Матф. 6:14): следовательно, наш прощающий дух заслуживает отпущения грехов.

Я отвечаю: Это изречение проповедует покаяние, как и многие изречения у пророков: Ис. 1:16-18: «Перестаньте делать зло… если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю»; 58:7-8: «Раздели с голодными хлеб твой… и слава Господня будет сопровождать тебя». Эти и подобные изречения включают в себя две части: первая — слово заповеди, повелевающее нам исправить наши пути, а вторая — обетование об отпущении грехов. Итак, касательно обетования нам надлежит слушать Евангелие. Исаия не говорит, что нам следует перестать делать зло, и нам будет дано отпущение грехов по причине наших добродетелей. Напротив, в другом отрывке он ясно говорит о Христе: «Воистину Он взял на Себя наши немощи» (Ис. 53:4).

Итак, в этом изречении: «Прощайте, и прощено будет вам», первая часть представляет собой заповедь. Вторая часть содержит обетование; однако здесь нет дополнения, гласящего, что вам отпущены ваши грехи по причине вашего прощающего духа. Напротив, если бы было добавлено это условие, то тогда данное обетование стало бы сомнительным, как это можно легко уразуметь. Таким образом, когда мы слышим это обетование, наш разум должен смотреть на учение касательно отпущения грехов, которое обетуется даром, ради Христа. Это означает, что требуется деяние, а именно, наш прощающий дух, подобно тому как наши иные дела угодны Богу, как сказано выше, не потому, что в нашем разуме нет ничего злого, а потому, что благочестивый ум сопротивляется злым желаниям и ненависти вследствие заповеди Божьей и ради гармонии в Церкви, и ему известно, что такое поведение угодно Богу ради Христа.

Почти та же самая мысль находится в Дан. 4:24: «Освободись от грехов праведностью и милостынями к бедным, и будет очищение от твоих беззаконий». Все это высказывание проповедует покаяние, причем первая часть требует исправления путей и говорит не только лишь о милостынях, а о всецелом обращении: «Освободись от грехов через праведность», то есть стань праведным, признай истинного Бога, явившего Себя в Своем Слове, которое Он дал Своему избранному народу, пообещав отпущение грехов ради грядущего Господа. Вследствие этого твое правление также станет праведным; тебе надо быть усердным в твоем правосудии, возбранять зло, наказывать преступников, защищать правых, не быть жестоким по отношению к Церкви и народу Божьему. Перечислив, в конечном итоге, все обязанности справедливого и благодетельного правления, он затем добавляет: «Давай милостыни бедным», то есть твори бедным благо. Эта первая часть представляет собой глас Закона, который повелевает царю обратиться.

Вторая часть: «и будет очищение от твоих беззаконий», является обетованием, которое надо принять верой. Таким образом, когда Он изрекает обетование, Он требует также веры, посредством которой мы веруем, что Бог дает Свое обетование из милости, а не по причине нашей пригодности. Это не было также неким мимолетным наставлением, ибо когда царь спросил, как Даниил мог знать волю Бога и на каком основании он мог с уверенностью утверждать о том, что грехи воистину отпускались, Даниил без малейшего колебания истолковал данное Богом обетование о будущем освобождении, а также о вечной жизни, и указал на то, что это обетование относится и к язычникам. А потому он не заповедовал никаких церемоний, дабы тем самым показать, что примирение дано не ради Закона, а ради обетования.

Итак, хотя это повествование в Книге пророка Даниила является кратким, все же обетование об отпущении грехов как таковое наставляет благочестивого читателя касательно всеобщего обетования о примирении и вечной жизни. И вдумчивый читатель уразумеет, что это повествование в Книге пророка Даниила согласуется с Евангелием. Первая часть трактует предписания относительно исправления жизни человека, а вторая часть представляет собой обетование, которое надлежит принимать верой и которое убеждает нас в том, что мы приняты милостью Бога. Для благочестивых людей эти пункты ясны и надежны и совершенно лишены софистики. Используя эту историю, я не преследую цель поддержать мнение о том, будто добрые дела заслуживают отпущения существующих грехов, хотя Даниил на самом деле говорит не только об освобождении от наказания, но, прежде всего, о снятии вины. Однако Писание часто говорит об освобождении от наказания в этой жизни, например «милостыни избавляют от смерти» (Товит 4:11 и 12:9), то есть, давая милостыню, мы заслуживаем того, чтобы нас не подстерегали опасности. Почитание отца своего тоже приводит к умиротворению относительно вашего греха, а именно, в той мере, в какой это относится к существующему наказанию, и если вы будете добры к своим родителям, учителям, наставникам Церкви, Бог также смягчит ваше наказание.

XVI

Величайшая добродетель оправдывает более всего: любовь есть величайшая добродетель: следовательно, любовь оправдывает более всего.

Я отвечаю: Большая посылка касательно праведности Закона истинна, то есть, если бы мы исполняли Закон удовлетворительно, мы были бы праведными благодаря нашим добродетелям, и величайшая добродетель оказала бы этому наибольшее содействие, так что мы можем воистину сказать о Христе, что Он праведен отчасти по причине Своей совершенной любви. Но оттого, что мы не удовлетворяем Закон, мы приняты Богом ради Посредника, а не по причине нашей собственной пригодности или наших собственных качеств. Следовательно, большая посылка относительно нашего примирения недействительна. Величайшая добродетель примиряет более всего; в действительности примиряет только Посредник. Пылать любовью к Богу — самая великая добродетель из всех существующих, однако даже возрожденные и те, которые сделали немалые успехи, едва ли верят в то, что в них была зажжена хотя бы малая искра, поскольку в их собственном разуме вера ведет войну с сомнением, а дьявол расстраивает их поклонение Богу разными ложными идеями; так что в нашем сердце любовь к Богу все еще слаба, как мы можем почувствовать это в наших молитвах, в которых наше сердце либо верует, что оно беспечно, либо даже избегает Бога, а нечестивые желания и любовь к удовольствиям, славе и нашей собственной жизни просто захватывают нас.

Таким образом, несмотря на то, что любовь к Богу должна существовать в нас, мы все же признаем нашу чудовищную немощь и знаем, что Бог принял нас как личность, что Он слышит нас, что наша личность праведна,   то   есть   она   считается   принятой   Богом   ради  Посредника, верой. Итак, одно дело говорить о примирении и Божьей милости по отношению к нам; другое дело — без основания приписывать эти добродетели самим себе. Ибо нет никакого сомнения в том, что любовь является величайшей добродетелью: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим…». Но где же это жгучее пламя любви? В святых горит лишь искра, но и ее весьма трудно удержать. Если мы рассмотрим эти пункты, то поймем яснее, почему надлежит говорить о том, что мы оправданы верой. Если же кто-то желает сравнить эти добродетели и рассмотреть отдельные определения каждой из них, то из этого можно извлечь некую пользу. Первой добродетелью является вера, которая состоит в познании Слова Божьего и в согласии с обетованием благодати. Существует также доверие, посредством которого ради Христа мы определяем, что Бог благосклонен к нам, поэтому мы можем опираться на эту уверенность. Следовательно, познание полагается на  обетование,  а  доверие  успокаивает  наше  сердце  ради Посредника. Затем следует любовь. Ибо прежде всего должно прийти познание Божьей милости, поскольку сердце воистину ощущает ярость Божью и в который раз признает верой, что Бог благосклонен к нам ради Христа. Этот свет изгоняет прочь тьму утверждений эпикурейцев и академиков, и наш разум с помощью Святого Духа определяет, что Бог действительно заинтересован в нас и что Он принял нас. В результате сердце начинает подчиняться Богу, и зарождается любовь к Богу. Однако в этой жизни в нас отнюдь не возгорается тот вид пламени, который должен возгореться во имя любви к Богу, но имеется лишь некая мера начатков послушания, посредством которого сердце на самом деле подчиняется Богу и радуется в познании Его и в послушании Ему. Как сказано в гимне в Лук. 2:14: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение». Так, дабы неким образом указать на то, какой  должна  быть  наша  любовь  к  Богу,  Иоанн  говорит в 1 Иоан. 5:3: «Это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его». К этим добродетелям мы добавляем, в-третьих, надежду, которая воистину является предвкушением грядущего избавления, обетованного Богом. Надежда имеет два отличия от веры. Первое различие является важным и заслуживает внимания. Вера полагается на обетование и присваивает Посредника нам. С надеждой дело обстоит по-иному, ибо она ожидает будущего исхода. В связи с этим нетрудно понять, почему неверно говорить, что мы оправданы надеждой, поскольку целью надежды не является указать на Посредника или обрести Его, подобно тому как мы говорим, что мы оправданы верой. Второе различие состоит в следующем: вера принимает уже существующее благодеяние, существующее примирение, без которых не может быть взывания к Богу. Надежда же заранее предвкушает грядущие события, обетованные Богом.

XVII

«Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (Лук. 7:47): следовательно, отпущение грехов имеет место по причине любви.

Я отвечаю: Есть два вида отпущения грехов. Первый вид — отпущение личное, направленное к совести, борющейся с гневом Божьим. Нам надлежит уразуметь, что при этом отпущении грехов прощение принимается посредством  веры,  а  не  благодаря  нашим  добродетелям.  Так, Христос говорит: «Вера твоя спасла тебя» (Лук. 7:50). Наша вера полагается не на нашу любовь, а только лишь на обетованную милость, как это очевидно. Ведь любовь не способна существовать, если не будет принято отпущение грехов. Второй вид отпущения грехов — публичный, перед Церковью. Это имеет место в результате совершения добрых дел, которые являются свидетельством обращения человека; так и Христос объясняет здесь фарисею, почему Он принял эту женщину, а именно, потому, что имелось явное свидетельство ее обращения.

Все это описание представляет собой картину Церкви. Всегда существует две общины. Первая — лицемерная, преисполненная самомнения ввиду данной ей власти и своей репутации праведности, поскольку она тщательно соблюдает учение о дисциплине и Законе. И хотя эта община не придерживается Евангелия, все же по причине того, что она имеет власть в Церкви, Христос восседает за ее столом, то есть Он пользуется ее трибуной как местом для проповеди. Вторая община та, которая слушает Евангелие, искренне раскаивается и с истинной верой   взывает   к   Богу,   которая   признает   Сына   Посредником и провозглашает Евангелие. Несмотря на то, что первой группе свойственно внешнее проявление дел, все же именно второй общине Христос воздает в этом отрывке похвалу за их любовь, любовь, которую захватили лицемеры, незаконно присвоив себе праведность Закона. Однако Христос передает эту почесть этой бедной женщине: ведь праведность Закона угодна именно здесь, где имеется истинное познание Христа. И в этой общине присутствует истинное поклонение, то есть покаяние, вера, истинное взывание к Богу, любовь, целование и омовение ступней Христа, то есть украшение и защита служения Евангелия и непременное усердие в делах Церкви, в исповедании и трудах переносящее опасности и ненависть [некоторых людей] к учению. С другой стороны, лицемеры лишены покаяния или страха Божия, так как они полагают, что они праведны благодаря своему собственному поведению или своим собственным церемониям. Они также не имеют веры, поскольку либо уповают на свою собственную праведность, либо пребывают в сомнении. В них отсутствует любовь, потому что любовь к Богу и истинное поклонение не могут существовать, если сначала не будет познания отпущения грехов. Они не почитают Евангелие, но напротив, стараются либо уничтожить, либо подавить его. В данном отрывке Христос предлагает благочестивым людям Свое утешение, Он решительно опровергает фарисея и отнимает у него всю похвалу за его праведность, дабы указать на то, что Он защищает Свою Церковь от несправедливых суждений общины лицемеров.

Если же эта идея двоякого отпущения грехов вам не нравится, используйте другую иллюстрацию. Здесь может быть предложена идея о синекдохе. Многие ее грехи были прощены ей потому, что она была обращена. Подобные изречения встречаются во многих местах, и все же синекдоху надлежит истолковывать. Хотя необходимо, чтобы многие аспекты обращения шли рядом — покаяние, вера, любовь или благое намерение, — тем не менее, отпущение грехов дано не по причине нашей пригодности, а посредством милости, которая удерживается верой. Это истолкование взято из высказываний Павла по поводу выражения «даром, верою ради Христа».

XVIII

Вечная жизнь названа вознаграждением: следовательно, мы должны обрести ее благодаря нашим делам.

Мой ответ весьма краток: Вечная жизнь является вознаграждением потому, что она приносит благословения даже в том случае, если она дана по иной причине, а именно, ради Христа. Так же как и наследство является вознаграждением сыну, даже если оно отходит к нему по иной причине. Этот ответ краток и прост, и он отводит возражения наших противников, которые вне всякой меры преувеличивают слово «вознаграждение» и извлекают из него некоторые смехотворные умозаключения, касающиеся, например, помещения дел и вознаграждений в сферу рынка либо уравнивания цены и вознаграждения. Таким образом, они выдвигают понятие уравнивания нашего послушания с нашей вечной жизнью и говорят о послушании как о заслуге по достоинству(meritum de condigno); они воображают, что люди способны удовлетворить Закон, и смешивают все это с излишними делами. Однако они ничего не говорят о вере,  которая  взирает  не  на  нашу  пригодность,  а  на Посредника, и которая принимает отпущение грехов и наследование вечной жизни ради Христа. Напротив, они учат противоположному, когда говорят, что упование — это предвкушение вечной жизни, исходящее из наших собственных заслуг. В результате слово «заслуга» повлекло за собой множество споров, и Бернард, не сумев разрешить эту проблему, в конце концов сказал: «О слове ‘‘заслуга’’ достаточно знать то, что заслуги недостаточно». Так, познание своей собственной немощи заставило его искать прибежище во Христе.

Таким образом, наше истолкование данного вопроса является простым. Мы говорим, что для спасения необходимы покаяние, вера, начатки послушания или любовь; тем не менее, поскольку в нашей плоти все еще присутствует великая тьма и немощь, которые противоречат закону Божьему, мы должны признать изречение Давида: «Не оправдается пред Тобою ни один из живущих». Нам надо бежать ко Христу, чтобы определить, что вечная жизнь дана раскаивающимся и верующим ради Него. Он Сам говорит это: «Воля Отца есть та, чтобы всякий, верующий в Сына, имел жизнь вечную» (Иоан. 6:40). Это безумие — воображать, что возрожденные способны удовлетворить закон Божий, и что они, следовательно, безгрешны. Таким образом, дабы наше упование на вечную жизнь оставалось крепким, нам надлежит знать, что вечная жизнь дана раскаивающимся и верующим ради Христа.

Между тем, поскольку Бог принимает наше послушание, хотя наши добрые дела не заслуживают отпущения грехов и унаследования вечной жизни, все же они действительно заслуживают других телесных и духовных вознаграждений как в этой жизни, так и грядущей, как говорит Христос: «Велика ваша награда на небесах» (Матф. 5:12). То, что я сказал, доставит удовольствие мудрым и благочестивым умам.

Истинен и такой ответ: Изречения «наградой будет вечная жизнь» (Матф. 5:12) и «каждый получит соответственно своим делам» (2 Кор. 5:10) являются утверждениями Закона, которые ведут речь как о праведности, так и о нашей собственной пригодности. И все же вера, принимающая примирение, определяет, что мы неугодны Богу по какой-либо иной причине или в силу наших добродетелей, поскольку никто не удовлетворяет Закон, и в этом нашем немощном естестве все еще пребывает множество грехов. Необходимо добавить истолкование из Евангелия, которое побуждает нас к осознанию того, что заслуга является вознаграждением, однако мы должны понимать, что примирение дано не благодаря нашей пригодности, и что  наши  начатки  послушания  сами  по  себе  не  угодны Богу, ибо они угодны в примиренных ради Посредника. Вознаграждение за добрые дела следует только лишь после этого примирения.

Однако мы должны разрушить аргумент, выдвигаемый некоторыми, будто люди станут нерадивыми и ленивыми по отношению к благодеянию, если мы отнимем у них идею заслуги. Я говорил выше о том, что причины необходимости и обязательности добрых дел являются гораздо более серьезными, чем эта. Кроме того, нам надлежит настаивать на различии в обетованиях. Обетование о примирении и вечной жизни является безвозмездным обетованием, в то время как обетования, принадлежащие Закону, представляют собой дополнения, выдвигаемые ради добрых дел, например следующее обетование: «Подающий чашу воды не потеряет награды своей» (Матф. 10:42). Таким образом, несмотря на то, что добрые дела не заслуживают примирения и не являются ценой вечной жизни (ибо им должно предшествовать примирение, дабы наше послушание могло быть угодным Богу), они действительно заслуживают  некоторых  вознаграждений,  о  чем  мы  уже  говорили.

Кроме того, сказанное касательно лености следует опровергнуть, подняв вопрос об опасности сомнения. Если мы должны сомневаться относительно вечной жизни (ведь именно в это нас побуждает верить учение об этих пунктах касательно заслуг), то сомнение еще более ослабит наше усердие к благодеянию. Однако я пройду мимо этого пункта. В человеческом разуме царит великая тьма и ужасающая немощь. Очень немногие люди понимают, что значит служить Богу. Но благочестивые обладают некоторой мерой света. Они благодарят Бога, Который принял нас к Себе ради Своего Сына, за то, что ради Посредника Он дал Свое одобрение этому нашему немощному и испорченному послушанию и украсил его наградами, а также пробудил в нас желание упражняться в вере и добрых делах. Ибо только пребывая в этих упражнениях можно с легкостью судить об этих вопросах.

Я в полной мере обсудил это разногласие касательно оправдания или примирения. И хотя многие люди противоречат этой позиции, задачей благочестивого ума является рассмотрение того, что же реально входит в подлежащий обсуждению вопрос, дабы о нем можно было судить с наибольшей легкостью, дабы предупредить об опасности Церковь всех времен и тщательно рассмотреть опыт святых. Мы говорим, что покаяние необходимо, и добавляем: люди должны веровать в то, что отпущение грехов дано даром ради Сына Божьего, а отнюдь не по причине нашей собственной пригодности. Также разум не должен стать жертвой сомнения, но должен в вере побеждать сомнения. Далее мы говорим о том, что необходимо быть начаткам послушания, но что это не удовлетворяет закон Божий, а в примиренных людях угодно Ему ради Посредника; в возрожденных действительно остаются грехи, однако нам надлежит отличать грехи, совершаемые вопреки совести, от тех грехов, которые остаются в святых. Ибо мы говорим, что благодать потеряна в том случае, если закон Божий нарушается вопреки совести. Эти идеи не только верны, но они на самом деле пребывают в гармонии с единодушным мнением всех святых с самого начала.

Помыслите о Давиде, которого обвинил Натан. Давид признает ярость Божью, он воистину пристыжен и глубоко опечален. Но когда он слышит Евангелие: «Господь снял с тебя грех твой», он руководствуется этим словом и не думает о том, что он имеет отпущение своего греха по причине своих добродетелей. Напротив, он верует этому слову и понимает обетования, данные отцам, он сопротивляется своему сомнению и побеждает в вере. Что же происходит дальше? Приходит ли он впоследствии к заключению о том, что он удовлетворяет закон Божий? Нет, он признает, что его немощь весьма далека от совершенства Божьего Закона. А потому он говорит: «Не оправдается пред Тобою ни один из живущих» (Пс. 142:2), и ему известно, что лишь через милость эта праведность доброй совести угодна Богу в примиренных людях, ибо он изрекает: «Велик мир у любящих Закон Твой» (Пс. 118:165).

Наш разум должен с усердием отметить эти изречения, которые постоянны и неопровержимы и пребывают в гармонии с единодушием святых всех времен. Также не составит труда опровергнуть направленные против них аргументы, если мы будем держать эти пункты перед глазами и применять их в наших повседневных молитвах. Потому как не может быть никакой истинной молитвы, если мы не понимаем учение о вере. Ибо мы должны приступать к Богу с уверенностью в Посреднике: Рим. 5:1: «Чрез Него получили мы доступ…» и Евр. 4:14 сл.: «…имея Первосвященника… да приступаем с дерзновением».

[Locus XV.] Различие между Ветхим и Новым Заветами

[Текст Меланхтона]

Есть одна непрекращающаяся Церковь Божья, которая существовала от сотворения человека и изречения обетования после грехопадения Адама вплоть до настоящего времени, однако распространение учения Церкви происходило в разных местах и под различными видами правления. Полезно рассмотреть в хронологическом порядке историю и свидетельства, в которых Бог явил Себя от самого начала и показал Свою ярость против греха, и провозгласил Свою милость тем, которые обратились к Нему. Ибо, дабы мы знали, что учение Церкви есть единственное, первое и истинное учение, Бог в своем особом благословении пожелал, чтобы эта непрекращающаяся история была записана и сохранена изначально, и в эту книгу, написанную в результате труда патриархов и пророков, Он добавил свидетельства и факты великих чудес, дабы мы уразумели, откуда и каким образом это учение Церкви распространилось от начала времен. Однако впоследствии возникли религии язычников, которые, отойдя от первоначального учения, повсеместно и безбожно измыслили новых богов и новые формы поклонения. Греки и другие писатели, которые придерживались своих религиозных убеждений, также не знали истинного Бога, но повседневно измышляли ужасные формы распущенности, иногда имея дело с Бахусом, а иногда — с Дианой.

Таким образом, нам следует уразуметь, что великое благословение Божье состоит в том, что Он дал Своей Церкви надежную Книгу и сохранил ее для нас, и вокруг нее собрал Свою Церковь. В конечном итоге Церковь — это народ, который принял эту Книгу, который слушает, изучает и хранит ее учение как свое собственное в своей богослужебной жизни и при управлении своей моралью. Следовательно, там, где эта Книга отвергается, Церкви Божьей не существует, как в случае с мусульманами; или там, где ее учение подавляется, или излагаются ложные истолкования, как это произошло среди еретиков. Посему нам надлежит читать эту Книгу и размышлять над ней, дабы сохранить ее учение, как нам часто повелевается касательно ее изучения, например в 1 Тим. 4:13: «Занимайся чтением»; Кол. 3:16: «Слово Христово да вселяется в вас обильно». Святой Дух свидетельствует, что Его воля заключается в том, чтобы учение и божественные свидетельства были записаны, например: «Напишется об этом для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа» (Пс. 101:19).

Посему нам следует любить и поощрять изучение этой дарованной Богом Книги. Во-первых, нам надлежит знать ее содержание и то, что во всей Книге заключено два вида учения: Закон и обетование благодати, которое подобающе названо Евангелием. Это различие является светом для всего Писания, и об этом различии учили еще до Моисея.

Закон — это познание, заложенное в разум человека при сотворении, которое учит, что есть один Бог, Творец сущего, и что мы должны поклоняться Ему и выказывать Ему послушание в соответствии с различием между тем, что благородно, и что постыдно и подлежит наказанию, которое Сам Бог внушил нашему разуму. Ибо образ Божий был в человеке, и этот образ являлся надежным и несомненным познанием Бога и познанием Закона, и в его воле пребывало обращение к Богу. И хотя после грехопадения воля отвратилась от Бога и познание в его разуме омрачилось, все же осталось познание того, что по отношению ко греху существует вечный и неизменный суд Божий, который свидетельствует, что Бог гневается на грех.

Однако после грехопадения обетование о примирении не является познанием, вложенным в наше естество, но представляет собой голос, явленный из сокровенного лона Отца, прежде неведомый никакому творению, посредством которого Бог свидетельствует, что Он действительно принимает людей в Свою благодать, что Он разрушит грех и смерть и что Он восстановит праведность и жизнь ради грядущего Семени жены. Провозглашение Его рождения началось в раю. Голос Закона — это обвинение нашего непослушания. Однако обетование было таково: «Семя жены поразит голову змея». После этого появились такие патриархи, как Адам, Сиф, Енох и другие, которые, руководствуясь законным призванием Бога, исполняли священнослужение и распространяли истинное учение.

Закон, запрещающий убийство, был нарочито возвещен Каину в проповеди, а позже — Ною в повторном слове. В раю был освящен Закон, запрещающий разные похоти, а затем было приведено свидетельство касательно суда Божьего посредством Потопа и разрушения Содома. Также и обетование постепенно становится яснее, как, например, Аврааму было сказано: «Благословятся в семени твоем все народы» (Быт. 22:18).

Итак, что же мы, строго говоря, именуем Ветхим и Новым Заветом? Ибо всегда было необходимо возвещать и Закон, и Евангелие, и голос каждого из них является непрестанным служением в Церкви. Я отвечаю: Ветхий Завет в наиболее подобающем смысле является обнародованием Закона или соглашением, согласно которому израильтяне были привязаны к Закону и к этой форме гражданской жизни с той целью, чтобы посредством этого гражданского порядка сохранять и распространять обетование о грядущем Мессии, и по этой причине в этом народе существовала также истинная Церковь избранных.

Мы должны тщательно рассмотреть эту цель, которую не удалось уразуметь несведущим людям среди народа Израилева, ибо они впали в три заблуждения:

1. Так же, как они рассматривали обетование о земле как право на владение определенным участком недвижимости, а определенное управление как нечто чисто физическое, они верили в то, что обетованный Мессия приумножит эту земельную площадь и укрепит ее. Они не поняли, что Он был послан стать жертвой, уничтожить грех и смерть, и что через это управление или народ Он дарует верующим праведность и вечную жизнь.

2. Они не уразумели главных причин обнародования Закона. Ибо он был дан не только в качестве гражданского закона, которым должен был руководствоваться этот народ, но чтобы мог звучать глас Божий, данный посредством надежного и ясного свидетельства, чрез который был явлен суд Божий как нечто вечное и неизменное в своей позиции по отношению ко греху, дабы люди, уразумев ярость Божью, искали обетования о Мессии. Однако подавляющее большинство находилось в полном неведении касательно этого и полагало, что Закон является лишь вопросом гражданского послушания, и что Закон Божий удовлетворяется таким внешним послушанием. Они не осознавали внутренних грехов или сомнений относительно ярости и милости Бога; они не знали подлинного стыда или пылкой веры и любви; они не уразумели упования на Бога в своих молитвах о божественной помощи или своих сомнений относительно того, действительно ли Бог принимает их молитвы. У них было бесчисленное множество ошибочных мнений. Они верили в то, что многие из этих вещей не были греховными и не противоречили Закону Божьему.

3. Они полагали, что грехи и промахи возмещались жертвоприношениями и что они заслуживали отпущения грехов, убивая тельцов или исполняя иные церемонии. Следуя такому мнению, они свершали жертвоприношения; они даже измышляли новые виды жертв или заимствовали их у язычников. Они приносили в жертву своих собственных детей, с тем чтобы заслужить большее количество благ во время серьезных напастей. Человеческая слепота склонна к подобным заблуждениям, а потому она воображает, что Богу частично угодны дела, созданные нами самими на основании нашего воображения. Эти три заблуждения были широко распространены среди этого народа.

Тем не менее, в этом определенном гражданском порядке Бог всегда сохранял истинную Церковь, то есть собрание истинно верующих, как говорит Исаия в 1:9: «Если бы Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом». Истинная Церковь подвергала критике заблуждения и призывала обратно к истинному поклонению Богу; она учила, что этот гражданский порядок был учрежден для того, чтобы существовало определенное и надежное место для Церкви вплоть до прихода Мессии, дабы в этом месте одновременно сохранялось и повсеместно распространялось обетование. Церковь также свидетельствовала о том, что Мессия послан, дабы принести жертву за грех и наделить праведностью и вечной жизнью, а отнюдь не земным господством в этой смертной жизни.

Кроме того, Церковь учила касательно Закона, что внешнее послушание и дисциплина не удовлетворяют закон Божий и не угодны Ему, если сначала не будет положено истинное основание, то есть, чтобы мы знали обетование о Мессии и ради Него принимали отпущение грехов и примирение. В своем поклонении они учили, что ради этого Мессии Бог воистину принимает их и слышит их молитвы. Посредством этой веры они учили о том, что в сердце должны быть начатки послушания этому Закону, то есть утверждениям Десяти Заповедей о любви, поклонении и страхе Божьем.

То же самое они провозглашали касательно церемоний, то есть что они даны не для того, чтобы быть ценой для отпущения грехов, но дабы они были знаками грядущего Мессии, свидетельствами их вероисповедания и упражнениями, которые служили наставлением в вере и поклонении; они не имели ценности, если сначала не было положено основание того, что они знают обетование о Мессии и получили отпущение грехов, и что наличествовали начатки послушания первой части Закона, а именно, Десяти Заповедям.

Что же касается третьей части Закона, то есть судебных аспектов, они учили, что гражданский закон был угоден Богу, если было положено истинное основание, а именно познание об обетованном Мессии и принятие отпущения грехов, и начатки в сердце первой части Закона, то есть Десяти Заповедей, дабы были также исполнены упованием на божественную помощь для прославления Бога, любви к нашему ближнему и исполнения гражданских обязанностей, но отнюдь не так, как Александр, Сулла Марий и другие исполняли законы: с презрением к Богу и единственно ради своей собственной власти и своих целей.

Именно так пророки указывали на обетование и на использование Закона и, с другой стороны, нападали на суеверия, как мы читаем в Иер. 7:22: «Отцам вашим Я не давал заповеди о всесожжении и жертве»; Пс. 50:18: «Жертвы Ты не желаешь». Эти и подобные отрывки, казалось бы, открыто противоречили Закону и давали повод безбожным царям и священникам, вооруженным ссылкой на Закон, жестоко преследовать пророков. Однако волей пророков было то, чтобы церемонии не заповедовались до тех пор, пока к ним не присоединялось познание о Мессии и упование на Него, и покаяние, или, как сказано в обыденной речи, чтобы церемонии не совершались просто как формальность (ex opere operato) и не сопровождались другими заблуждениями, которые измыслила несведущая толпа.

Тот факт, что это учреждение гражданской структуры Моисеем воистину именуется Ветхим Заветом, подтверждается такими изречениями, как: Гал. 4:24 сл.: «Это два завета: один от горы Синайской, рождающий рабство», то есть привязывающий людей к этой гражданской структуре, которая, хотя и была великим благословением (потому как некоторым было полезно знать о том, что там находилась Церковь), все же порождала рабство, то есть еще не было познано высочайшее благо, новая вечная жизнь, на которую следовало указывать как на истинную свободу в Новом Завете. Однако существовало служение Закона, проповедующее гнев Божий по отношению ко греху и принуждение к послушанию, наставляющее людей определенным образам и теням касательно грядущих благословений.

Так, Евр. 7 указывает на то, что ветхий завет был упразднен, поскольку он был немощен и бесполезен. Он не говорит об обетовании о грядущем Мессии. Этот завет не был бесполезным для патриархов, но Закон был немощен и бесполезен, так сказать, для оправдания или уничтожения греха и смерти, ибо именно это было целью Закона. Хотя великую пользу приносил тот факт, что для Церкви было отведено определенное место на земле, и что были учреждены прекрасная гражданская структура и внешняя дисциплина, все же все эти блага оказались вещами преходящими, подверженными смерти, и к тому же они не были праведностью или вечной жизнью.

Иер. 31:31 сл. ясно называет ветхий завет союзом, который был заключен в то время, когда этот народ выводился из Египта, и он весьма искусно разграничивает Ветхий и Новый Заветы. Ветхий был обнародованием внешнего закона и провозглашением суда по отношению ко греху; это являлось учреждением политического устройства с тем, чтобы для Слова и свидетельств Бога имелось определенное место. Однако Новый Завет был не внешним обнародованием Закона, а новой и вечной жизнью, светом и праведностью, в то время как Закон горел ясным пламенем в сердцах [благодаря упразднению] смерти и греха. Иеремия освещает все возможности нового завета, как это делают многие пророки, говоря о благословениях Мессии; и они наставляют не только относительно начального, но и полного восстановления человеческого естества. Таким образом, между Новым и Ветхим Заветами существует ясное различие, поскольку Новый Завет ведет речь о небесном и совершенном естестве, свободном от всего злого; и всем этим наделено наше ветхое естество, которое было подчинено Закону и смерти.

Здесь нам следует также сослаться на присваиваемые названия. Ветхий Завет получил свое название как по отношению ко времени, так и по причине субъекта, ибо обнародование Закона во временном отношении предшествовало восстановлению нашего естества — того, что начинается с воскресением Христа и должно завершиться тогда, когда вся Церковь будет воскрешена и украшена Его славой. Во-вторых, он назван «ветхим» по причине субъекта, поскольку это ветхое естество подавлено судом Закона и его надлежит сдерживать посредством дисциплины Закона. Так же, как в этой жизни пребывает наше естество, пребывают Закон и то ужасное бремя, которое Закон разоблачает  своими  проклятиями,  то  есть  вечная  ярость Божья пребывает до тех пор, пока через Евангелие не принимается отпущение грехов. Кроме того, пребывают также серьезные бедствия, являющиеся Божьей карой за грехи всех людей, находящихся как за пределами Церкви, так и внутри нее. Развязываются войны, приходят болезни, бедность, опустошение, изгнание, люди сталкиваются с оскорблениями, предательством, изменой со стороны друзей и, в конечном итоге, переживают бесчисленные скорби. Нам следует знать, что эти наказания не происходят по воле случая, но означают непрестанный глас Закона, который увещевает это наше жалкое естество касательно вечной ярости Божьей, сдерживает и обуздывает наше естество, дабы мы не думали, что в результате разрушения гражданского  устройства  Моисея  более  недейственны  суд Божий и Его проклятия. Нет сомнения, что благословение и избавление начинаются в тех, которые веруют в Евангелие и которые, таким образом, освобождены от вечной ярости Божьей; однако до тех пор, пока остается ветхая испорченность нашего естества, остаются также и наказания.

Ибо голос морального закона и проклятия явлены не только людям того времени, — свидетельство и суд Бога по отношению ко греху должны иметь место повсюду против всего человеческого рода. Таким образом, Ветхий Завет именуется бременем, потому что он поражает все ветхое естество не только безбожников, но и святых вплоть до их полного избавления. Однако в Евангелии святым предлагаются утешение, помощь и смягчение наказания, а проклятие, в некоторой степени, уничтожается. Безбожники же погибают в соответствии с проклятием, лишенные избавления; так, даже многие весьма выдающиеся люди погибли ужасным образом, раздавленные как бедствиями этой жизни, так и вечной яростью Божьей, такие как Саул, Помпей, Цезарь, Красс и Катон, которые ежедневно предстают перед нами как примеры мировой истории. Ибо поскольку человеческое естество виновно, оно раздавлено проклятиями Закона.

На основании приведенных мною цитат мы можем в достаточной мере понять, каким образом взаимно согласовывается терминология Ветхого и Нового Заветов, если мы учтем время обнародования Закона и деяние полного восстановления нашего естества, особенно если мы обратим внимание на тот факт, что наше ветхое естество подавлялось и сдерживалось вплоть до полного его восстановления. Когда мы поймем это, мы должны будем осознать, что наши бедствия являются свидетельством о Законе, посредством которого нас наставляют касательно ярости Божьей, дабы мы стремились к Мессии; нам следует также осознать, что на нас надета узда для сдерживания этого нашего ветхого естества.

Новый Завет провозглашает отпущение грехов, дарует вечную жизнь и наделяет новой праведностью наряду с уничтожением греха и смерти ради Христа-Посредника. Когда этот завет называют новым, мы подразумеваем под этим начало всего этого в каждом провозглашении Евангелия, с момента изречения обетования, а также понимаем, что это приводится в исполнение во всей Церкви, когда она воскрешается из мертвых и одевается в вечную славу.

Апостолы наблюдали пример этой великой славы над своими головами и над головами своих товарищей, когда они стали свидетелями вознесения воскресшего Христа. Ибо они увидели, что смерть полностью уничтожена, они увидели новое естество, сияющее божественным светом, новую праведность и жизнь. Иеремия говорит так о новом послушании, включая не только проповедование Евангелия вплоть до воскресения, но и совершенное блаженство: 31:33-34: «Вложу закон Мой в их сердца, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат — брата и говорить: познайте Господа, ибо все сами будут знать Меня… потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более». Здесь Он, казалось бы, противоречит Себе, ибо сначала Он говорит: «Я заключу новый завет», однако эти заветы заключаются с учетом определенной терминологии и произносятся на языке богослужения или служения, через которое Бог являет Свою волю, и зачастую в других местах сказано, что в новом завете должно провозглашаться новое слово. Например, Ис. 61:1: «Дух Господа Бога на Мне благовествовать нищим. Он послал Меня», но позже мы читаем в Иер. 33:34: «Уже не будут учить друг друга». Здесь Он говорит о том, что служение слова, проповедуемого человеком, закончится. Если соответствующим образом применять эти пункты, они согласуются друг с другом.

Ибо Новый Завет начинается в этой смертной жизни через служение провозглашения обетования во все века, однако он полностью завершается, когда повсюду уже пролит свет наряду с праведностью и вечной жизнью, в которой служение научения людей заповедям закончилось, и мы ликуем пред лицом вечного Бога. Между тем, хотя Новый Завет начинается среди возрожденных, все же из-за того, что еще остается наша ветхая плоть, как сказано выше, ее ужасно притесняют проклятия Закона, то есть всякого рода бедствия, дабы можно было уразуметь гнев Божий   по   отношению   ко   греху   и   устремиться   к  Посреднику, а также чтобы грех был раздавлен и наказан. Вследствие этого, как мы уже часто говорили выше, Церковь одолевают весьма серьезные невзгоды, поскольку Бог желает, чтобы особенно в Церкви была ясно видна Его ярость по отношению ко греху. Таким образом, в конце Церковь полностью сорвет с себя грех, будет освобождена от всех наказаний и украшена вечной жизнью и славой, как на это указывают следующие слова: «Грехов их уже не воспомяну более» (Иер. 31:34).

Подобным образом, во 2 Кор. 3 Павел отличает новый завет от ветхого и приносит нам важнейшее учение и сладчайшее утешение. Это учение состоит в том, что он называет ветхий завет «буквой» и «служением смерти» (ст. 6-7), то есть Законом наряду с его обвинением и осуждением человека. Однако новый завет он именует «служением Духа» (ст. 8), то есть провозглашением Евангелия, через которое дается Святой Дух, открывающий в сердце новый свет, праведность и жизнь, как об этом также сказано в Рим. 8:15: «Вы приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва, Отче!»

Когда через Евангелие мы узнаем о милости, наши умы больше не избегают Бога, а приближаются к Нему как к Отцу, а если они приближаются к Нему, им помогает Святой Дух, они молятся, они веруют и полагаются на обетования, поскольку они смотрят на Бога как на Того, Который соединил Себя с человеческим естеством посредством вечного и неизменного завета, когда Его Сын родился от девы, то есть когда в Сыне объединились две природы: божественная и человеческая, и при этом наши умы придерживаются очевидного свидетельства, указывающего на то, что Бог заботится о человеческом роде, когда они слышат, что Его Сын послан, дабы стать жертвой и творцом новой и вечной жизни, как говорит Исаия в 9:6: «Отец вечности», к которому они прибегают, чтобы найти укрытие; и таков голос Евангелия, которое есть «сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим. 1:16), то есть через эту силу Святой Дух дан наряду с начатками новой и вечной праведности.

Также добавляется следующее утешение: некто может задаться вопросом, почему пророки с таким величием праздновали славу нового завета, в то время как появившееся при апостолах собрание людей, известное как Церковь, никогда не имело такого установленного порядка, таких значительных руководителей, таких великих побед и чудес, какие можно наблюдать во время исхода из Египта и учреждения иудейского гражданского государства.

Павел дает на это ответ: вся эта слава имела место для того, чтобы были свидетельства не только в отношении гражданского правления, которому надлежало погибнуть, но и в отношении обетования будущего вечного царствования. Они учат нас верить в то, что раз уж Бог пребывал с народом, которому надлежало погибнуть, то тем более Он будет пребывать со Своим вечным Царством. Людские суды спотыкаются, когда они видят Церковь как рассеянное и блуждающее стадо без всякой человеческой поддержки, без могущественных руководителей и, в конце концов, без какого бы то ни было порядка. Такая немощь вызывает в людях раздражение и они спрашивают, какая же польза от Евангелия и от имени Христова, если они не ощущают в себе никаких новых и чудесных даров. Более того, говорят они, мы брошены посреди наших невзгод, так же как и остальные осужденные люди в этом мире.

В противовес этим сомнениям Павел приводит следующий довод: если гражданское устройство, которому суждено было погибнуть, являлось служением славы, «тем более изобилует славою служение вечного спасения» (2 Кор. 3:9), то есть оно будет действенно в тех, которые приняли Евангелие, и оно будет сохранено чудесным образом. Наши сердца страдают посреди великого множества суетных человеческих дел; мы тревожимся о Церкви, ее доктрине и разрушении ее учения. Эти опасности учат нас тому, что Церковь сохраняется отнюдь не благодаря людским планам, а божественным деяниям посреди этого великого поражения и разрушения царств. Бог желает, чтобы мы обратили на это внимание, а также чтобы мы стремились к Его покровительству, дабы наше сердце не разрывалось на части. Он дает нам обетование о том, что Его Церковь будет пребывать на земле до конца времен, так как Христос ясно говорит в Матф. 28:20: «И вот, Я с вами во все дни до скончания века». А поскольку Церковь будет пребывать, Евангелие должно быть славным, то есть действенным; Церковь должна находиться под защитой чудесных деяний Божьих; изучение богословской литературы должно сохраниться несмотря на то, что в это последнее время мира все вещи становятся более слабыми и все более приобретают неверную форму. Мы должны утешать себя этими мыслями и продолжать молиться.

У пророков во многих местах имеется несколько описаний нового завета, которые нам следует упомянуть наряду со страданиями Христа и Его благословениями, отпущением грехов и вечным Царством, то есть новой и вечной праведностью и жизнью, как говорит Исаия в 53-й главе; ср. Дан. 9:24: «Семьдесят седьмин определено для народа твоего… чтобы запечатаны были грехи… и чтобы приведена была праведность вечная». А также ст. 26: «Предан будет смерти Господь». В этих отрывках содержится краткое изложение пунктов, которые включены в Новый Завет.

И в Зах. 9:11 сказано: «Также и Ты кровью завета твоего освободил твоих узников изо рва, в котором нет воды» (Вульгата). Это изречение краткое, и у пророков есть много ему подобных, однако посредством сравнения они становятся весьма ясными. Он называет кровь жертвы «кровью завета», через которую мы должны установить и подтвердить завет касательно материй вечной значимости, то есть Крови Христа. Ибо пророки знали, что грехи не удалялись прочь кровью животных, но что эти жертвоприношения были знаками другой Жертвы. Он говорит: «Ты освободил твоих узников изо рва, в котором нет воды», то есть избавил от вечной смерти. Пленниками были Твои люди, и Ты освободил их посредством Крови, то есть посредством обетованного жертвоприношения, дабы для нас была восстановлена вечность, а именно, дабы ярость Божья была умиротворена смертью Сына Божьего. Таким образом, этот отрывок включает в себя смерть Христа и вечные благословения.

Далее, в 12-й главе Захария объясняет, какое это царство и какой особый вид деяний оно произведет. Ст. 10: «На дом Давида изолью Дух благодати и умиления [молитвы]». Здесь Он ведет речь о благах, принадлежащих новому завету. Дух благодати есть Святой Дух, Который помогает нашим сердцам, дабы они знали Его, когда они слышат Евангелие, и веровали, что они приняты в благодать, и были уверены в том, что ярость Божья действительно умиротворена. Однако впоследствии, когда они начинают познавать Его милость, они молятся, и он особенно называет это молитвой, потому что это является поклонением, принадлежащим единственно Церкви, абсолютно неведомым всем, кто не знает Евангелия.

В то время как нам даются это учение и утешение, нас наставляют в том, что мы должны молиться; это означает, что наше поклонение угодно Богу и что оно не будет напрасным. Эти и подобные описания пророков весьма полезны и наставляют нас касательно Нового Завета и его благословений, которые нам следует рассматривать близко, поскольку мы можем применять это чудесное утешение к нашим нуждам, и, следовательно, мы будем взывать к Духу молитвы.

Когда пророки говорят о новом завете, большинство из них одновременно проповедуют о настоящих и о вечных наказаниях безбожников, например Амос 9:8-11: «Вот, очи Господа Бога — на грешное царство, и Я истреблю его… но дом Иакова не совсем истреблю. Ибо вот, Я повелю и рассыплю дом Израилев по всем народам, как рассыпают зерна в решете, и ни одно не падает на землю. От меча умрут все грешники из народа Моего. В тот день Я восстановлю скинию Давидову…», то есть, между тем как Я буду собирать для Себя Церковь, в то же время Я провозглашу Мою ярость по отношению к безбожникам посредством ужасных наказаний; и когда их царства будут уничтожены, Я спасу и сохраню небольшую группу избранных. Итак, когда Иерусалим будет разрушен, а народ иудейский рассеян, посредством проповеди апостолов будет спасен остаток, и впоследствии, когда даже Римская империя будет разрушена гражданскими и иноземными войнами, все же будет собрана Церковь. И сейчас самые ужасающие действия царств и убийц являются роковыми наказаниями мира, посреди которых Бог все еще спасает Свою Церковь, и Он также прославит всю Церковь, в то время как Он ввергнет безбожников в вечные наказания.

В Ис. 65 новый завет описывается следующими словами касательно молитвы и провозглашения: «Вот Я! говорил Я народу, не именовавшемуся именем Моим» (ст. 1). Затем он говорит относительно наказаний безбожников: ст. 11-12: «А вас, которые оставили Господа… все вы преклонитесь на заклание». Тем не менее, Он также говорит: «Я спасу Церковь, и если будет найдена хотя бы одна виноградная кисть, Я не уничтожу всего места». Касательно исполнения нового завета Он добавляет (ст. 17): «Я творю новое небо…».

Эти изречения пророков надлежит изучать с тем, чтобы мы могли разграничивать начало и завершение, дабы нас не мучил печальный вид этих империй, устремляющихся  к  своему  разрушению,  и  мы  не  думали,  что  Церкви Божьей более не существует. Скорее нам следует понимать, что посреди этих ужасающих беспорядков мы все же должны искать Слова Божия и сохранять его, и что те, которые соединяются с истинной Церковью посредством своей веры, своей воли, своих молитв и своего исповедания, являются членами народа Божьего, где бы они при этом ни были, даже если они раздавлены рабством и смертью посреди ниспровергаемых царств. В настоящее время все они понимают, что благочестивым людям необходимо это утешение. Ибо даже здравых людей зачастую тревожит следующее искушение: неужели Бог полностью отверг те народы, где церковного устройства более не существует? Многие впадают в отчаяние, видя, как несколько благочестивых людей ведут борьбу в ошеломляющем состязании. Описывая подобные скорби, Осия говорит в 13:13-14 [Вульгата]: «Муки родильницы постигнут его… Я искуплю их от власти смерти. Смерть! Я буду твоей смертью». То, что он именует «муками родильницы», достаточно разумные люди могут понять, когда они тревожатся при виде турков с их грабежами и другими нападениями и волнениями во многих местах; однако сюда добавлено утешение, которое укрепит благочестивых, дабы они нашли укрытие в обетовании нового завета; «Смерть! Я буду твоей смертью», а также: «Всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоил. 2:32).

Я уже сказал, что представляет собой Новый Завет, и отметил, что нам надлежит обратить внимание на то, какие изречения говорят о начале, а какие — о завершении. Ибо этот завет именуется новым как по причине обетования, которое было дано после грехопадения, так и ввиду начала новой и вечной праведности и жизни, благословений, которые будут даны нам в своей завершенности после воскресения. Сейчас же Церковь в ослабленном состоянии нашего естества подвержена кресту, и все империи мира атакуют ее ужасающими наказаниями, и так будет продолжаться до конца. Таким образом, несмотря на то, что государство Израиля было разрушено, а вместе с ним угасли церемонии и гражданские законы, все же голос Закона, осуждающего грех, то есть глас Десяти Заповедей, всегда остается в силе, и наказания также остаются, однако в отношении благочестивых людей они смягчены.

Подобно тому как в гражданском устройстве Израиля Бог обетовал этому народу мир, если они будут подчиняться, Церковь, хотя она является малым стадом, находящимся в безнадежном положении, не имея ни власти, ни какого бы то ни было географического центра, нуждаясь в пище и крове для этой жизни, все же обладает обетованиями не какого-либо определенного местонахождения, но обрела обетование укрытия и поддержку общего характера.

Следовательно, мы должны с осмотрительностью применять примеры наказаний и благословений Израиля к нашей собственной жизни, так что, подобно тому как они осквернились идолами, похотями и иными преступлениями и были наказаны, и сейчас наказания налагаются на всех осквернившихся, поскольку суд Божий по отношению ко греху является тем же самым во все века, а приведенные примеры применимы ко всему роду человеческому как глас Закона; и они обращаются ко всем поколениям и увещевают нас покаяться. Некогда Давид, Исаия и многие другие, призвавшие Бога, были услышаны и обрели покровительство в своем призвании. Также и теперь нам следует уразуметь, что Бог приютит Свою Церковь, когда она рассеяна, как в минувшие дни Он предоставил Илии в его изгнании место для убежища в доме вдовы из Сарепты.

Тем не менее, мы должны осознавать, что существует и различие, — что нам не было обещано никакого царства, никакого особого местопребывания в этом мире, однако мы в общем знаем, что в этой жизни Бог предоставит убежище Своим церквам и даст возможность изучать Его Слово, так же как и Христу во время Его рождения был  дан  кров  в  яслях.  По  этому  пункту  Павел  говорит в 1 Тим. 4:8: «Благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей».

Полезно уразуметь, по каким причинам были даны обетования телесных благословений. Мы можем упомянуть три причины.

Во-первых, дабы опровергнуть неистовства эпикурейцев, то есть, чтобы мы не исполнились идеей того, что телесные благословения приходят к нам либо случайно, либо в соответствии с естественным порядком вещей, без всякой помощи Божьей, но дабы мы имели возможность правильно определить, что именно Бог заботится обо всех этих благах и что Бог действительно дает нам кров, правительство, дом, мир, пищу, успех в наших стремлениях. Зачастую приводится наставление, какое мы находим в Пс. 126:1: «Если Господь не созиждет дома…», а в Пс. 127:1-2 мы читаем: «Блажен всякий боящийся Господа. Ты будешь есть от трудов рук твоих»; 36:19: «Во дни голода будут сыты». Христос говорит в Матф. 6:33: «Ищите прежде Царства Божия… и это все приложится вам». Он даже заповедует нам просить о насущном хлебе, а во Втор. 8:3 сл. Бог наслал на людей нужду и дал им хлеб, дабы показать, что «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Об Исааке сказано в Быт. 26:12-13: «Сеял Исаак в земле той, и получил в тот год ячменя во сто крат: так благословил его Господь. И стал великим человек сей». Быт. 28:20: «Если Бог будет со мною, и сохранит меня, и даст мне хлеб…». В конечном итоге, повсеместно распространены свидетельства о помощи, которую Бог оказывает нашей физической жизни, дабы защитить нас и помочь нам всем необходимым.

Вторая причина того, что нам даны обетования телесного благословения, состоит в том, чтобы мы знали, что Бог защитит Свою Церковь в этой жизни. Ибо мы нуждаемся в этом утешении среди великого множества опасностей, окружающих нас.

Третья причина заключается в том, дабы наша вера и призвание укрепились в прошении и ожидании этих необходимых благ, дабы наше познание благости и присутствия Бога возрастало вместе с нашей благодарностью. Так, Павел говорит в Рим. 5:3-5: «От скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает». Когда Павел видит, находясь на корабле, что его молитвы услышаны и что все люди спасены, он, несмотря на то, что корабль разбился, признает присутствие Божье; это свидетельство еще более разожгло его веру и побудило к воздаянию благодарений.

Размышление о подобных вещах приучает и нас к молитве о телесных благословениях. Давайте и мы приучим себя воздавать благодарения. Хотя нам как личностям необходимо быть готовыми к любым бедствиям, такая молитвенная практика преследует две цели. Мы молимся за всю Церковь и за самих себя. Мы просим, чтобы вся  Церковь  не  была  уничтожена  войнами,  и  мы  молим Бога о благословениях по отношению ко всей группе во всем мире. Хотя зло не всегда удалено от каждого человека, все же мы молим о том, чтобы оно было смягчено. Так, когда люди молились за войско Давида, они прежде всего молились за то, чтобы было спасено все войско, а затем они молились за отдельных людей, которые приготовились к послушанию, даже если бы они погибли в сражении; однако они также молились за смягчение, дабы многие могли спастись или, по меньшей мере, обрести утешение от Бога, как это было с Ионафаном, который, хотя и был убит, все же был украшен и укреплен Богом, и сторона, на которую сам Ионафан возлагал надежды, в конечном итоге победила. Я упоминаю эти пункты с тем, чтобы мы имели возможность научиться включать в нашу молитву не только самих себя, но и всю Церковь и все правительства, и с помощью такой практики надлежит всегда наставлять людей.

Я потому объяснил различие между Ветхим и Новым Заветами, что в Церкви полезно иметь правильное понимание этого пункта. В конечном итоге, надлежит предупредить читателя о том, что политическое устройство, учрежденное Моисеем, было уничтожено, вследствие чего были также упразднены церемониальные и гражданские законы (если только они не являлись составной частью естественного закона), и для нас они уместны не более, чем законы Солона. Однако так же, как все еще пребывает естество человека, пребывают естественные законы, как, например, тот факт, что людям, состоящим в кровном родстве первой или второй степени, нельзя вступать в брак. Десять Заповедей включены в эти естественные Законы. Они являются главной частью этого Закона, фундаментом, на котором зиждется все остальное. Ибо Бог пожелал, чтобы Десять Заповедей были обнародованы с тем, дабы имелось надежное свидетельство того, что ясный свет Божьего суда по отношению ко греху остается в силе против всего человеческого рода. Так, народ был выведен из Египта с помощью множества чудес, и в течение многих лет ему было оказано чудесное покровительство в пустыне, дабы видно было присутствие Бога и дабы все эти чудеса признавались гласом Десяти Заповедей, которые не были упразднены, а являются вечным и неизменным судом Божьим против греха.

Грехи прощены тем, которые находят убежище во Христе, поскольку грех неугоден Богу, как Ему было неугодно употребление в пищу свинины, так как тогда Он запрещал это. Этот глас Закона все еще пребывает и является вечным: «Бог не любит беззакония» (Пс. 5:5). Тем не менее, Он излил Свой великий гнев по отношению ко греху на Своего Сына, Который был умерщвлен за нас и понес наше наказание. Мы приняты посредством этой расплаты. Однако те, которые не ищут убежища в Сыне, пребывают под осуждением гласа Закона и погибнут. Впоследствии мы истолкуем эти пункты более детально.

И хотя левитские церемонии были упразднены, они все  же  содержат  в  себе  образы  многих  благословений Христовых, а потому требуют к себе внимательного обращения. Ибо многие заблуждения берут свой корень в извращенном подражании закону Моисея. В Законе установление порядка священства было весьма почтенным делом. Избирался первосвященник; некоторые семьи отделялись для жертвоприношений, другие, в свою очередь, исполняли иные особые поручения, относящиеся к скинии или храму; они наставляли народ, совершали жертвоприношения, разрешали разногласия по поводу учения; они были знатоками священных наук. В конце концов, во всем человеческом роде не нашлось ни одной группы людей, которые были бы более уважаемы и почитаемы, чем это общество священников. И хотя среди них часто были безбожники, что, в конечном итоге, привело к появлению фарисеев и саддукеев, все же по причине того, что Бог дал семье священников Свои обетования, среди них всегда пребывали благочестивые люди, такие как Иеремия, а затем Симеон, Захария и многие другие.

Этот пример группы, которая была наиболее почитаема из всех людей в целом мире, несомненно указывает на то, что в Церкви всегда было и будет служение гласа Божьего, посредством которого Он действует и наделяет вечной жизнью. Он также учит нас, что к этому служению следует относиться с благоговением. Однако главной задачей этой группы является изложение Евангелия, как об этом сказано в Мал. 2:7: «Уста священника должны хранить ведение, и Закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа».

Подобно тому как в одно время язычники придерживались определенных церемоний, когда было утеряно учение Ноя, Сима и Иафета, и в эти последние времена несведущие люди измышляют, в соответствии с образом левитского священства, царство священников, в котором они все еще наделяют властью священника, несмотря на то, что омрачается свет Евангелия, дабы учредить законы для своего нового богослужения; ссылаясь на жертвоприношения левитов, они превратили Вечерю Господню в жертвоприношение определенного порядка, которое, как они воображают, полезно как для живых, так и для мертвых на основании простого исполнения действий (ex opere operato), то есть без какого бы то ни было благого намерения со стороны причащающегося. Эти извращения и это рвение к нечестию надлежит осудить, и мы должны задать вопрос: каково было первоначальное использование жертвоприношений и что они означали на самом деле?

Тем не менее, в церемониях есть множество прекрасных образов, которые могут наставить благочестивых людей касательно многих пунктов, однако нам следует быть осмотрительными, дабы наше истолкование было правильным. Имеется весьма подходящая картина Церкви всех  времен,  а  именно,  ковчег,  помещенный  в  Святая Святых. Он именовался «ковчегом завета».

Итак, во-первых, его называли «ковчегом завета» для обозначения того, что существовал единственный народ, с которым Бог заключил союз посредством особого Слова. Следовательно, когда Слово было утеряно, этот народ перестал быть Церковью Божьей; в конечном итоге, только немногие являются истинными членами Церкви, если они прилепляются к завету посредством веры и, в каком-то смысле, запирают или укрепляют себя в этом ковчеге, в котором им не следует просто лицезреть стены. Однако этот термин «завет» или «союз» означает, что в каком-то смысле Бог заключил с нами союз и что Он принял нас. Таким образом, вы можете убедиться, что этот термин обозначает тот факт, что именно Церковь прилепляется к завету, то есть к Слову Божьему.

Во-вторых, в ковчеге находились скрижали с Десятью Заповедями, а это означает, что Церковь должна всегда быть хранителем тех книг пророков и апостолов, в которых Бог явил Себя. Следовательно, где не существует этих книг, там не может существовать Церковь Божья, ибо ковчег следует сохранять ради этих книг. Таким образом, всегда будет сохраняться та Церковь, которая является хранителем этих книг. Ибо, во-первых, исповедание и хранение книги означает, что нас приглашают беречь и читать эту книгу. Затем это означает, что существует реальная Божья Церковь, отличающаяся от остального человеческого рода. Познание Бога, данное нам в Слове, сияет в умах этой группы, и имеются начатки послушания, и однажды это послушание станет совершенным. Именно таким будет вечный народ Божий, удерживающий Его в своем разуме, когда их естество будет полностью восстановлено и будет продолжать придерживаться Десяти Заповедей; Церковь будет гореть любовью к Богу всем своим существом и всем разумом, будучи освобожденной от всех злых желаний.

В-третьих, ковчег был накрыт золотой крышкой, которая именовалась престолом благодати. Этот термин обозначает, что вся Церковь защищена от гнева и ужасающего  суда  Божьего  посредством  нашего  Ходатая Христа, ради Которого (поскольку Он есть Тот, Кто совершил искупление за нас) Бог щадит нас, принимает нас и сохраняет нас. Без этого убежища человеческое естество было бы раздавлено под тяжестью ужасающего бремени Божьей ярости.

Касательно этого искупления в Исх. 25:22 также добавлено обетование: с этого престола благодати Бог был готов разговаривать с народом, и там Он отвечал на их молитву. Итак, эта крышка именовалась престолом благодати или местом искупления, потому что Бог желал, чтобы там к Нему взывали, и там Он собирал народ, дабы в других местах не были воздвигнуты новые ковчеги и храмы. Сюда можно отнести несколько прообразов. Так же, как престол благодати является престолом Божьим, и Христос есть престол Божий, поскольку во Христе воистину пребывает божественная природа, и пред Ним собрана вся Церковь; и наши молитвы услышаны исключительно ради Него, как об этом написано в Иоан. 16:23: «О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам». Следовательно, молящиеся без познания Христа или упования на Него будут отвергнуты Богом, так же как те, которые не знают Евангелия.

Над этим престолом благодати находились два херувима, соприкасавшиеся крыльями, лица которых были обращены друг к другу. Это означает служение учения как ветхого, так и нового заветов. Крылья соприкасаются, и лица обращены друг к другу, что обозначает единодушие учения в двух заветах. Послание пророков и апостолов является одним и тем же касательно греха, избавления через Христа, вечной жизни и, в конечном итоге, истинного познания Бога и истинного поклонения Ему. Весь церемониальный аспект древних жертвоприношений был прообразом одного жертвоприношения Сына Божьего, Который был соделан Жертвой за нас, вынес на Себе ярость Божью, которая излилась на Него, как если бы Он Сам совершил наши грехи. Никакие ангелы и ни один человек не могут подобающе описать чудовищность этой ярости, скорби, стыда и позора, однако наш разум надлежит побудить к тому, чтобы он помыслил о таких материях. Кроме того, эти херувимы учат нас тому, что нет никакой Церкви там, где не существует служения научения доктрине пророков и апостолов. Ношение шестов и колец также обозначает служителей, наставников и ученых Церкви. Хотя с нашей стороны это служение несовершенно и намного уступает правлению безбожников, все же нам следует знать, что оно угодно Богу и необходимо для человеческого рода, и что Бог чудесным образом покровительствует и помогает ему посреди ужасных жизненных мучений. Следовательно, они исполнены подлинного достоинства, и когда мы размышляем о важности этих наших дел, нам надлежит стремиться к украшению нашей деятельности прилежанием, терпением и благопристойностью; и перед лицом всех опасностей нам следует поддерживать себя следующими обетованиями: «Вот, Я с вами во все дни до скончания века» (Матф. 28:20) и: «На этом камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Матф. 16:18).

К тому же, несмотря на то, что мы являемся, по словам Павла во 2 Кор. 4:7, «глиняными сосудами», жалкими, немощными, бедными людьми, все же «мы — посланники от имени Христова», как говорит Павел во 2 Кор. 5:20, роль, которую Бог наверняка защитит, как Он возвестил через призвание многих пророков и апостолов, указывая на то, что это дело важно для Него. Обратите внимание на великие чудеса, сопровождавшие призвание Исаии, Иеремии, Иоанна Крестителя и Павла. Они не происходили по простой случайности и не касались только лишь этих людей, однако эти свидетельства полезны для всей Церкви, ибо они доказывают, что Евангелие является истинным гласом Божьим и что Бог заботится о Своих слугах. Этого наставления касательно левитских церемоний достаточно для того, чтобы мы сумели уразуметь тот факт, что эти прообразы ссылаются на великие события, и что для правильного истолкования нам абсолютно необходимо истинное понимание Евангелия.

В конечном итоге, несмотря на то, что [ветхозаветные] гражданские законы никоим образом нас не касаются, все же в общем они учат нас тому, что Богу угодны упорядоченная гражданская жизнь, договоры, сама идея правительственных чиновников, судов и наказаний за преступления; они указывают на то, что благочестивые люди должны упражнять свою веру, свое исповедание, свое терпение и свою любовь, исполняя подобные обязанности. Ибо, как мы говорим, превыше всех этих дел гражданской праведности мы должны придерживаться некоего фундамента, а именно, познания обетований и веры и начатков послушания Десяти Заповедям.

Поскольку политическое устройство Моисея является высочайшим идеалом и лучшей формой гражданского порядка в этом испорченном состоянии нашего человеческого естества, такую форму правления полезно изучать мудрым правителям. Законы язычников были менее строгими в двух отношениях: в вопросе наказания за богохульства и в контроле над нашими похотями. Закон Божий учредил серьезные наказания безбожным наставникам, наказания за идолослужение, богохульства, а также за наши грешные желания. Таким образом, благоразумным правителям надлежит изучать волю Божью касательно этих грехов в самом Божьем Законе.

Locus [XVI]. Различие между смертельным и простительным грехом

[Текст Меланхтона]

Как говорит Павел в Рим. 7:9: «Я жил некогда без Закона», то есть я не чувствовал того, что Закон осуждает меня, мне не было стыдно и я не ощущал ярости Божьей по отношению ко греху. Я не обращал внимания на то, сколь серьезна вина моего греха или насколько велик гнев Божий. А потому подавляющее большинство людей пребывают в состоянии самоуспокоенности и даже на мгновение не помышляют о том, как велика вина их греха, как велика ярость Божья, хотя наказания за первый грех и ужасные бедствия всего человеческого рода служат нам повседневным напоминанием значительности ярости Божьей, и хотя ходатайство Христа наряду с Его смертью являются свидетельством того, что Бог серьезно и воистину гневается на грех. Сердца благочестивых людей в некоторой степени побуждаемы этими свидетельствами, ибо они ощущают, в известной мере, величие Его гнева и действительно ищут смягчения наказаний, как об этом сказано в таких  изречениях,  как  Пс.  6:2:  «Господи!  Не  в  ярости Твоей обличай меня»; или Авв. 3:2: «Господи! Во гневе вспомни  о  милости»;  Иер.  10:24:  «Наказывай  меня, Господи, но по правде, не во гневе Твоем, чтобы не умалить меня». До некоторой степени они понимают различие между простительным и смертельным грехом. Люди, пребывающие в состоянии плотской самоуспокоенности и упивающиеся наслаждениями, не понимают этого различия, и, следовательно, многие писатели страдают бредовыми идеями по этому поводу.

Более того, хотя невозможно описать словами значительность Божьей ярости, все же ради учения, касающегося данного субъекта, нам надлежит придерживаться следующих определений: в общем смысле смертельный грех — это порок или склонность, или поступок, который противоречит закону Божьему, оскорбляет Его и который не прощается, но заслуживает гнева Божьего и вечной кары. Поэтому в невозрожденных живут смертельные грехи, сама немощь нашего происхождения и все нечестивые желания и извращенные поступки. Несмотря на то, что добродетель Помпония Аттика и Сенеки была весьма великой и они не желали причинить кому-либо вред, были действительно очень добры и не осквернились похотями, никого не обманули в своих торговых сделках, все же в своем разуме они имели сомнение касательно провидения, они не взывали к Богу, но напротив, бранили Его, когда видели, что в серьезных бедах этой жизни добрым людям зачастую не уделяется внимания. Эта тьма в их сердце является великим грехом, который люди все еще не признают. Поскольку сердца таких невозрожденных людей отвращены от Бога, то даже их добродетели осквернены и лишены подобающего руководства. Аттик совершает добро, но не ради Бога. Храбрость Александра Македонского была даром Божьим наряду с его иными выдающимися добродетелями, и дела, которые он совершал, поддерживались Богом, однако у самого Александра не было цели служить Богу или под своим руководством распространять истинное знание о Боге. На самом деле он не верил в то, что во время военных действий Бог направляет его собственную руку, полагая, что македонцы возникли случайно и благодаря своей собственной силе. Посему он пренебрегал Богом и имел о себе слишком высокое мнение, он хотел, чтобы ему поклонялись как богу, он убил своих друзей, посчитав, что они недостаточно им восхищались, и впал в постыдные похоти. Эти недостойные дела доказывают, каким нечистым было человеческое сердце. Таким образом, нечистота их сердец извратила их добродетели, а затем повлекла за собой явные преступления.

Кроме того, хотя Нерон и Эпикур совершили гораздо более вопиющие грехи, чем Катон, все они тем не менее были сокрушены ужасными смертельными грехами и вечной яростью Божьей. Невозрожденным нет необходимости спрашивать о различии между смертельным и простительным грехом, потому что «все, что не по вере, грех» (Рим. 14:23). Катон не имеет света в своем взывании к некоему богу, он избегает Бога, он гневается на Него, когда видит, что, хотя его дело более праведно (как он считает), тем не менее, он обойден стороной. В этом случае вся его вера в некоего бога улетучивается. А потому все его поступки осуждены. И напротив, возрожденным необходимо задаваться вопросом о том, кто имеет простительные грехи и почему отпадение от них именуется смертельными грехами.

Таким образом, хотя возрожденные, в которых зажжены познание Христа, вера и истинная молитва и в которых началось новое послушание, праведны, угодны Богу и имеют Святого Духа, тем не менее, в этой жизни в них все еще пребывает серьезная немощь, то есть, иными словами, тьма в разуме касательно Бога, а в воле и сердце — порочные наклонности и многие нечестивые желания. Наш разум посещают извращенные сомнения насчет Бога, а упование, страх Божий, любовь и все иные добродетели являются гораздо более слабыми, чем им следует быть. Между тем, мы мним о себе больше, чем следует, и вынашиваем в себе гордость и самодовольство. По причине этой нашей гордости и самодовольства мы безответственно начинаем менять вещи, которые не следовало бы менять, как это было в случае с Иосией, благочестивым и святым царем, который объявил войну Египту, в то время как Египет предлагал мир. Святые часто возгораются неправедным гневом и ненавистью наряду с пламенем похоти и ярости, которые им надлежит подавлять. Также среди святых бытует множество грехов неведения и упущения, как и Давид восклицает: «Кто усмотрит погрешности свои?» (Пс. 18:13). Не существует такой человеческой должности: церковной, гражданской или домашней, которую мог бы в совершенстве выполнить человек, объятый этой немощью.

Это зло в возрожденных людях противоречит Закону Божьему, как свидетельствует Павел в Рим. 7; и в своих истинных скорбях благочестивые люди, в некоторой степени, понимают, сколь серьезно это извращение и как значительно это зло. Но поскольку человек (который принят  после  того,  как  в  его  разуме  зажжено  познание Христа, в его сердце пребывает вера, ему дарован Дух, а также он признает свою немощь и оплакивает ее) пристыжен познанием Божьей ярости по отношению к его грехам, ищет прощения и сопротивляется первому пламени желания, для него эти пороки являются простительными грехами, то есть они прощены, вследствие чего они не изгоняют Святого Духа и веру и этот человек остается в состоянии благодати. Павел ясно говорит об этом в Рим. 8:1: «Нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе», то есть, несмотря на то, что в нем присутствуют грехи, эта немощь, о которой я уже упомянул, и злые желания, все же Бог принимает этого человека, и его осуждение снято, как говорит перед этим Павел: «Мы не под Законом, а под благодатью» (Рим. 6:15).

Однако приводится такое утверждение: ничто не является грехом, если это не деяние воли, однако темнота, сомнение, грехи опущения, внезапные желания, которые предшествуют деянию суждения и согласия, не являются добровольными деяниями. Такую софистику можно легко опровергнуть, ибо утверждение «ничто не является грехом, если это не добровольное деяние» говорит о гражданском законе, а не о суде божественного Закона. Ибо налицо тот факт, что темнота разума, сомнения, серьезные и многочисленные опущения и множество неожиданно и внезапно вспыхнувших желаний являются грехами, даже если они не совершаются добровольно, как и Павел говорит: «Злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:19). Иоанн говорит о тех же вещах: «Если говорим, что не имеем греха, мы — лжецы» (1 Иоан. 1:8); ибо он ведет речь о немощи и нечестивых чувствах возрожденных людей, а не об их действительных падениях, которые совершаются вопреки совести, то есть, когда они охотно потворствуют развращенным желаниям.

Так, Павел тоже проводит различие между грехами тех, которые пребывают под благодатью, и тех, которые отвергают благодать: Рим. 8:13: «Если живете по плоти, то умрете, а если Духом умерщвляете дела плотские, то живы будете», то есть, если ваша воля поддается развращенным похотям, осознанно отвращается от Бога и добровольно противодействует заповеди Божьей, отказываясь покаяться, бояться Бога и верить в Него (то есть делать то, что угодно Богу), ваша воля наносит ущерб вашему разуму. В результате этого ваш разум неспособен взывать к Богу, и, наряду с тем, что он теряет благодать и Святого Духа, он снова возвращается к смерти, то есть навлекает на себя ярость Божью и вечную кару, подобно Адаму и Еве, которые после своего падения потеряли благодать и навлекли на себя устрашающий гнев Божий. Если же Духом вы умерщвляете дела плоти, вы будете жить. Он называет развращенные желания и небрежность нашего нечестивого естества «плотскими делами». Далее он продолжает, говоря, что мы одержим победу, то есть удержим благодать и Святого Духа, если будем сопротивляться этим нечестивым желаниям. Этот пункт яснее истолковывается в других отрывках, где имеется предписание, гласящее, что в возрожденных должна быть праведность доброй совести. 1 Тим. 1:5: «Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести, и нелицемерной веры».

Посему мы должны остерегаться того, чтобы сознательно или добровольно не поддаваться злым желаниям или не потворствовать им. Внутри нас царит непроглядная тьма, которая глубоко нас огорчает, а также существует много злых сил, которые предшествуют нашей воле или на время пленяют ее, как говорит Павел в Рим. 7:23: «В членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного». В этом случае, если вы сопротивляетесь греху, вследствие чего вы не поступаете вопреки своей совести, вы удержите благодать и Святого Духа.

Эти грехи не ставят в тупик, и нет никакой надобности в утонченной или стоической манере, измеряющей степени согласия [воли человека со грехом]. Ибо немощная воля уловляется еще до того, как она осознает это, однако мы должны рассматривать этот факт (который можно легко понять и о котором можно без труда вынести суждение) таким образом, чтобы нам не потворствовать этому сознательно, а бороться с этим; Павел добавляет в Рим. 8:13 слово «Духом», то есть, если мы живем с истинным желанием каяться, бояться и любить Бога и если наша воля стыдится, когда она узнаёт о ярости Божьей, если оплакивает свою немощь, страшится ловушек дьявола, ищет прощения ради Христа, а также просит о помощи Святого Духа, вспоминает обетования и как бы подготавливает себя к великой битве, то все это закрывает путь обольщениям, решительно изгоняя их и лишая нас возможностей грешить. Возрожденные имеют Святого Духа и не тревожат Его разжиганием развратных желаний, понимая, что Он дарован для того, чтобы управлять нами, и Он действительно хочет руководить нами и помогать нам, если мы не изгоняем Его прочь, но противимся  нашим  нечестивым  желаниям.  По  этой  причине во  2  Кор.  6:1  сказано:  «Умоляем  вас,  чтобы  благодать Божья не тщетно была принята вами». Давид был способен удерживать Святого Духа и просить Его о помощи, когда он не желал изгнать Его и не хотел предоставить место обжигающей похоти, возникающей в его разуме.

Мы приводили много примеров великих людей, которые потерпели поражение по причине своей самоуспокоенности и навлекли наказание на себя и на своих потомков, таких как Адам, Ева, Аарон, Давид, Соломон. О всем же народе было сказано: «И сел народ есть и пить, а после встал играть» (Исх. 32:6), то есть, когда их желудки были наполнены и они почувствовали себя свободно, они начисто забыли о Боге, превратившись в нерадивых и распутных. Нам знакомо широко распространенное высказывание о том, что наш разум изобилует мыслями о незначительном. Дьявол бродит вокруг, ожидая возможности заманить неосторожных людей в сети прегрешений, из которых они неспособны ускользнуть. Он соорудил длинное копье и смотрит, как за одним падением следует многочисленное зло. К какому неимоверному количеству грехов и бедствий привело падение Адама, Давида или Соломона! Эти примеры и ежедневные беды, характеризующие наше естество, находятся всегда перед нами, дабы предупредить нас о страшной ярости Божьей по отношению ко греху. Посему нам следует молиться, дабы изгнать прочь плотскую самоуспокоенность, как об этом говорит Соломон: «Блажен человек, который всегда боится Господа» (Пр. 28:14); и: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Матф. 26:41).

Таким образом, остатки этой болезни все еще липнут к возрожденным в этой жизни и наших нечестивых желаний не поубавилось, и по-прежнему следует осуждать такое зло, как тьму и многочисленные сомнения касательно Бога, плотскую самоуспокоенность, блуждающее пламя похоти и ненависти, многие серьезные заблуждения, связанные с неведением, и грехи опущения. Они не только являются беспорядком, выходящим за рамки Закона Божьего, как воображают монахи, но воистину противоречат Закону Божьему; тем не менее, возрожденные все еще имеют добрую совесть и веру, а также Святого Духа. Наша уверенность опирается, несомненно, не на нашу собственную пригодность, а на Христа, и на основании обетования мы устанавливаем для себя, что благодаря Христу мы действительно находимся под благодатью, и мы сопротивляемся этим нечестивым желаниям и стремимся к прощению грехов. Таким же путем мы сохраняем нашу способность взывать к Богу, как об этом сказано в 1 Иоан. 3:21-22: «Если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу, и, чего ни попросим, получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его», то есть мы веруем во Христа и сохраняем добрую совесть. Нам необходимо знать, что совесть руководствуется Словом Божьим.

Я веду речь о простительном грехе. Но когда рожденные заново осознанно и добровольно нарушают Закон Божий, например, когда они придерживаются безбожных мнений или утверждают их с помощью своей собственной власти, или потворствуют ненависти, честолюбию, похотям, алчности или иным внешним нарушениям, противоречащим Закону Божьему, как это сделал Давид, взяв жену другого человека и приказав убить ее мужа изощренным способом, такие деяния являются смертельными грехами, совершаемыми вопреки совести, и человек, допускающий их, теряет благодать, веру и Святого Духа и навлекает на себя ярость Божью; и если он вновь не обратится к Богу, он погибнет в вечном наказании. Поскольку его совесть имеет намерение согрешать, он презирает Бога, избегает Его и не может взывать к Нему.

Свидетельства касательно этого пункта очевидны: Ефес.  5:5-6:  «Знайте,  что  никакой  блудник,  или нечистый… не имеет наследия в Царстве Божьем. Никто да не обольщает вас пустыми словами, ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления». Здесь ясно констатируется, что Бог исполнен ярости против таких людей, пока они имеют желание совершать подобные дела.

Иез. 33:18-19: «Когда праведник отступил от праведности своей и начал делать беззаконие, то он умрет за то. И когда беззаконник обратился от беззакония своего и стал творить суд и правду, он будет за то жив».

Таким же образом нам следует понимать изречения в 1 Кор. 6:9: «ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи Царства Божия не наследуют».

Гал. 5:19 сл.: «Дела плоти известны… прелюбодеяние, блуд, идолослужение… предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царства Божия не наследуют». Он использует слово «известны» применительно к этим делам, поскольку касательно них совесть человека, совершающего их, несомненно, способна судить на основании закона Божьего и понимать, что Богу неугодно то зло, которое он намеревается сделать. Также 1 Иоан. 3:7-8: «Да не обольщает вас никто. Кто делает праведность, тот праведен… Кто делает грех, тот от диавола». К тому же совершенно очевидно, что Евангелие требует доброй совести.

В 1 Тим. 1:5 говорится о «любви от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной вере». В той же главе (ст. 18-19) есть упоминание о «добром воине, имеющем веру и добрую совесть». Во 2 Кор. 1:12 Павел говорит, что его «похвала есть свидетельство совести нашей»; Гал. 6:4: «Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом», то есть пусть каждый человек заботится о том, чтобы делать свое собственное дело как подобает, дабы иметь личное удовлетворение от хорошо сделанной работы, то есть свидетельство и подтверждение своей собственной совести, в которых нуждается каждый человек, и тогда он не будет гоняться, к своему стыду, за похвалой других и не будет зависеть от их суждений. 1 Пет. 3:16: «Имейте добрую совесть…».

Также невозможно, чтобы Богу был угоден человек, прилепившийся к своему намерению согрешать, потому как ясно сказано: «Живу Я! Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтоб он обратился от путей своих и был жив?» (Иез. 18:23). Эту клятву следует отнести как к обращению, так и к примирению. Падший человек неугоден Богу, пока он придерживается своего намерения грешить.

Исаия учит тому же в 66:2: «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим». В 57:15 Он изрекает: «Я живу с сокрушенным и смиренным духом, чтоб оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных». О, какое же это сладкое утешение и обетование! Мы должны вписать его в наши сердца, однако оно принадлежит тем, кто ощущает стыд, то есть тем, кто не цепляется за намерение совершать грех, но боится ярости Божьей.

В конечном итоге, в одно и то же время не могут существовать следующие два понятия: злая совесть, то есть намерение совершать грех, и вера, которая является упованием на милость Божью, обетованную ради Христа, поскольку тот, кто питает намерение согрешать, презирает или избегает Бога и не приближается к Нему. Однако упование на Его милость приближает к Богу при ходатайстве Христа. Израненная совесть обнаруживает, что она ужасным образом отлучена от молитвы и переполнена презрением к Богу или безнадежностью. Так, Павел говорит: «Все, что не по вере, грех» (Рим. 14:23), то есть Бог осуждает это. Однако многие истолковывают отрывок «Все, что не по вере, грех» как означающий то, что все, что происходит вопреки совести, происходит «не по вере», то есть, все, что противоречит Закону Божьему, «есть грех». Однако нам следует признать, что сюда входят как Закон, так и Евангелие. Дело должно соответствовать Закону Божьему и в то же время должна присутствовать вера, то есть упование на обетованную милость Божью ради Христа. В случае с Никодимом не было никакого намерения совершать зло, тем не менее, перед его обращением отсутствовала вера, то есть уверенность в милости Божьей, обетованной ради Христа, которая была решающим фактором, соделывающим его дела угодными Богу.

Из всех этих пунктов ясно, что мы должны усматривать различие между теми, кто пал вопреки совести, и теми, кто сделал это по своей слабости и немощи, которые все еще присущи святым. В Церкви надлежит придерживаться данного различия. Павел говорит о грехе «царствующем» или «господствующем» над нами (Рим. 6:12).

Кроме того, хотя речь не идет о споре по поводу слов, все же сравнение терминов прольет некий свет на данный вопрос. В выражении «грех царствует над нами» есть особое смысловое ударение, а именно, идея свирепости и действенной власти греха, который абсолютно господствует над нами, если мы не сопротивляемся ему. Он приводит к ужасным последствиям, он нагромождает преступления и с помощью различных средств влечет за собой великое разрушение, заслуживая Божьего гнева и Его страшного наказания, и ввергает виновных в вечную погибель. Так произошло с Саулом, которому был дан Святой Дух и который был украшен чудесной властью и великими победами. Тем не менее, он не удержал эти знаки отличия и пал жертвой зависти. Поначалу ему было легко сопротивляться своему чувству, как и Аарону, подавлявшему подобные похоти, однако Саул вскармливал свою ярость. Посему грех, который стал господствовать над ним, сначала заставил его попытаться убить Давида, увлек его прочь от Бога и весьма умножил его ярость. В своем безумии Саул бросался в разные стороны, умерщвляя священников и умножая свой гнев против Бога, потому как грех господствовал над ним, вызывая еще большую свирепость. В конце концов Бог предал его самого, его войско и даже его благочестивого сына Ионафана его врагам на убиение. Все эти понятия содержатся в термине «грех господствует или царствует над человеком».

Несомненно, Павел позаимствовал это выражение из Быт. 4, где приводится краткое утверждение, подытоживающее учение Закона. В первую очередь, оно говорит о суде Божьем (ст. 7): «Если делаешь доброе, то ты будешь принят, а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» [Вульгата].

Эти несколько стихов охватывают обширную область. Во-первых, они говорят о том, что внешнее поклонение угодно Богу, если сердце право. Затем что грешникам грозят наказания. Здесь сокрыто предупреждение об отсрочке, дабы плотская самоуспокоенность не укреплялась отсрочкой наказания. Этот отрывок также ссылается на грядущий суд в конце этой жизни. Чудесное описание. Светская самоуспокоенность всего мира обозначена одним стихом: «У дверей грех лежит», или же он тих, пока не проявится. Грех Иуды тихо лежал до тех пор, пока он не почувствовал наказание. Затем следует предписание: внутри тебя находятся извращенные желания, и «ты господствуй над ними». Это значит, что в людях продолжают пребывать нечестивые побуждения, но мы должны противиться им. Это послушание угодно Богу, если мы боремся с нашими грехами, признавая Его. И наоборот, Бог отвергает тех людей, которые позволяют греху господствовать над ними.

В соответствии с этим изречением Павел говорит в Рим. 6:14: «Грех не должен над вами господствовать». Хотя атаки злобны, сомнение велико и весьма серьезны пламя ненависти и желание обладать чужим, все же они не должны господствовать над нами, то есть, как он истолковывает свои собственные слова, мы не должны подчиняться греху. Когда же он господствует над людьми, они отвращаются от Бога, а затем совершают разного рода преступления, и их настигает наказание как в этой жизни, так и в будущей. Следовательно, если мы ведем речь о грехе как о «смертельном» или, как говорит Григорий из Назианзы, «убийственном», тогда, несомненно, можно описать грех как царствующий или господствующий.

Нет никакой нужды продолжать эту дискуссию касательно таких понятий, как избрание, ибо мы должны судить о вещах сообразно Слову Божьему, в котором Он ясно излагает Свою волю. Нам также не следует искать никакой другой воли Божьей за пределами Его Слова. Он ясно показывает нам пример наших прародителей, которые, хотя и были избранными, тем не менее, когда они пали вопреки совести, они потеряли благодать и изгнали Святого Духа. Ибо несомненно, что Адам и Ева потеряли благодать и дары, которыми они обладали прежде. Поэтому их потомство было прирожденными детьми гнева, то есть отделенные от благодати, проживающие во тьме, с волей, отвращенной от Бога, и исполненные ужасного упрямства. Чудовищность наказания за падение Адама предупреждает нас о том, насколько велика ярость Божья и как много зла последовало за этим единственным падением. Нам следует знать, каким образом излагать себе многочисленные аспекты учения Церкви всех времен касательно весьма значительных наставлений, которые дает нам повествование о грехопадении Адама.

Следовательно, мы не должны льстить себе или извинять наши падения, но напротив, должны признавать, что Бог весьма гневается на грех, и нам надлежит держать в уме процитированные мной отрывки, которые ведут речь о Божьем гневе и суде по отношению ко греху и о Его наказаниях, как сказано: «За это гнев Божий грядет на сынов противления» (Кол. 3:6). Наш разум должен быть смущен от стыда, должен отвергать намерение грешить и возвращаться к Богу, помня о Его клятве: «Живу Я! Разве Я хочу смерти беззаконника? Не того ли, чтоб он обратился от путей своих и был жив?» (Иез. 18:23). Мы должны помнить о падениях Адама, Аарона, Давида и Манассии, об их наказаниях и их обращении. Нам следует учиться оплакивать ужасную немощь человеческого естества и быть бдительными по отношению к обольщению и ловушкам дьявола; нам надлежит помнить, что даже наши индивидуальные грехи заслуживают незамедлительной смерти, подобно тому как прелюбодеи и убийцы часто умерщвляются во время самого совершения своего преступления; тем не менее, по неизмеримой милости Божьей нам дается возможность обратиться к Богу, о чем так сладко сказано в Ис. 30:18: «Господь медлит, чтобы помиловать вас», и в Лук. 13:6 сл., где притча о смоковнице означает то же самое.

Мы не должны злоупотреблять этой благостью, но если мы падаем, нам следует винить себя в наших воздыханиях, как и Давид говорит во 2 Цар. 12:13: «Согрешил я пред Господом». Нам надлежит устремлять свой взор на Сына Божьего как на нашего Посредника и с дерзновением возвращаться к Богу, снова взывать к Нему и искать прощения, принятия и очищения. И тогда мы узнаем ласковый голос: «На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лук. 15:7). Мы также услышим глас Евангелия, посредством которого мы публично приняты в Церковь, и мы будем укреплены в этом свидетельстве, дабы крепче стоять в уверенности, что мы приняты, несмотря на наше падение. К нам на ум должно прийти свидетельство вселенской Церкви, которая всегда принимает падших, как и Петр, епископ Александрийский, упоминал в противовес катарам. В конечном итоге, мы должны внимательно рассмотреть вселенское учение касательно покаяния, которое научает благочестивых людей наиболее важным материям и удаляет из нашего разума всякие мысли об избрании.

В конце концов, нам надлежит добавить следующий пункт: когда мы говорим, что смертельные грехи являются падениями, происходящими вопреки совести, мы включаем сюда грехи по неведению и грехи опущения, как мы обычно говорим. Ибо мы хотим заявить и подтвердить, что нежелающие научаться Евангелию наряду с его изречением «Его слушайте», которое Бог заповедал всему человеческому роду, должны слушать Христа; с этой целью Он распространил Свое Евангелие среди всех народов; и Он добавил свидетельства, которые не терпят неудач.

Таким образом, все атеисты, турки, иудеи и иные люди, отвергающие Евангелие, виновны в смертельном грехе, даже если они допускают, что они не изучили Евангелие или не поняли его. Такой была секта фарисеев, которым Христос говорит: «Если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас» (Иоан. 9:41).

Среди язычников бытовали также культы идолопоклонников, которые жили в неведении, поскольку они добровольно потеряли и отвергли учение Евангелия и не искали его снова в Церкви, придерживаясь идей, которые явно противоречили естественному познанию Бога, указывающему на то, что есть один Бог, и что Ему как Богу не следует поклоняться непристойно, как это практиковалось среди поклонников Бахуса и других.

Что касается опущения, Павел говорит: «Горе мне, если не благовествую» (1 Кор. 9:16); и Матф. 25:30: «Негодного раба выбросьте во тьму внешнюю». Пусть каждый человек рассмотрит это печальное изречение, поскольку оно относится к его собственному призванию. Ибо, несмотря на то, что в возрожденных все еще пребывают немалое неведение и невольные опущения, как это было с апостолами до Пятидесятницы, тем не менее, в призвании человека наличествует воля или усердие к совершению добра и правильному исполнению всего. Павел установил следующий  уровень  озабоченности:  сначала  он  исповедует во 2 Кор. 3:5, что человеческие силы являются недостаточно надежными для исполнения служения Евангелия. Он говорит: «Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя», то есть объяснять учение или управлять с помощью добрых советов, или говорить верные слова при разрешении разногласий. Все мудрые, даже если они исполняют самую незначительную должность, признают, что им недостает благого суждения. Отец семейства часто дает скудное наставление своим детям и лишает их истинной надежды. В 1 Кор. 4:2 он говорит: «От домостроителей требуется, чтобы каждый оказался верным», то есть, чтобы такие люди обладали неослабным желанием совершать добро и не потворствовать праздности, а напротив, изучать, научаться и усердно трудиться, и исполнять только лишь обязанности своего служения; ибо прилежание избегает порока, лености и нашего вмешательства в чужие дела.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Реформация с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Основные принципы теологии»

  1. Хочу обратить внимание всех на тот факт, что Арминий был прекрасно осведомлен с точкой зрения Филиппа Меланхтона на свободу воли грешника.
    И не только он разделял этот его взгляд, но и другие арминиане, в том числе и ремонстранты, которых почему-то считают кальвинистами по этому пункту. В действительности же своим третьим пунктом ремонстранты отгораживались от обвинения в пелагианстве. Поэтому кальвинисты и т.н. полуарминиане неправильно истолковывают третий пункт Ремонстрации, хотя с виду он напоминает кальвинизм:
    «Сам человек не имеет ни спасительной благодати, ни действия собственной свободной воли, так как, находясь в состоянии отступничества и греха, он не может самостоятельно помыслить о чем-либо добром, то есть ни о чем подлинно добром, и прежде всего о спасительной вере. Но нужно, чтобы от Бога во Христе и посредством Святого Духа он был возрожден и обновлен в понимании, чувствах и воле и всех своих способностях так, чтобы мог понимать, размышлять, желать и исполнять то, что есть подлинное добро по Слову Божьему (Ин. 15.5)».
    Однако здесь общность взглядов между ремонстрантами и кальвинистами проявляется лишь в узкой сфере — осуждение пелагианства. Отличия же между ними здесь не излагаются, но подразумеваются.
    В глазах ремонстрантов этот пункт означал, что для уверования необходима ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ благодать, которую они тогда связывали просто с просвещающим действием Духа Святого: Бог дает всеобщее знание в виде Общего Откровения (Рим. 1:18; 2:14-15), которое выводит волю человека из пассивного состояния. Только при наличии этого знания воля способна делать выбор: либо приняв это знание, либо отвергнув его. Кальвинисты упускают здесь две вещи: предварительная благодать имеет непринудительный и универсальный характер. Иными словами слово «возрожден» в третьем пункте Ремонстрации следует понимать в значении «просвещен». В итоге мысль преследовалась здесь такая: в теории (т.е. если бы не было предварительной благодати) человеческая воля мертва, но на практике она способна откликнуться на Божественный призыв, поскольку никогда не было такого времени, когда бы на нее не оказывала свое действие предварительная благодать. Поскольку Адам в Едеме лишился не предварительной, а только спасающей благодати, его воля никогда не умирала. Тот факт, что арминиане верили в свободу воли человека неоспорим, но сейчас появились некоторые т.н. полуарминиане, которые приписывают Арминию мнение Джона Уэсли о полной испорченности воли человека, а не его природы. Арминий действительно признавал полную испорченность природы человека, но не его воли, поскольку природа отвечает за заслуги людей, а личность человека — за потребность в Божьей помощи. Отсюда получалось, что грешник по природе может желать спасения по личным своим качествам, которые не были утеряны в результате «первородного» греха, как например, разум, совесть, покаяние и вера. Т.е. личность и природа есть разные понятия. Также и в Троице они различаются: только там личность и Божественная, а не человеческая природа.
    Более подробно об этом можно прочесть в моей «Синергической дискуссии». Там я обратил внимание в этом и других заявлениях арминиан на слово «подлинное» добро, которое было позаимствовано Арминием у Филиппа Меланхтона, который верил в свободу воли человека. Там я доказываю, что Арминий видел полную неспособность человеческой воли достигать «подлинного» добра, а не примитивного, полного добра, а не частичного, абсолютного добра, а не относительно. Поэтому под данной формулировкой Арминий скрывал свою веру в свободу воли, находясь в опале и боясь оголтелой критики со стороны кальвинистов. Джон Уэсли же создал альтернативную теорию: свобода воли человека мертва, но восстанавливается предварительной благодатью у всех людей в момент их рождения. Фактически, это было «что в лоб что по лбу», но несколько успокаивало кальвинистов. Однако трудно принять эту теорию, поскольку Бог не может даже частично исправить абсолютного грешника БЕЗУСЛОВНЫМ образом. Тогда Он мог бы таким же самым образом наделить всех людей не только предварительной, но и спасительной благодатью. Это и есть полуарминианский взгляд, который признает в кальвинизме первый постулат — о полной испорченности воли человека. Такими полуарминианами являются Роберт Пикирилли и Роджер Олсон. Чистыми арминианами являются Джек Котрелл и Лерой Форлайнс. Поэтому можно почитать у них то, что они думают на этот счет. Желаю всем друзьям Божьих благословений!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s