Какое же царство ждет нас в будущем?

Гололоб Г.А.

Содержание:

 
Введение.
Три кита, на которых стоит и падает диспенсационализм.
Немного истории об истоках диспенсационализма.
Теория «диспенсаций».
Единство Откровения Бога для всего Его народа.
На стыке эсхатологии и сотериологии.
Теория «разрыва».
Прогрессивный характер «промежуточного» Царства Христа.
Теория двух этапов Второго Пришествия Христа.
Духовная природа Тысячелетнего царства.
Наша альтернатива существующим теориям.
Заключение.

Введение
В 2010 году издательство «Христианское просвещение» порадовало нас выходом книги Джона Уилмота под названием «Толкование библейских пророчеств о последнем времени». Сама тема книги свидетельствует о том, что ее автор вошел в наиболее спекулятивную сферу библейского учения. В истории богословия нет темы более проблематичной, чем учение о будущих событиях человеческой истории. Хотя три следующих эсхатологических события – Второе Пришествие Христа, воскресение мертвых и  Суд у Белого Престола – не отрицает никто из христианских богословов, содержание этих понятий является предметом острых богословских дискуссий, не прекращающихся доныне.
Особенностью книги Джона Уилмота является толкование вопросов эсхатологии в перспективе, отличной от популярного ныне учения диспенсационализма. Как это понимать, как новое видение или возврат к хорошо забытому старому? Тот, кто хоть немного знает об истоках диспенсационализма, будет вынужден согласиться с автором этой книги, что диспенсационализм представляет собой явление относительно новое в христианском богословии, хотя в определенной своей разновидности (а именно в виде теории исторического премилленаризма) он существовал еще в Ранней церкви. Стало быть, эта книга является полемическоц по своему содержанию, поскольку подвергает сомнению библейские и богословские основания такого солидного учения, как диспенсационализм. Учитывая состав и  количество представителей этой футуристической школы, приходится согласиться с тем, что выступить с критикой данного учения было смелым шагом со стороны английского богослова и баптиста по вероисповеданию.
Еще одна особенность этой книги: она была написана человеком, который раньше сам был приверженцем диспенсационализма, но в определенный момент своего богословского становления пришел к его отрицанию, причем вполне сознательным образом. Нечто подобное случилось и с автором этих строк. Думая над этим сходством, я пришел к выводу, что диспенсационализм, как и другие заблуждающиеся теории, скрывает от рядовых своих последователей самые неблаговидные или противоречивые свои утверждения, включая и последствия этих утверждений. Людям, не привыкшим рассматривать круг основных библейских понятий в их тесной взаимосвязи, бывает трудно обнаружить такие противоречия.
К тому же, диспенсационализм оказался настолько изворотливым в своих толкованиях многих текстов Писания, относящихся к теме эсхатологии, что легко приносил в жертву своей детализации необходимость совершения обобщенных выводов и цельности Божьего управления человеческой историей. Например, он упускал возможность понимания Великой скорби как кульминации всех тех страданий, которые сопровождали Церковь во все время ее земной истории. Поэтому в этой чрезмерно раздутой его детализации было очень легко запутаться непосвященному в данную тематику христианину.
Наконец, диспенсационализм создавал из других мнений страшилки, приписывая им то, что они сами отрицали. Например, он считал, что его оппоненты учат тому, что Бог отверг Израиль временно или навсегда по той причине, что тот не узнал своего Мессию. В действительности же, Бог никогда не отвергал Израиля, но отверг лишь путь спасения по делам или заслугам. Поэтому отпадение Израиля от Бога не было безусловным явлением, но обратимым, чему и учит апостол Павел в Рим. 11. Путь возврата к Богу открыт для каждого еврея во все времена, так что ему нет никакой нужды дожидаться конца веков, чтобы уверовать в Евангелие.
Когда я впервые встретился с диспенсационализмом в начале 1990-х годов по книгам Эриха Зауэра и Иоганесса Лангхаммера, то принял его за чистую монету. Мне и в голову не приходило задуматься над тем, насколько оправданно с библейской точки зрения разделять «Народ Божий» на Церковь и Израиль. Я не мог тогда поставить этот вопрос ребром, поскольку мне представили это различие в совершенно безобидном виде: мол, это различие нужно понимать в сугубо культурном или национальном ключе. Кто же станет сомневаться в том, что единый Божий народ состоит из различных наций и культур, имеющих свою окраску по ряду второстепенных вопросов? О богословских последствиях этого учения я вообще ничего не знал. Правда, посетив семинар Лангхаммера в Бресте, я впервые услышал трезвый вопрос, на который так и не последовало конкретного ответа: «В какое из воскресений воскреснут новозаветные евреи?» Действительно, относятся ли они к Церкви или к Израилю, к новозаветной диспенсации или к ветхозаветной, получат ли они земные обетования или небесные – сторонники диспенсационализма этого не знают. Однако в то время я не обращал внимания на эти «незначительные затруднения» в теории диспенсационализма.
Тогда я вовсе не представлял себе все опасности, содержащиеся в этом учении. Да, и разве могла быть чем-либо опасной для спасения или освящения христианина такая отдаленная от нашего времени дисциплина, как эсхатология в любых ее разновидностях? Лишь со временем я осознал, что могла, например, когда требовала отказаться применять к современным читателям все евангельские поучения Иисуса Христа (!) под хитрым предлогом: «Это относится не к нашей диспенсации». Лично я впервые узнал об этой стороне диспенсационализма, встретившись с толкованием Евангелий такого американского радиопроповедника, как Дж. Вернон МакГи. Так, говоря о Нагорной проповеди, МакГи отрицал не только возможность, но и необходимость исполнения ее заповедей. Когда я познакомился с этим толкованием, я буквально схватился за голову и спросил себя самого: «Почему я об этом ничего не знал раньше?»
Оказывается, здесь были задействованы не просто представления о двух этапах во Втором Пришествии Христа и учение о «промежуточном» царстве Божьем, называемом Тысячелетним. Здесь вся история спасения человечества была разбита на ряд независящих друг от друга способов Божественного управления, включая и такие важные для нас вопросы, как спасение и освящение. Действительно, МакГи отметал как ненужное все то, что в четырех Евангелиях противоречило кальвинистскому учению о спасении, относя его исключительно к Израилю времен Тысячелетнего царства. Таким путем кальвинисты отказывались от необходимости даже брать во внимание массу евангельских текстов, противоречащих их учению о спасении.
Однако, одно дело – засомневаться в истинности какого-то учения и совсем другое – обосновать его заблуждение библейским и богословским образом. И здесь мне пришлось двигаться в сторону более адекватного понимания данной темы ощупью, не имея под рукой никаких подходящих комментариев. При этом я начал свой отход от выкладок диспенсационализма с альтернативного понимания времени Восхищения Церкви, став мидлтрибуляционистом (сторонником мнения о восхищении Церкви в середине Великой скорби). Тогда я еще не знал, что термин «восхищение» означал в устах Павла не поднятие от земли и уход в небо, а выход на встречу с последующим возвращением назад. Я признал, что Церковь застанет лишь некоторые гонения антихриста, поскольку не знал, что Бог вполне мог сохранить ее и от всеобщих бедствий и судов, как это неоднократно бывало и ранее (спасение семейства Ноя от вод потопа, сохранение израильтян от десяти казней, забота об Илии при всеобщей засухе). Позже я понял, что Церковь пройдет всю Великую Скорбь, поскольку, по словам Христа, гонения и другие бедствия последних времен, грядущие на вселенную, будут предшествовать Пришествию Христа, а не следовать за этим событием.
Весь этот путь я проделал без особых колебаний и не опираясь на какие-либо толкования, альтернативные диспенсационалистскому учению. С отказом от буквального понимания Тысячелетнего царства дело обстояло значительно труднее. С этим мнением я встретился лишь в книге Луиса Беркофа «Христианская доктрина», но оно было изложено в ней как-то поверхностно. Помочь мне стать на ноги помогли мои пацифистские убеждения, отличавшие новозаветную Церковь от Израиля времен Тысячелетнего царства самым радикальным образом. Представить себе возврат к однажды и навсегда отложенному в сторону принципу «око за око» было для меня святотатством. Я всю жизнь боролся за утверждение тезиса об отличии Церкви от государства, даже самого богоугодного, что, как только узнал об этом возврате (кстати, почему-то не сразу), понял, что здесь что-то не то. Когда же мне сказали, что в отстроенном храме Богу снова станут угодны жертвоприношения, я не мог воспринять это как откровенное оскорбление того дела, которым были всю свою жизнь заняты апостолы Христа, особенно Павел.
Теперь мне стало понятно, что и мои прежние сомнения относительно возможности сосуществования в Тысячелетнем царстве людей с разными природами (в обычных, т.е. смертных телах и в телах, преображенных в результате воскресения и даже восхищения, т.е. бессмертных) были оправданы. Мнения даже самих диспенсационалистов разделись по этому вопросу: одни считали, что Церковь будет править с Христом тысячу лет на небе, т.е. у Христа будет сразу два престола (небесный и земной), другие верили, что она будет находиться на земле и царствовать вместе с Израилем, хотя в этом случае трудно было представить себе присутствие греха и смерти в преображенных телах тех, кто входил в состав Церкви.
Подвергнув сомнению истинность диспенсационалистского премилленаризма, у меня еще был шанс остаться на почве исторического премилленаризма, тем более, что последний в отличие от первого присутствовал в первых веках христианской церкви. Но когда я познакомился с тем, в каком именно виде он тогда изображался, я понял, почему последующие богословы отказались от хилиазма Папия в пользу амилленаризма Августина: слишком нереальным оказался этот земной идеал. Например, Папий считал, что «каждая ягода, если ее выжать, даст пять мер вина… и каждое зерно даст пять мер прекрасной муки» (цит. по книге Т. Цана «Откровение Иоанна», Лейциг, 1924). О явном преувеличении этой статистики свидетельствует тот факт, что одной «меры» муки хватает для изготовления хлеба, способного насытить тридцать человек (!). Объяснить все необычные для земного характера Тысячелетнего царства его явления можно было лишь аллегорическим способом понимания. Вот здесь я и созрел для того, чтобы взглянуть на все пророчества из книги Откровения под углом зрения духовного, а не буквального понимания.
Одним словом, мое первоначальное увлечение диспенсационализмом не создало во мне стойкого иммунитета против идей постмилленаризма и тем более амилленаризма. Напротив, чем больше я знакомился с другими мнениями, тем больше понимал важность богословской открытости, позволяющей учитывать все точки зрения и знакомясь с ними, как говорится, «из первых уст». Постмилленаризм мне представили исключительно в виде либерального богословия, хотя впоследствии мне стало известно, что его идей придерживались даже некоторые менонитские богословы. Постепенно в моем уме созрела целостная картина эсхатологических событий, которую я ныне считаю наиболее адекватной библейским данным. Читатель сможет познакомиться с нею вместе с рецензией, которую я написал на данную книгу.
Продвигаясь к истине о последних событиях человеческой истории довольно сложным путем, мне было интересно познакомиться с взглядами на характер библейских пророчеств Джона Уилмота. И хотя я не во всем разделяю его мнение, изложенное в данной книге, все же солидарен с ним в его критике учения диспенсационализма. Поскольку Уилмот рассматривает вопросы эсхатологии, во всем следуя за диспенсационалистской детализацией, его книга получилась написанной в довольно сложном для восприятия виде. Поэтому в своей рецензии на нее мне пришлось несколько систематизировать его убеждения и в таком виде представить их на суд непредвзятого читателя.

Три кита, на которых стоит и падает диспенсационализм.
Что такое диспенсационализм? Ответить на этот вопрос нелегко даже самим диспенсационалистам. Впрочем, при всех различиях в понимании этого учения, общепринятым остается следующее определение: «Способ отношений Бога и человека в каждом историческом периоде» (Уильям МакДональд). Соответственно диспенсация – это, как выразился Чарльз Райри, «отдельный этап домостроительства в осуществлении единого промысла Божьего». Сам термин «диспенсация» означает «управление» (ср. Ис. 22:19; 1 Кор. 9:17) и поэтому взят диспенсационалистами в качестве основания своего деления всей истории человечества на несколько (по Дарби их насчитывается четыре, по Августину – пять, по Райри – семь) диспенсационных периода, предполагающих различные способы «управления» Бога людьми.
Само учение о делении истории спасения на несколько периодов было придумано не диспенсационалистами, однако последние приспособили его к своему тезису о существовании духовного различия между Церковью и Израилем. Впервые Тысячелетнее царство стал выделять в отдельную диспенсацию, тем самым сделав его выше диспенсации Церкви, Джон Нельсон Дарби (1800-1882). В настоящее время диспенсационализм имеет три разновидности, определяемые различным представлением о «текстуальном» начале возникновения Церкви Христа: Деян. 2 гл. (Ч. Райри и др.), Деян. 13 гл. (Ч. Бэйкер и др.), и Деян. 28 гл. (У. Беллингер и др.).
Не трудно заметить, что основной вопрос диспенсационализма – это вопрос отношения общего к частному. Поэтому диспенсационализм часто обвиняли в сведении общего Божьего плана спасения к противоречивым частностям, поскольку единство в нем приносилось в жертву разнообразию. За чрезмерной детализацией и различными отступлениями он не мог сохранить целенаправленный характер библейских представлений о будущих событиях, а стало быть потерял истинный способ понимания библейских пророчеств вообще. Обращаясь к буквальной интерпретации эсхатологических событий, он окончательно запутался, хотя и попытался создать чрезмерно усложненную модель состояния нашего мира в будущем времени.
В целом можно выделить три основания, на которых стоит и падает диспенсационализм: теория «диспенсаций», теория «разрыва» и теория двух этапов во Втором Пришествии Христа. Каждая из этих теорий призвана т.ск. «разделять и властвовать», поскольку в действительности разделяет на отдельные части историю спасения, планомерный характер исполнения всех пророчеств и даже само Пришествие Иисуса Христа. Из всех этих делений мы можем согласиться лишь с первым и то с довольно существенными оговорками. Рассмотрим каждую из этих теорий с их подразделениями на предмет соответствия Священному Писанию, внутренней логике и внешним историческим данным, однако прежде коснемся вопроса о происхождении диспенсационализма.

2. Немного истории об истоках диспенсационализма.
Диспенсационалисты очень хвалятся тем, что исторический премилленаризм исповедовался в Ранней церкви. Однако навряд ли этим обстоятельством можно хвалиться, учитывая тесную связь христианских хилиастов с хилиастами еврейскими и особенно еретическими. Например, им следовало бы обратить внимание на то, что хилиазму учили гностики и монтанисты. Кроме того, нельзя забывать о том, в каком именно виде было изложено Тысячелетнее царство в сочинениях Папия Иерапольского, которому следовали Иустин Мученик, Тертуллиан и Ириней Лионский. Папий, первый из христианских премилленаристов, описывает Тысячелетнее царство как воплощение сугубо земных надежд, к тому же украшая его фантастическими небылицами, как это делали и евреи.
«Меллинаристы часто игнорируют крайне важный факт, что хилиастские суждения широко распространялись в ранней Церкви посредством таких еврейских или еврейско-христианских писаний, как книга Еноха, Четвертая книга Ездры, Успение Моисея, Вознесение Исаии, Псалмы Соломона, книга Варуха – писания, которые ни евреи, ни христиане не считали каноническими» (цитата из труда Освальда Эллиса «Пророчество и церковь», с. 315).
В иудаизме же того времени проводилось различие между эпохой Мессии, длившейся, по свидетельству Елиезера Бен Гиркана (ок. 90 г. н.э.), тысячу лет, и «будущим миром» («Олам ха ба»), не имеющим счета времени. Вероятно, зная об опасности принятия христианами этого сугубо еврейского представления о физическом (субботнем) Тысячелетии, автор последней книги Библии и попытался их убедить в том, что еврейское мессианское тысячелетие на самом деле является веком Христианской Церкви, поскольку настоящий Мессия уже пришел и принес людям Свое духовное царство. Хилиазм же своим приземистым толкованием Тысячелетнего царства в реальности лишь возрождал еврейские представления о земном характере этого царства.
Интересны и другие эсхатологические представления времен Ранней Церкви. Например, Тертуллиан учил о том, что первые христиане молились об отсрочке конца света, ссылаясь при этом на то, что Бог желает спасения всем людям, огромное число которых о Нем еще ничего не знает. Стало быть, они считали, что конец света не наступит до того времени, пока весь мир не будет обойден проповедниками Евангелия. Ириней и Ориген обращались к тексту Мф. 12:29, описывая победу Христа над дьяволом и взятие последнего под стражу, что соответствует духовному толкованию текста Откр. 20. Они были убеждены в том, что посредством Креста Христова рухнуло господство дьявола на земле. Иустин Мученик, и вслед за ним Ириней, интерпретировал «сошествие Христа в ад» как «освобождение» ветхозаветных праведников и вознесение их на небо, хотя, как мы понимаем, указание на пребывание духов «в темнице» больше подходит под тех язычников ветхозаветного периода, которые проявляли желание спастись по мере доступных им знаний об этой возможности.
Примечательно, что среди сторонников александрийской богословской школы были развиты не только амилленаристские, но и постмилленаристские представления (кстати, еще Иустин Мученик упоминает о том, что не все христиане одобряли премиллинаристские убеждения). Так, автор «Послания Варнавы», подобно сказанному в Послании к евреям, выступает против еврейских представлений о земных обетованиях Божьих. Он убежден в том, что евреи не распознали за внешней и земной формой внутреннего и духовного содержания Божьих обетований. Ориген учил тому, что благодать Божья должна в одно время покорить даже всех своих врагов, так что «нигде не будет… никакого зла вообще». О восстановлении всей вселенной учил также Григорий Нисский. Эти представления могли указывать не обязательно на вечное состояние, но и на Тысячелетнее царство из книги Откровение. Получается, что всевозможные идеи о времени Второго Пришествия Христа представляли собой обрывки одного цельного знания, которое они не могли собрать в единое учение о последнем времени. Стало быть из всех исторических данных, диспенсационалисты выбрали лишь благоприятные для себя, чтобы легко оставить в стороне все остальные.
Последующая история неблагоприятствовала развитию учения премилленаризма, конец которому положил амиленаризм Аврелия Августина, занявшего в хилиастическом споре сторону Оригена. «Августин считал, что Тысячелетнее царство Христово относится к Церкви, в которой царствует Христос и Его святые. Картины и образы Апокалипсиса Августин толковал аллегорически. Борьба со злом в мире не сулит скорой победы. На духовном уровне битва уже выиграна – Бог одержал побуду на кресте. Сатане отдан в удел град земной, существующий рядом с Градом Божьим. Но в конце концов даже это маленькое царство, оставленное сатане, будет отвоевано у него торжествующим Богом» (Клауз Р.Г. Тысячелетнее царство Христа на земле / Теологический энциклопедический словарь. Под ред. У. Элвелла, М.: Духовное возрождение, 2003, с. 1233). Единственной ошибкой Августина был отказ от первохристианского пацифизма, а значит и возможности духовного воздействия на мир лишь средствами убеждения, а не политического принуждения.
Впрочем, Августин дал понять, что Тысячелетнее царство Христово уже началось с периода возведения Константином христианства в официальную религию римской империи. Поэтому в Средние века некоторые христиане стали искать точную дату окончания этих тысячи лет. Отсюда возник всплеск эсхатологических настроений и поисков признаков последнего времени, приведший к созданию экзальтированных форм толкований эсхатологических событий (Иоахим Флорский, табориты, Ян Маттис). Разумеется, такое возрождение буквального милленаризма было встречено церковью (уже не только католической, но и протестантской) насторожено, поэтому они поспешили назвать Августина не постмилленаристом, а амилленаристом.
Однако возгоревшийся огонь милленаризма, требовавшего скорого Божьего суда на головы неверных, остановить было уже невозможно. Эсхатологическое ожидание нового царства пытались использовать в целях национального духовного возрождения, облеченного в четкие политические формы. Так, во время пуританской революции два английских протестантских теолога И.Г. Альштед и И. Меде призвали верующих установить Тысячелетнее царство Христово в Англии. При этом в качестве образца этого царства была взята не новозаветная Церковь, а ветхозаветная теократия Израиля, как более достижимая в земных условиях. После краха кромвелевского режима премилленаризм сохранился в трудах И. Ньютона, И.А. Бенгеля и Дж. Пристли. Таким образом постепенно постмилленаризм Августина обрел свое второе дыхание, особенно в сочинениях Д. Уитби и Дж. Эдвардса. Тысячелетнее царство снова стали не только ожидать в будущем, но и строить собственными руками в настоящем.
А вот как премилленаризм возродился в последнее время – узнать действительно интересно. Так, Дейв Макферсон связывает возникновение диспенсационализма с появлением идеи «тайного» восхищения Церкви на небо, которое было открыто не богословам и не путем размышлений над Словом Божьим, а в экстатическом видении одной шотландской девочки! Если диспенсационализм зародился не без опасного влияния со стороны «сверхъестественных» откровений представителей христианского мистицизма, тогда сами диспенсационалисты не только не договаривают всю правду о своем происхождении, но и совершенно умалчивают о важнейшей ее части.
Правда же о подлинных истоках этого учения такова: в 1830 году в Шотландии в среде представителей пророческого учения Эдварда Ирвинга с феноменом говорения на языках возникло представление о том, что избранная часть христиан избежит Великой скорби перед Приходом Христа на землю через Восхищение. Это представление было основано на необъяснимом «откровении» 15-летней Маргариты МакДональд из Ирвингской церкви, жившей в Порт Глазго. Это учение о довеликоскорбном Восхищении Церкви впервые опубликовал пастор Роберт Нортон в 1840 году.
Через деятельность Эдварда Ирвинга, который принял это учение, но вскоре умер, оно пришло в Ирландию. На пророческих собраниях в Пуерскорт Хауз его услышал и воспринял один из лидеров Плимутских братьев Джон Нельсон Дарби (1800-1882). Он внес в эту теорию ряд дополнений, главным из которых было разделение Прихода Христа на два отдельных события, и представил ее как свою собственную. Он заявил, что в будущем Церковь ожидает независящее ни от каких признаков Восхищение, а Израиль – Тысячелетнее царство. В этом виде его учение поддержали и стали распространять Ч.Х. Макинтош, Ч.И. Скоуфилд и другие богословы (Л.С. Чейфер, Дж.Д. Пентекост, С.К. Райри, Дж.Ф. Волвурд). Плимутские братья объявили все христианские конфессии отступническими и на этом основании отказались осуществлять видимо церковные таинства крещения и хлебопреломления.
С этого времени в христианское учение попала особая разновидность премилленаризма, которая усматривала в Приходе Христа два отдельных события: явление Христа (знамение) и собственно Приход Христа – разделенные друг с другом временем Великой скорби. Это было сделано с той целью, чтобы оправдать мнение, согласно которому Церковь избежит Великой скорби. Получалось, что Церковь восхищалась в целях не столько встречи с Господом, сколько избежания бедствий, исходящих от Великой скорби. Если при переходе от ветхозаветной диспенсации к новозаветной требовалось чудо мгновенного превращения верующих Ветхого Завета в верующих Нового Завета, то при Втором Пришествии надобность в таковом отпадала.
Вторым идейным источником диспенсационализма было влияние со стороны иудаизма. «В Европе оживился интерес к судьбе еврейства. В этот период (в XIX ст.) премилленаризм был пополнен идеей диспенсационализма» (Клауз Р.Г. Тысячелетнее царство Христа на земле / Теологический энциклопедический словарь. Под ред. У. Элвелла, М.: Духовное возрождение, 2003, с. 1235). Как это произошло, описывает Уилмот, возводя корни диспенсационализма к эпохе католической КонтрРеформации, когда создавались учения, способные любыми средствами защитить авторитет папства и пошатнуть реформационное движение, объявившее официальную церковь отступнической, Вавилоном, антихристской. В это дело были вовлечены некоторые обращенные в христианство евреи, которые смогли создать синтетическую теорию о двух «Божьих народах», призванную примирить христианство с иудаизмом.
Сам Уилмот описывает эти события следующим образом: «Эдвард Ирвинг, следуя своему диспенсационалистскому откровению, рассматривает, как посланное провидением свое открытие более позднего трактата на данную тему, который он перевел на английский язык и представил как труд обращенного еврея Бена Ездры, который, однако, в действительности оказался еще одним (вместе с Рибером и Альказаром – прим. Г.Г.) испанским римским иезуитом Лакунзой» (с. 307). Бен Ездра писал в своем сочинении, изданном в Испании в 1821 году и имеющем название «Пришествие Мессии в славе и величии», следующее: «Небесный Иерусалим является местом жительства Его избранной Церкви; земной Иерусалим с домом Иакова  и всеми народами будет наслаждаться тысячелетним царствованием праведности» (с. 311). Эту книгу, подвергшуюся запрету со стороны испанского правительства по причине изгнания из иезуитского ордена самого его автора, Ирвинг перевел на английский 17 января 1827 года.
Оказывается, удивительное «откровение» Ирвинга имело совсем не богооткровенные иудаистские корни! Юная посетительница собраний Ирвинга сослужила этому «пророку последнего времени» добрую службу, подсказав ему как решить проблему раздела Божьего имущества между Церковью и Израилем, отправив Церковь на небеса и предоставив Израилю землю. Таким образом, излияние «духа» перед Вторым Пришествием Христа сопровождалось соответствующими откровениями, под которые теперь осталось лишь подогнать Священное Писание. Разумеется, в своем одухотворенном виде такой симбиоз иудаизма с христианством стал восприниматься как благородное учение, превзойдя даже учение Миллера о точной дате возвращения Христа на землю, возникшее в это же время. Как выразился Роберт Бакстер в своей книге «Изложение фактов», «наиболее ужасные заблуждения могут выдвигаться под видом большего света и усердия для Божьей истины» (с. 317).
Джек Котррел пишет в своей книге «Вера, переданная святым» о ложной надежде диспенсационалистов на плотской Израиль настоящего времени: «Невозможно преувеличить важность пророчеств об Израиле, в том числе об Иерусалиме (Сионе) и храме. Многие считают, что евреи и нынешнее государство Израиль будут главными действующими лицами в событиях, связанных со Вторым Пришествием Христа. В бестселлере «Великая покойная планета Земля» Хэл Линдси дает настоятельный совет: «Следите за событиями на Ближнем Востоке» (Lindsey, The Late Great Planet Earth, 173). Почему? Потому что на Ближнем Востоке находится Израиль, а все пророчества о Втором Пришествии связаны прежде всего с ним».
Далее Котрелл продолжает, говоря о том, как Израиль взял под свой контроль Храмовую гору в 1967 году: «Именно это событие вдохновило Хэла Линдси на написание книги, потому что возрождение храма и храмового богослужения, казалось, стало возможным. В 1970 году, когда Линдси писал книгу, он был уверен, что строительство храма начнется в самом скором времени (Lindsey, 45-46) и что до исполнения ветхозаветных про­рочеств об Израиле, последних временах и Втором Пришествии осталось ждать совсем недолго. Исполнения этих пророчеств сам Линдси, как и миллионы других, ждет до сих пор».
Поэтому Джон Уилмот смело заявляет: «Иудеи от семени Иакова возвратились в Палестину, но не обязательно, что они это сделали во исполнение пророчества. То, что может по видимости рассматриваться как воля и действие Бога, могло, в действительности, оказаться обратным… Моисей ударил в скалу, и потекло много воды. Его более позднее повторное действие дало такой же результат, но было уже не от Бога… «Не ваши пути – пути Мои», – говорит Господь. Так может быть сегодня с сионизмом» (с. 204, 205). Если мы позволим нашей мысли пойти по ошибочному пути, избежать ошибочных последствий данного решения будет невозможно.
Плотской Израиль совершенно не является той смоковницей, по которой мы должны узнавать знамения последнего времени. Да и «материальное восстановление  или развитие не является признаком особого Божьего благословения к евреям или какому-либо иному народу» (с. 220), тем более в свете того неоспоримого факта, что евреи стали богатыми благодаря позорной многовековой практике ростовщичества. Божьи же благословения со времени прихода Нового Завета измеряются вовсе не материальным достатком, не обширностью национальных владений или даже политической или экономической властью над миром. Как говорит Уилмот, «посредством богодухновенного одухотворения буквальных событий, завет с Авраамом полностью выполнен не повторным вступлением во владение землей Ханаанской, но искуплением во Христе Иисусе» (с. 214).
Неоспоримым остается тот факт, что Бог обещал благословить только подлинный или духовный Израиль. Это обстоятельство объясняет условный характер любых обетований Божьих, относящихся к нему, кроме имеющих корпоративное значение. Да, Бог обещал сохранить на иерусалимском троне царей из династии Давида, однако линия, по которой шла эта преемственность, не была прямолинейной и однообразной. Некоторые цари-отступники лишили свое потомство права обладания этим важным обетованием. Поэтому духовный Израиль никогда не совпадал с политическим. Мало того, достигнуть идеала совмещения духовного содержания этнического Израиля с его внешним политическим выражением невозможно и в будущем, поскольку в пределах одной нации во все времена были, есть и будут как верные Богу люди, так и отступники.
Понимая серьезность данного затруднения, Эрих Зауэр пишет о неумирающем «теократическом ядре» еврейской нации, однако странно, что он отказывает в существовании такого же ядра в межнациональной Церкви последних дней. Стало быть, он избрал преступный способ прославления Израиля, достигая его за счет унижения Церкви. Однако разве «преобразованный» и «обновленный» Израиль – это не Церковь? Разве поиск какого-то другого преображения Израиля, чем новозаветное, не есть унижение последнего? В любом случае ныне живущему Израилю все равно придется выбирать между двумя этими обетованиями, поскольку политические средства Бог не использует в новозаветной диспенсации даже по отношению к нему. Поэтому если и признать то, что «весь Израиль спасется», то никак не в политическом смысле, а только в составе Церкви Христа и только связи с ее авторитетом. Церковь – это не дополнительное имя Израиля, но совершенно новое имя, полностью меняющее его старую сущность.
Христос никогда не давал еврейской нации два вида обетований ни вместе (в Тысячелетнем царстве), ни поочередно (вначале в составе новозаветной Церкви, а потом в Тысячелетнем царстве) как раз по той причине, что они не совместимы между собой. Двойное обетование Израиля было скомбинировано диспенсационалистами из двух видов обетований, данных Богом разным группам людей в разное время. При этом, если в Божьем плане земные обетования носили лишь временный, ограниченный и примитивный характер, диспенсационалисты вывернули их на изнанку, подчинив им духовные обетования. В результате этого универсальные и духовные обетования Бога стали не главной целью Божьего плана управления историей, а лишь побочной целью и так сказать придатком славы Израиля. В итоге Второе Пришествие Христа вместо оправдания и реализации идей более совершенной новозаветной диспенсации принесло оправдание и реализацию диспенсации менее совершенной, ветхозаветной.
Впрочем, невозможно сегодня также и создать этнически чистый Израиль, поскольку известно, что евреи России, Польши, Украины, Литвы, Румынии и Молдавии являются потомками хазаров (одного из монгольских, т.е. даже несемитских, племен), принявших иудаизм в седьмом веке. Получается, сионисты добились своей цели – создания государства Израиль – преимущественно руками этих «восточных» евреев. В реальности же антисемитизм был реакцией на сионистское стремление господствовать во всем мире и по этой причине не выражал неприятия иудаизма как такового. Этнически чистыми можно считать лишь ашкеназов (испанских евреев), поскольку даже европейские сефарды имеют смешанное расовое происхождение.
Теперь мы готовы проанализировать три основные постулата диспенсационализма: теорию «диспенсаций», теорию «разрыва» и теорию о двух этапах Второго Пришествия Христа. В начале этого обзора сделаем одно замечание: теория «диспенсаций» противоречит теории «разрыва», поскольку признает разницу между диспенсациями огромной,  однако идея отсрочки одной диспенсации с целью своего воплощения в другой представляет собой ничто иное, как включение одной диспенсации в другую, что стирает напрочь заявленную выше разницу между различными диспенсациями. Таким образом диспенсационалистская попытка сочетания этих двух теорий делает общий замысел Божьего управления миром непоследовательным.

3. Теория «диспенсаций».
В самом делении всей истории человечества на несколько периодов нет ничего зазорного, хотя не всегда их можно напрямую увязать с различными Заветами, упомянутыми в Священном Писании. Само Слово Божье четко определяет существование, по крайней мере, двух основных диспенсаций (с. 45): ветхозаветной и новозаветной, разделенных между собой выдающимся и уникальным событием – осуществлением Голгофской Жертвы Иисуса Христа, принесшей избавление всему человечеству от ветхозаветных условий спасения в пользу установления новозаветных. Причем значение этого события было открыто людям полностью лишь в Новозаветном Откровении. Смерть Христа избавила все человечество от необходимости следовать пути спасения «по делам», предоставив ему новую возможность спасения «по вере». Это изменение подхода Бога к людям было как радикальным, так и неповторимым. Все остальные «диспенсации» следует рассматривать лишь в рамках, допустимых этими двумя. Иных критериев деления всей истории на периоды, кроме этой, мы не найдем в Писании.
Конечно, эти две диспенсации мы не вправе противопоставлять друг другу слишком радикально, как это делал, например, Маркион. Ветхозаветное Откровение ставило перед собой цель открыть людям истину о преимущественно Божьей справедливости, тогда как Новозаветное – о Его любви. Единый Промысел предполагал, что в реальности спасение даже в ветхозаветный период осуществлялось лишь на новозаветных условиях, однако люди этого периода имели лишь частичное представление об этих условиях. При этом важно отметить, что спасение «по делам» никогда не являлось самодостаточным требованием Божьим, но находилось в зависимости от способности человека следовать предсказанным пророками новозаветных условий – веры и покаяния. Иными словами, хотя новозаветные условия спасения в Ветхом Завете были открыты людям лишь частично, именно они определяли способность людей следовать закону Божьему посредством дел. Поэтому дела достигались в Ветхом Завете при помощи средств предварительной благодати, тогда как в Новом – благодати оправдывающей и преображающей (освящающей).
Спастись при помощи дел мог только несогрешивший Адам в Едеме. В последующее время от человека уже требовалось лишь «стараться совершать» все заповеди Господни, поскольку этот идеал уже был недостижим из-за всеобщей греховности людей (отсюда замечание Христа о возможности развода: «а вначале не было так»). Хотя Давид и мог благодарить Бога за то, что Он поступил с ним «не по делам», а по Своей милости, все же Ветхозаветное Откровение требовало от всех людей дел как одного из условий спасения. И это требование исчезло только с приходом Новозаветного Откровения. Поэтому со времени совершения искупления Христа необходимость дел не исчезла совсем, а лишь поменяла свою функцию: вместо спасительной она стала освящающей. Тем не менее, освободиться от страха за недостаток совершения дел ветхозаветным верующим позволило лишь Новозаветное Откровение. Таким образом, требования Бога к людям в вопросе спасения из внешней их деятельности в Ветхом Завете (вера, покаяние и дела) переместились лишь во внутреннюю в Новом (вера и покаяние). Если во внешней деятельности людей Бог шел на некоторые уступки людям в Ветхом Завете, то во внутренней – никогда.
У нас нет никаких проблем в том, чтобы признавать определенную новизну в каждом последующем периоде или «диспенсации», если эту последовательность рассматривать в прогрессивном порядке. Впрочем, именно здесь многие христиане выдают диспенсационалистский «порядок» исторических периодов за тезис о т.н. «прогрессивном Откровении». Тезис о прогрессивном Откровении подразумевает следование больше принципу добавления, чем отрицания. Каждый последующий этап спасительного домостроительства Божьего опирается на достижения предыдущего, так что последний не являлся изначально чем-то ненужным или неэффективным, как это следует признать в диспенсационализме.
Вопросы возникают не только относительно критериев, по которым следует различать отдельные периоды в общей истории спасения. В частности, нам трудно воспринять не тот факт, что каждая последующая диспенсация отрицает необходимость жить по правилам предыдущей, а тот факт, что последующая диспенсация (а именно, новозаветная) возвращается к предыдущей (ветхозаветной в лице восстановленного в своих правах Израиля). Создается такое впечатление, что Бог идет на уступки без конца и края, но благоприятного результата как не было, так и нет. Если у арминиан такое положение вещей допустимо, то в кальвинизме оно отрицает принцип неотразимости благодати, по крайней мере по отношению к диспенсации Церкви. В любом случае это ставит под сомнение истинность слов Христа о Его Церкви, против которой не возымеют силы даже «врата ада». Таким образом становится непонятной сама необходимость создания Богом новых диспенсаций.
При этом обращает на себя внимание то, что во всех этих аспектах теории «диспенсаций» постоянно тем или иным образом страдает авторитет Церкви. То ее лишают части евангельских обязательств, то считают недостаточными ее привилегии, то лишают ее возможности влияния на мир, то, наконец, приписывают ей отпадение от Бога, как и ветхозаветному «народу Божьему». По крайней мере, уникальность и завершенность диспенсации Церкви умаляется путем узаконивания одновременно двух видов Божьих обетований: духовных для Церкви на небе, и физических для Израиля в Тысячелетнем царстве. Период Церкви – это не экстренная мера по спасению авторитета Израиля. Это – цель для последнего. Поэтому дороги назад – к возрождению иудаизма – нет (1 Кор. 13:10; Евр. 7:12, 18-19; 8:13; 12:26-27). В новозаветной Божьей семье нет старших и младших братьев, но все равны в обладании Божьими привилегиями.
Действительно, когда заходит разговор о Церкви последних дней, диспенсационалисты во все горло кричат о том, что она падшая и отступническая, причем настолько, что и в нет истины ни в какой мере. Однако как только речь переходит к Израилю, настрой его защитников резко меняется, и невесть откуда появляются слова об истинной сердцевине нации, «верном остатке», «теократическом ядре народа», как будто всего этого не может быть также и в Церкви. В действительности же во всех диспенсациях были как отступники, так и верные Богу люди, но унаследуют обетование о спасении (явно духовном, а не физическом по своей природе) только последние. После предоставления всем людям возможности духовного спасения во Христе отпала какая-либо надобность в осуществлении земных обетований. Впрочем, Бог изначально (Рим. 16:25-26; Еф. 3:1-10) вложил в скорлупу земных обетований обетования небесные, и только детский возраст Израиля не позволял ему воспринять их в чисто духовном виде.
В историческом плане диспенсационализм рушит духовную преемственность и непротиворечивость общего порядка следования диспенсаций: от более простых к более совершенным (см. напр. Рим. 1:16; 2:9-10; 1 Кор. 15:46; Евр. 10:9). Поэтому Уилмот берет на себя ответственность утверждать следующее: «Было хорошо сказано,  что заблуждение  – это истина, оттесненная слишком  далеко, что, конечно же, применимо к некоторым видам того, что называется одухотворением,  или мистичностью. С другой стороны, разве нет опасности оттеснения слишком далеко, когда буквалисты распространяют последовательность за пределы установленной духовной границы? … Во всем рассуждении апостола нет никакого указания на то, что можно ожидать возвращения к душевному состоянию, следующему после духовного» (с. 31-32, 32).
Если исходить из «прообразного» характера ветхозаветной диспенсации (1 Кор. 10:6, 11; Евр. 9:23), совершенно непонятным выглядит утверждение диспенсационалистов о необходимости осуществления для Израиля тех обетований, которые уже осуществились для Церкви в духовном своем виде. По какой причине Израиль должен вместо духовных благословений получать земные? Это равнозначно тому, как если вернуть язычникам «времена неведения». Неужели в отличие от христиан евреям сегодня все еще следует ждать вхождения в тот «покой», который осуществится лишь в Тысячелетнем царстве? Конечно, нет. Почему? Потому что ветхозаветные пророчества носили в основном символический и частичный характер (Ос. 12:10; 1 Пет. 1:10-12), истолкованный адекватным образом лишь в Новом Завете (Деян. 3:24; Евр. 11:13; Откр. 1:1). «Использовавшиеся материальные формы были материальными формами людей, соответствующими их обстоятельствам и времени, однако цель была духовной и небесной» (с. 207).
Таким образом, мы наблюдаем ловкую подмену диспенсационалистами духовного обетования земным, а также возврат к тому, что уже было отменено раз и навсегда. Даже если бы в Слове Божьем и не было ясных указаний на отпадение необходимости осуществления ветхозаветных обетований, то и в этом случае оно говорило бы о двух видах обетований (земных и небесных), но применимо к одному и тому же «народу Божьему», как его ни называй – Церковью или «Истинным Израилем». Тогда получилось бы, что не так уж и не правы постмилленаристы, приписывающие Церкви одновременно и земные, и небесные обетования, только до Второго Пришествия Христа.
Путем принятия теории «диспенсаций» оказываются достигнутыми две отнюдь неблагочестивые цели: отказ в применении к христианам евангельских требований, а также признание применимости к израильтянам новозаветных требований послушания Богу вплоть до условий спасения. Фактически, нетрудно разглядеть в этом учении скрытый замысел вывести из основной игры Церковь, заменив ее Израилем. Если бы врагу душ человеческих потребовалось создать ложное учение под наиболее благовидной вывеской, то лучше диспенсационализма эту роль никто бы не выполнил. Как выразился Уилмот «заблуждение лучше всего восседает верхом на истине» (с. 303).
Разумеется, теория диспенсационализма была на руку евреям, не согласным с христианским толкованием ветхозаветных пророчеств. По этой же причине им пришлось по душе то, что диспенсационалисты поспешили назвать Церковь такой же отступницей от Бога, каким был назван Израиль в учении Христа и Его апостолов. Сионисты с воодушевлением подхватили эту идею, поскольку она превращала евреев из обличаемых христианами в их обличителей. Тысячелетнее царство, таким образом, было призвано доказать, что надежды Бога на Церковь оказались напрасными, коль возникла потребность, по крайней мере, ее земные функции передать Израилю.
Положительное учение о диспенсациях должно признавать необходимость деления всей истории спасения лишь на две основные диспенсации: Ветхий и Новый Заветы, в рамках которых только и могут функционировать какие-либо другие подразделения. При этом через все диспенсации проходит один и тот же «народ Божий», не претерпевающий каких-либо разделений ни в какой из них. Новый Завет есть осуществление пророчеств Старого, поскольку сказано, что «Бог по обетованию (уже) воздвиг Израилю Спасителя Иисуса» (Деян. 13:23), так что «обетование, данное отцам, Бог (уже) исполнил… детям их» (Деян. 13:32). «Осмысление всей миссии Христа, как лично, так и посредством Его Духа, “Сейчас” и “Сегодня”, без какой-либо надежды на завтра и более поздний период, производит впечатление одинаковой необходимости спасения, как для иудеев, так и для язычников, результат пренебрежения и презрения которой только один, это “некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников” (Евр. 10:27)» (с. 74). Поэтому все обетования Церкви унаследовал Израиль, а все обетования Израиля унаследовала Церковь.
Порядок следования ветхозаветной и новозаветной диспенсаций необходимо признать прямолинейным, необратимым и последовательным, как написано: «во-первых иудею, потом и еллину» (Рим. 1:16; 2:9-10; Деян. 3:26; 13:46). В связи с этим Уилмот восклицает: «Почему же им “первым”, если им предстоит более позднее спасение?» (с. 72). Бог обещал собрать израильтян из всех народов, чтобы им первым даровать обетование о приходе нового царства Мессии, но не для восстановления их прежнего государства. Доказательством этому служит тот факт, что после Вавилонского пленения израильтяне так и не получили от Бога своего царя. Поэтому «все буквальные установления, представленные в Израиле на земле, символизировали духовную действительность во Христе на небе, где Он священнодействует в «скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек» (Откр. 22:16; 11:19; 15:5; Евр. 8:2)» (с. 90-91). Когда Христос «пришел к Своим», они уже имели земной Ханаан, однако Он им принес иной «Ханаан как покой, предложенный странникам и пришельцам в пустыне, (который) являлся символом неба» (с. 100).
Небесные обетования с приходом Иисуса Христа заменили земные не по той причине, что евреи не приняли Его и были за это наказаны, а потому, что таким был изначальный Божий план спасения, который, однако, разворачивался постепенно и планомерно. Поэтому если бы евреи приняли Христа, им все равно нужно было бы принять вместе с Ним и уверовавших в Него язычников. Наконец, любое Божье обетование имеет свои условия к людям, в том числе и к Израилю в отношении его обладания обетованной землей (Втор. 4:29-30; 8:19-10; 30:9). Если в 70-м году по Р.Х, евреи лишились Иерусалима за свой грех отвержения Христа, то, в 1967 году вернув его себе, разве они тем самым раскаялись в грехе отказа от Своего Мессии? Нисколько. Скорее всего, мы имеем дело с фактом стремления евреев достигнуть желаемого сугубо плотскими усилиями. По-другому обстояло дело при первом возвращении их на свою историческую родину (см. Иез. 36:32-38).
Бог дал евреям земные обетования в результате частичного и неполного ветхозаветного Откровения. На примере земных обетований, Он готовил их к пониманию потребности в обетованиях небесных, истину о чем и открыл им в нужное время. Поскольку эти обетования требовали не дел, а лишь веры, их вполне могли воспринять не только иудеи, но и язычники, которое также до определенного времени ничего не знали об этом. Поэтому «в Писании утверждается, что время благословения всех народов теперь через благовестие, а не в будущем веке через иудеев» (с. 99).
Поскольку Ветхий Завет был лишь подготовительной ступенью в осуществлении полного Божьего Откровения, сделавшегося возможным в новозаветное время, совершенно исключаются ситуации, чтобы какая-либо диспенсация повторялась после того, как однажды уже была отменена, либо обе отличающиеся друг от друга диспенсации могли сосуществовать в одно и то же время. Иными словами, ни возврат, ни разветвление Божьих обетований невозможны в условиях существования преемственного, прогрессивного и целесообразного характера истории спасения. Отказ принять небесные обетования или желание совместить их с земными представляет собой отрицательный выбор «хорошего» вместо «лучшего».
Как утверждает амилленаристский богослов арминианского направления (в сотериологии) Джек Котрелл в своей книге «Вера, переданная святым», имеются различные уровни свершения пророчеств: «Многие ветхозаветные пророчества сбылись еще в домессианскую эру и почти всегда относились к физической реальности. Однако множество ветхозаветных пророчеств исполнилось с приходом Мессии – в том, что Он уже совершил и продолжает совершать. Эта вторая категория пред­ставляет собой уровень реальности, отличный от ветхозаветного, потому что она появилась благодаря совершенному Христом спасению. У этой реальности есть духовное измерение, которого не было в домессианскую эру. Именно эта духовная, мессианская реальность и есть тот уровень, на котором исполнилось множество ветхозаветных пророчеств». К этим двум уровням следует добавить и третий – футуристический, т.е. осуществимый лишь в последние дни человеческой истории.
Таким образом, можно утверждать три уровня или этапа осуществления ветхозаветных пророчеств: домессианский, мессианский и футуристический. Диспенсационализм смешал все эти уровни в одну кучу, отказывая мессианскому этапу во многих уже свершившихся пророчествах и относя их исполнение к будущему времени. Тем не менее, у нас есть все основания считать, что во Христе уже исполнилась та часть ветхозаветных пророчеств, которую диспенсационалисты ошибочно относят к последним дням человеческой истории (Гал. 3:28; Еф. 2:11-16; Кол. 3:11). И вместить это можно, лишь признав прямолинейный характер развития истории спасения.
Кроме прямолинейности общего Божьего замысла спасения следует отдать должное и его преемственности. Хотя в Новом Завете благодать и противопоставляется делам закона, однако последние лишились своей силы лишь в качестве условий спасения, но не освящения. Диспенсационализм же пытается сделать отличие веры от дел настолько радикальным, что фактически исключает какую-либо необходимость совершения добрых дел. Не случайно дарбисты учили тому, что все церковные таинства нужно соблюдать лишь духовным образом, поскольку все, что связано с делами, по существу не только не нужно, но и греховно. Эти крайности и создали ересь антиномизма, противопоставляющих веру делам не библейским способом.

4. Единство Откровения Бога для всего Его народа.
Примечательно, что диспенсационализм делает различие между ветхозаветной и новозаветной диспенсациями настолько радикальным, что ему приходится расчленить на двое все книги Нового Завета, применяя одну их часть к Церкви, возникшей в день Пятидесятницы, а другую – к израильтянам, частично периода жизни Иисуса Христа, а частично – будущего Тысячелетнего царства! Так, Питер Ракман писал в своей брошюре «Вечная безопасность» следующее: «Откровение – пророческая книга, Послание к евреям написано для евреев, Послание Иакова написано к двенадцати коленам Израиля и события, происходящие в двадцати шести главах Евангелия от Матфея, имели место до того, как Новый Завет вступил в действие». А Вернон МакГи сказал о Нагорной проповеди следующее: «Хотя она и содержит очень важные принципы для современных христиан, однако она наберет законности лишь тогда, когда на престол сядет Христос». Получается, что Христос учил не тому же, что и апостол Павел, но их учения следует отличать друг от друга как воду от огня.
В своем ослеплении диспенсационалисты дошли до того, что разделили адресатов двух книг одного и того автора – Луки! При этом они не заметили того факта, что Лука был спутником Павла и являлся сторонником его богословия. Несмотря на это, в своем Евангелии Лука использует слова «покаяние» и «каяться» намного чаще, чем Матфей и Марк. Вместе с Деяниями апостолов (11 раз) он употребляет эти слова двадцать пять раз, тогда как Матфей – только семь, а Марк и вовсе три. Теперь мы должны спросить диспенсационалистов: «Кого же призывали Иисус Христос и Его ученики к покаянию: евреев (если «да», то какой диспенсации) или язычников»? Скорее всего, и тех, и других!
Разумеется, само Слово Божье сопротивляется диспенсационалистскому насилию над собой. Например, о чем должен был напоминать апостолам предсказанный Христом Дух Святой (Ин. 14:26; 16:4; ср. Лк. 24:44)? Не о сказанном ли в Нагорной проповеди и во всех Евангелиях? Если нет, тогда о чем еще Он должен был напоминать верующим периода церкви? Может быть о любимых для кальвинистов цитатах из Евангелия от Иоанна? Да уж, здесь они мгновенно забывают о неприменимости того, что относится к нехристианской диспенсации, и с удовольствием делают себе исключение. Однако разве мог апостол Павел учить не тому же, чему учил Иисус Христос? Нет, не мог, хотя он и развил и систематизировал идеи, полученные от Него сверхъестественным образом. Не будь этого, Павлу не нужно было бы защищать свой титул апостола именно Иисуса Христа, а не просто Бога. Мало того, кто бы поверил ему, если бы он учил не тому же, чему учил и Сам Иисус Христос? Диспенсационалисты же легко отказывают Христу в Его учении, приписывая его происхождение Павлу.
Подобных вопросов к диспенсационализму много. Кому Господь Иисус адресовал Свои слова: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5:11; ср. Мф. 10:17-23; Мк. 13:9; Ин. 15:20) – христианам или евреям? Кого и к чему призывал Христос словами: «да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин. 17:20-21)? Чему же должны были проповедовать ученики Христа как не тому, что им было сказано Господом: «уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28:20)?
С точки зрения диспенсационализма неясно, в каком смысле Царство Христа «приблизилось» (Мф. 3:2), или как оказались вместе «крещение Духом» и «крещение огнем» (Мф. 3:11), когда они относятся к разным диспенсациям: благодати и окончательного суда. Да и само выражение «Евангелие Царства» (Мф. 4:23; 9:35; 24:14; Мк. 1:14) в диспенсационализме внутренне противоречиво, дробя на части либо Царство, либо Евангелие. Однако сутью Евангелия и была весть о приближающемся Царстве (Мк. 1:14-15). Оно не замедлило прийти и не отсрочено, а пришло вместе со своим Царем, хотя и лишь в духовном плане (см. Иак. 2:5; 2 Пет. 1:11; 2 Фес. 1:5; Откр. 11:15). Отступление Израиля требовало не отсрочки исполнения принадлежавших ему обетований, а наказания, причем не просто в виде результатов Иудейской войны 70-го года.
Иисус Христос учил, что «конец» наступит лишь после провозглашения Евангелия по всей земле «во свидетельство всем народам» (Мф. 24:14). Зачем же этим всем народам следовало нести «Евангелие Царства» Христа, когда им нужно было просто Евангелие Павла? Наконец, неужели у Христа было два Евангелия: обычное «Евангелие» (Мк. 13:10) и «Евангелие Царствия» (Мф. 24:14)? Павел предупреждал о невозможности существования иных Евангелий кроме того, которое он сам получил от Господа (Гал. 1:6-9; ср. 1 Ин. 3:11).
Выражения «Церковь» и «Царство Небесное» являются полными синонимами, что видно из слов: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:18,19). C другой стороны, текст Мф. 21:42-43 явно относит к Церкви также и термин «Царство Божье». Это значит, что Христос проповедовал то же самое Евангелие, что и Павел, а именно «Евангелие благодати Божьей» (Деян. 20:24). Павел «благовествовал язычникам» именно «Сына Божьего» (Гал. 1:16; ср. Рим. 15:19). Вот почему и Филипп, как и Павел позже него (Деян. 14:22; 20:25; 28:23,31; Рим. 14:17; 1 Кор. 4:20; 6:9-10; Гал. 5:21; Еф. 5:5; Кол. 1:13; 4:11; 1 Фес. 2:12), «благовествовал о Царстве Божием» уже после наступления новозаветной диспенсации (Деян. 8:12). Разумеется, это было все то же Царство, проповеданное Христом.
Диспенсационализм самонадеянно заявляет, что христианину нет нужды идти по следам Христа (ср. Ин. 8:12; 12:26 и 1 Пет. 2:21), поскольку Он явил образец не для нас, а для евреев, которым придется жить в Тысячелетнем царстве. Мы же якобы будем восхищены до наступления этого царства и не будем присутствовать на земле. Нас отодвинут в сторону, поскольку нам Бог не обещал никакого земного царства, а обещал лишь духовное. При этом остается непонятным, как в эсхатологическом Царстве Христа окажутся «изгнанные за правду» (Мф. 5:10) или те, кто будет только внешне похож на последователей Христа, но которым Христос скажет: «Отойдите от Меня… Я никогда не знал вас» (Мф. 7:23). Написано, что «пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие» (Мф. 13:41). Стало быть, до этого времени «Царство Его» будет содержать плевелы. Как же это понять, если все это будет происходить в Тысячелетнем царстве Христа?
Парадоксальным видится самим диспенсационалистам уподобление Христом Царства Божьего закваске, которую им пришлось применить к росту не семени Слова Божьего, а отступления в Церкви. Все притчи в толковании, например, Вернера МакГи, так и свидетельствуют о том, что Христос верил в крушение Своих надежд, т.е. в тотальную необходимость вероотступничества в церкви – собственно, в непреложные следствия постулатов диспенсационализма. Зерно горчичное, закваска, птицы и т.д. у этого богослова представляют собой исключительный образ греха (и как это Христос ошибся, поставив нам в пример змея в Мф. 10:16!). В глазах МакГи любое развитие в притчах есть движение от хорошего к плохому, как будто вырождающийся фарисеизм еще не довел Божье дело до критического предела – куда еще опускаться ниже.
Так или иначе, но приходится признать, что разделить ветхозаветные пророчества между Церковью и Израилем без проблем, невозможно. Выражение «на облаках» в текстах Мф. 24:30; 26:64; Мк. 13:26; 14:62 относится ко Второму Приходу Христа (более полно «грядущего на облаках») и еще только один раз встречается у Павла (1 Фес. 4:17). Похоже они говорят об одном и том же событии. Христос придет «на облаках», а значит видимо. Это как раз то самое место, где мы Его встретим. С другой стороны это совпадает со звуком трубы (Мф. 24:31; 1 Кор. 15:62; 1 Фес. 4:16; Откр. 10:7; 11:15), причем в 1 Кор. 15:62 называет эту трубу «последней»,
Конечно, богословие Христа несколько отличается от богословия Павла, однако эти отличия объясняются исключительно путем утверждения принципа постепенности и развития новозаветного Откровения. О благодати Христос учил неоднократно (Мф. 9:13; 20:9-15; Мк. 2:17; Лк. 5:32; 7:47; 13:6-9; 14:16-24; 15:10-32; Ин. 1:14,16,17; 8:1-11). «Идите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы», – говорил Он (Мф. 9:13; 12:7). Суть учения Христа о благодати состояла в том, что любовь к праведнику имеет меньший удельный вес, чем любовь к грешнику. Поэтому Бог решил даровать эту не зависящую от заслуг степень любви всем без исключения людям. Поэтому любовь к мытарям и грешникам Иисуса противостояла официальным нормам иудаизма в той же мере, как и протест Павла против спасительного значения обрезания.
Сам Христос не мог сразу же начать провозглашать Свое учение о благодати в полном виде и путем откровенного заявления о Самом Себе, хотя и предсказывал будущее неприятие Его миссии израильским народом (Мф. 21:43; Ин. 16:1-4). В Своем желании спасти евреев, Христос следовал следующей схеме рассуждений по вопросу ценности закона: вначале Он указывал на его излишнюю требовательность, потом – частичность его полномочий и, наконец, – его ограниченность исключительно делом освящения. Поэтому Господь поначалу запрещал Своим ученикам проповедовать самарянам и язычникам (Мф. 10:5-6,23;15:34), однако Сам неоднократно посещал языческие территории (Мф. 15:21-28; Мк. 5:1-20; 8:27) и даже заботился о миссии среди язычников (Мк. 5:19-20; ср. Мк. 6:53-56). И лишь в конце Своего земного служения Он оставил Своим ученикам Великое поручение – идти с проповедью Евангелия во все концы земли.
Подобным же образом, Павел обращался вначале к евреям и лишь потом к язычникам. При этом он старался не возбуждать против себя евреев без особой надобности, так что даже обрезывал некоторых своих сотрудников и даже сам выполнял ветхозаветные обряды (Деян. 21:17-26; Рим. 14:1-6, 15-22; 1 Кор. 8:9-13; 9:19-23). Таким образом учение Христа предназначалось христианам в той же мере, как и учение апостола Павла – евреям. Не существует никакого отдельного Евангелия для евреев и отдельного Евангелия за язычников. «Ни одно из новозаветных посланий не адресовано иудеям, потому что они иудеи, но потому что они христиане, то же самое можно сказать и о писаниях, адресованных язычникам. Любое различие заключается в подходе, однако истина и цель та же (Мф. 21:41-43; 1 Петр. 2:9-10; Рим. 9:24; 1 Кор. 9:10-23)» (с. 352-352).
Апостолы Иаков и Петр еще в большей степени относились уважительно к ветхозаветному закону. Разумеется, их нельзя было обвинить в лукавстве и уступчивости за это, хотя их позиция в этом вопросе отличалась от позиции Стефана, который напомнил им о наступлении времени более радикального перехода от почитания телесного храма (Израиля) к почитанию храма духовного (Церкви). Как закон говорит о святости Бога, так и благодать – о Его любви, но оба эти качества в равной мере присущи Богу, так что одно никак не может отменить другое. В этом смысле Ветхий и Новый Заветы взаимно дополняют друг друга. Учение об условности применения спасения к конкретному грешнику и примиряет между собой эти два свойства Божьей природы, удовлетворяя каждое из них в должной мере. С приходом Христа полнота Божественного Откровения распространилась на полноту всего человечества.
Все это говорит в пользу постепенного и безболезненного перехода от ветхозаветной к новозаветной диспенсации в отличие от радикального, который предлагает диспенсационализм. Основой этой плавности есть сохранение основных условий спасения во всех диспенсациях – покаяния и веры, проявляемых в меру данного конкретным людям Откровения Божьего. Теория же «диспенсаций» приобрела свой безусловный и противоречивый характер в угоду антиевангельского стремления соединить несоединяемое (т.е. приравнять земные обетования к духовным) и разделить нераздельное (т.е. расчленить единый народ Божий, не знающий национальных делений). Однако вопреки этим попыткам, Бог вовсе не пытается совместить между собой старые мехи Израиля и новое вино Церкви. Ветхий Завет выносил в себе Новый и передал ему все свои полномочия.

5. На стыке эсхатологии и сотериологии.
Вопрос сотериологии имеет прямое отношение к теме эсхатологии, особенно когда требует выяснения того, каким же образом Бог спасал людей в ветхозаветной диспенсации. Типичный ответ «верою», поскольку об этом говорит пророк Аввакум (Ав. 2:4), нас не может удовлетворить, поскольку в данном тексте нет заявления об исключительности и единственности этого условия спасения. Примечательно, что условие веры, повторенное в Новом Завете трижды (Рим. 1:17; Гал. 3:11; Евр. 10:38), также не содержало необходимого уточнения «только» (в оригинале). Выборочное использование библейского текста здесь служит плохую службу экзегету, тем более, что каждому читателю Библии известно о том, что Бог требовал в Ветхом Завете, по крайней мере, «стараться» выполнять Божьи заповеди для пребывания в спасительном завете с Богом (Иез. 18:9; ср. Рим. 10:5; Гал. 3:12). Поэтому, отвечая на этот вопрос, нам представляется более уместным сослаться на два завета, которые были заключены с Авраамом: завет веры (Быт. 15:6) и завет дел (Быт. 17:1).
И здесь мы оказываемся большими диспенсационалистами, чем являются ими сами диспенсационалисты, поскольку беремся утверждать, что возможность спасения во времена Ветхого Завета осуществлялась на трех условиях: делах закона, покаянии и вере. Новый Завет из этих трех условий спасения в Ветхом Завете, сохранил лишь два последних (Мк. 1:15; Деян. 20:20-21), отказав в первом. Первый был допущен Богом в дидактических целях, чтобы показать человеческую неспособность выполнить эти требования спасения “по справедливости”. Это должно было направить сердца людей на необходимость поиска пути спасении «по милости», а вернее превосходящей ее новозаветной благодати. Поэтому в Ветхом Завете достигнуть даже частичной заслуги в спасении никак не получалось, поскольку ветхозаветные праведники продолжали считать себя несовершенными даже после очищения посредством жертв (Евр. 10:1-11).
Несмотря на то, что даже Декалог выражал моральную сущность Ветхого Завета, Христос никогда не подтверждал его полномочий даже в отношении вопроса освящения. Напротив, сущность Декалога Он свел к двум заповедям, а вернее к одной – любви к Богу и к ближним (Мф. 22:37; Мк. 12:30; Лк. 10:27). Соблюдение только этой двойной заповеди, что подтверждает и Павел в Рим. 13:8-11, может считаться признаком спасения. Именно в этом смысле мы и продолжаем соблюдать “Закон Христов” при помощи благодати, считая все остальные требования Ветхого Завета излишним обременением верующих, сверх вмененного нам в обязанности Христом (Деян. 15:10, 19). Оказывается, даже Декалог выполнял функцию вместилища более духовных вещей, чем просто моральные нормы, известные каждому неверующему человеку и в разной мере практикуемые даже гражданскими законодательствами. Итак, только внутреннюю суть Декалога мы можем считать совместимой с новозаветной диспенсацией, а все остальное – нет. Касательно заповеди о субботе такой сущностью является принцип “покоя”. Поэтому даже Декалог имел временный, ограниченный, символический и прообразный характер, вынашивая духовное ядро, которое христиане называют “действующей любовью” (Гал. 5:6) или «живой верой» (Иак. 2:26).
Вся “вечность” ветхозаветных постановлений (включая и субботу, и Декалог) объясняется значением слова “вечный”, т.е. “принадлежащий к этому веку”. Поэтому Моисей был вынужден заявить, что наступит время, когда “во всем” слушаться будут уже не его, а иного “Пророка”, авторитет которого будет неоспорим, чтобы Он ни решал в Своей власти (Деян. 3:22-23). Новый Завет показал нам, что из Старого было лишь внешней преходящей скорлупой, а что ее драгоценной внутренностью. Поэтому к нашему времени не применимы даже многие моральные требования (например, принцип “око за око”) или разрешения (например, развод) Ветхого Завета. Итак, верующим Ветхого Завета спасаться было труднее, чем нам, поскольку они боялись остаться вне спасения, не достигая необходимого уровня совершения добрых дел, хоть и менее требовательных, чем в Новом Завете (см. напр. Мф. 5:28; 1 Ин. 3:15). Правда, в Новом Завете эти требования перешли из области спасения в область освящения христианина, поэтому их соблюдение мотивировалось уже не зарабатыванием себе спасения, а выражением благодарности за уже полученное спасение в качестве бесплатного, но условного дара.
Важно отметить, что за диспенсационалисткую теорию ухватились кальвинисты, чтобы оправдать прорехи в своем богословии, и лишить своих оппонентов-арминиан основания опираться на евангельские тексты Писания. Приписав апостолу Павлу чуждую ему мысль о принуждении к спасению, кальвинисты были вынуждены как-то объяснить отсутствие этого принуждения в учении Иисуса Христа, переданном нам евангелистами.
Евангельские повествования в этом смысле никак не стискивались в схему рассуждений кальвинистов. Например, Крейг Бломберг отмечает невозможность истолкования слова «заставить» из Лк. 14:23 в прямом его значении: «Приказ слугам «заставить» приглашенных прийти отражает настойчивость, понимающуюся на Востоке как любезность. Поскольку первоначально приглашенные гости не были приведены вопреки их воле, этот приказ не следует искажать, руководствуясь им при насильственном обращении язычников» (Бломбер К. Интерпретация притчей. – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2005, с. 252). Напротив, поскольку удостоившиеся второго призыва были людьми маргинального сословия в глазах всего израильского общества, они могли застыдиться такого приглашения и потому требовали использования более настойчивых мер, чем более важные гости, отвергшие это приглашение. Поэтому этот термин не может нести нагрузки значения неотразимой благодати, утверждаемой кальвинистами.
Кальвинизм настаивал на заинтересованности Бога даже во зле, поскольку оно, существуя совершенно свободным образом, также умаляло Его славу и суверенное право творить абсолютно все существующее самочинно. Поэтому кальвинисты пришли к выводу, что за свободной волей людей (в Писании и в жизни) на самом деле скрывается воля Бога. Что бы человек ни пожелал и чтобы он ни делал, в действительности он осуществляет только задуманное Богом. Свобода воли человека невозможна по той простой причине, что на самом деле является лишь одним из прочих средств осуществления Божьей суверенной власти. Бог по Своему определению не может допустить существование какой-либо другой свободы воли, с которой Он мог бы согласовывать Свои планы и действия. По этой же причине воля Бога в кальвинизме неспособна ни к какому самоограничению.
В этом ходе рассуждения есть одна методологическая неувязка. Поскольку в кальвинизме существует только две группы людей: те, кого Бог предопределил к спасению и святости, и те, кого Он предопределил (пассивно или активно) к погибели и злу, переход из одного состояния в другое и обратно по определению невозможен. Однако в реальности такого черно-белого деления нет. И этот факт создает определенные проблемы кальвинистам. Если все добро в человеке создается Богом, тогда откуда происходят сомнения и отступления от этого добра? Вряд ли Бог ведет Себя не совсем последовательно, поскольку делать это Ему не к лицу. Это одна часть данной проблемы. Вторая подобная ей: откуда происходят колебания и отступления в зле? Вряд ли здесь проявляет непоследовательность сатана.
Итак, непоследовательный Бог и непоследовательный сатана есть единственные объяснения феномена изменчивости людей от добра к злу и наоборот. Однако обвинять Бога в непоследовательности – это значит идти против Писания. Бог не может сегодня делать добро, а завтра – зло, если и то и другое зависит лишь от Него Самого. Таким образом мы приходим к выводу, что кальвинизм является несостоятельным учением. По крайней мере, он не способен объяснить, откуда происходит эта нерешительность и средняя позиция между двумя группами людей, предопределенными к противоположным судьбам и действиям. Он не знает, куда деть эту серую середину между царством зла и греха и царством добра и святости.
Арминианская же теология защищается от выдвинутых против нее возражений более успешно. Таких возражений два: признание свободы воли человека якобы отрицает абсолютную суверенность Бога, а также все последствия «первородного» греха. Действительно, кальвинисты преувеличивают значение как предопределения Бога, так и «первородного» греха. Согласно Библии, Бог никогда не ставил перед Собой цель прославиться такими способами, которым любят прославлять себя эгоисты. Поэтому Его суверенная власть ограничена моральными качествами Его собственной природы, не позволяющей Ему делать все, что только возможно Ему делать, включая и зло. Библейский Бог не может творить зла ни в качестве цели, ни в качестве средства. По этой причине Божья воля не достигается при помощи принуждения, в каком бы виде и какими бы средствами это ни осуществлялось, в виде внешних обстоятельств или внутреннего внушения, средствами страха наказания или лести.
Что касается предопределения, то арминиане учат тому, что оно является не абсолютным, а обусловленным предведением Бога, причем не Собственного Его решения, что требуется исходя из кальвинистских убеждений, а будущей веры и покаяния каждого человека, чему нас учит Библия (Рим. 8:28-29). Таким образом, Бог Сам пожелал дать человеку свободу воли, отменить которую может только сам человек, но не Божье наказание за совершенные им грехи. Таким образом потеря свободы воли возможна не по причине безусловного действия «первородного» греха, а по причине условного действия грехов личных. Только систематическое осуществление личных грехов приводит человека к потере свободы воли. И только в этом случае человек не может покаяться и поверить в Бога, будучи оставленным универсальной и непринудительной благодатью Бога. Поэтому в Писании имеются тексты, которые арминиане объясняют, как полную потерю способности к покаянию, однако это состояние полной неспособности к добру является результатом действия ни предвечного избрания Бога, ни «первородного» греха, а исключительно человеческого упорства в грехах.
Библия учит о полной греховности, мертвости и потерянности невозрожденных людей в том смысле, что человек не может спасти себя самостоятельно, и ни о чем более. Здесь и применимы все места Писания, на которые указывают нам кальвинисты. Однако Библия нигде не учит тому, что грешник кроме этого еще и не способен нуждаться в Боге. Напротив, существует много библейских текстов, свидетельствующих о том, что у людей есть некоторая способность желать добро, несмотря на то, что его способность делать это добро необратимо утрачена (Рим. 7:18-19). Иными словами, «первородный» грех лишил человека способности заслужить себе спасения, но не нуждаться в нем. Стало быть, от самого человека зависит проявление нужды в Боге, на которое и реагирует Его предварительная благодать, просвещая и подготавливая нуждающихся в Нем людей к получению спасения.
Таким образом Писание призывает грешника не к тому, что на самом деле должен был сделать вместо него Бог. Бог помогает грешнику проявить веру и покаяние, однако не делает их вместо него полностью и самостоятельно. Способность грешников принять спасение основана на факте универсальной и непринудительной любви Бога, Пожелавшему дать Адаму иной шанс спасения по вере вместо утерянного им в Едеме шанса спасения по делам. Способность воспринять это спасение Бог дарует каждому человеку на основании универсального действия предварительной благодати (опытное познание Бога) и Общего Откровения (рациональное познание Бога). Способность нуждаться в Боге, таким образом, не является какой-либо формой заслуги, как и не может считаться помощью просьба о помощи.
Стало быть, как в вопросе предопределения, так и в вопросе свободы воли, арминианская точка зрения имеет меньше проблем и больше преимуществ, как библейского, так и богословского характера, чем учение кальвинизма. Поэтому и евангельские тексты являются помехой лишь для кальвинистского богословия, но не арминианского. Стало быть, необходимость радикального деления на ветхозаветную и новозаветную диспенсацию носит заказной характер со стороны кальвинистского богословия. В арминианском же богословии возможность такого насилия над текстом Библии совершенно исключена.

6. Теория «разрыва».
Эта теория создана для объяснения той ситуации, почему последняя диспенсация (Тысячелетнего царства) все же должна повторить давно минувшую (ветхозаветную). Фактически теория «разрыва» была призвана объяснить, что ветхозаветная диспенсация вовсе не окончилась, а оказалась отсроченной до времени завершения новозаветной диспенсации. Основанием для такого мнения видятся параллели между «последней» седьминой Даниила и подобными ей эсхатологическими событиями книги Откровения. Это подобие «позволило» диспенсационалистам заявить, что, поскольку пророчество касательно «последней» седьмины должно сбыться в будущем, это якобы продолжит и завершит ветхозаветную диспенсацию.
В действительности же, данное подобие не призвано восстановить давно минувшую диспенсацию, а является обычным пророчеством с многократным исполнением. Что-то в «последней» седьмине Даниила исполнилось в эпоху Антиоха Эпифана, что-то во время Иудейского восстания, а остальное сбудется в последние дни при антихристе. Поэтому диспенсационалисты устанавливают здесь ложную связь между книгами пророка Даниила и Откровением. Совершенно неоправданно считать пророчество, указывающее на времена антихриста, основанием для веры в существование временного перерыва в осуществлении целей ветхозаветной диспенсации. Отсрочку наступления Вечного царства нельзя путать с отсрочкой той диспенсации, которая уже выполнила возложенные на нее функции. Такая подмена понятий является совершенно искусственной.
Против теории «разрыва» седьмин Даниила Уилмот ополчается больше всех остальных, поскольку она превращает новозаветний период даже не в полноценную диспенсацию, а в некое страховочное средство, предназначенное для спасения столкнувшейся с мелкими неприятностями ветхозаветной диспенсации. Такой ход мысли не только делает общий замысел Бога касательно истории спасения человечества непоследовательным, но и отменяет высшую духовную цель и предназначение этой истории. Теория «разрыва» самым бессовестным образом игнорирует библейский факт духовного исполнения ветхозаветных пророчеств в лице Иисуса Христа и Его Церкви. Мало того, если в Новом Завете исполнилось большинство ветхозаветных пророчеств в духовном виде, тогда, скорее всего, он и является предсказанным в Откр. 20 переходным Тысячелетним царством.
Диспенсационализм отказывается признать единство Божьего народа, являющегося подданными духовного царства Христа и состоящего из верующих лиц всех национальностей. Однако мы не видим в Библии того, что Бог предназначил евреям одну судьбу, а христианам другую. Напротив, все земные обетования, данные Израилю, с приходом Христа на землю оказались унаследованными Церковью Христовой в духовном значении, поскольку Бог никогда не намеривался одарять кого-либо из Своих людей сугубо земными обетованиями. Конечная цель всех земных обетований Бога состояла в насаждении в Божьем народе потребности в обетованиях духовных. Джек Котрелл писал об этом следующее: «Пророчества о престоле Давида (например, 2 Цар. 7:16; Ис. 9:7; Иер. 30:9; Иез. 34:23-24) следует понимать как образные, а не буквальные, в соответствии с природой пророчеств в целом (Числ. 12:8; Ос. 12:10). То же можно сказать и о проро­чествах о правлении Мессии с Сиона (например, Пс. 2:7; Ис. 24:23; Мих. 4:7). Он правит из «вышнего Иерусалима», с духовной, а не физической «горы Сион» в «небесном Иерусалиме» (Евр. 12:22)».
Конечно, духовное толкование пророчеств, доказательствам которого уделяет большое внимание Уилмот, пугает своей неопределенностью, однако библейские аллегории имеют верный ключ для извлечения объективного смысла из этих пророчеств – принцип простоты. Действие этого ключа хорошо описано при толковании новозаветных притчей арминианским богословом Крейгом Бломбергом. Благодаря этому ключу Бломберг определяет весьма ограниченный круг поддающихся аллегоризации персонажей и связанных с ними тем (не более трех для притчей Иисуса Христа). В любом случае при аллегорическом толковании текста Писания детали повествования всегда носят второстепенное значение по отношению к одной главной идее. Поэтому мы не считаем, что для того, чтобы спасти одну овцу, доброму пастырю необходимо было оставить без охраны девяносто девять. Наконец, вариативность духовного толкования пророчеств всегда ограничивается конкретностью своей буквальной формы.
Авторы Нового Завета использовали аллегорический метод толкования ветхозаветных пророчеств (напр. Рим. 5:14; 15:4; 1 Кор. 9:7-8; 10:11; Евр. 4:1-11) столь широко, поскольку понимали, что единому верному смыслу свойственно иметь несколько его специфических применений. Об этом пишет методистский богослов А.Г. Маршалл следующее: «Божественное вдохновение могло придать тексту более глубокий смысл, о котором сам автор, может быть, и не знал. Иоанн говорит нам, что определенные места в книге Исаии  были написаны потому, что пророк видел славу Иисуса и говорил о Нем (Ин. 12:41)» (Маршалл А.Г. Введение / Толкование Нового Завета. Под ред. Маршалла А.Г. СПб.: Библия для всех, 2004, с. 12).
По этой причине аллегорическое прочтение текста Библии, так часто используемое Оригеном, нельзя считать недопустимым в современной практике библейской экзегезы. Например, Ориген толковал ослицу и осленка, на котором Иисус въезжал в Иерусалим как Ветхий и Новый Заветы. Разумеется, евангелисты отнюдь не понимали эти слова именно таким образом, однако к данному толкованию вполне подходит выражение Маршалла: «Мы можем прийти к прочтению текста, не предусмотренному его автором сознательно, но, тем не менее, способному оказаться ценным вкладом в понимание авторской идеи» (Маршалл А.Г. Введение / Толкование Нового Завета. Под ред. Маршалла А.Г. СПб.: Библия для всех, 2004, с. 11). Фактически все современные проповедники используют этот прием, ограниченный общими библейскими доктринами.
При этом «текст может допускать несколько различных толкований, или, точнее, его толкование может иметь несколько различных граней. Может существовать «прямой» смысл и другой смысл, менее явный, неразрывно связанный с первым» (Маршалл А.Г. Введение / Толкование Нового Завета. Под ред. Маршалла А.Г. СПб.: Библия для всех, 2004, с. 11). Данное многообразие или многослойность смыслов библейского текста, не вызывало удивления у людей библейской поры, как это имеет место у современных читателей, поскольку в любом случае было ограничено рамками общих принципов толкования и жестко заданной богословской традиции. Поэтому, как отмечает Фредерик Брюс, несмотря на некоторое его увлечение платонизмом, «аллегорическое прочтение (Писания) Оригена в большей степени подчинялось кафолическому диктату веры» (Брюс Ф.Ф. История изучения Нового Завета / Толкование Нового Завета. Под ред. Маршалла А.Г. СПб.: Библия для всех, 2004, с. 24).
Кроме того, от аллегорий и притчей следует отличать типологический способ толкования, также используемый для извлечения скрытого смысла в книгах пророческого жанра Библии. В любом случае, моральные рамки, позволяющие четко отделить добро от зла, жестко ограничивали аллегорический метод толкования Писания. Таким образом, благодаря всему этому, пророческие книги Библии имеют общую толковательную традицию, сближающую друг с другом пророчества, принадлежащие разным диспенсациям: «События, сопровождающие снятие печатей в Откровении (Откр. 6:1 и далее), в своей основе следуют схеме, не расходящейся с теми эсхатологическими пророчествами, которые изложены в Мк. 13:5 и в параллельных местах» (Брюс Ф.Ф. История изучения Нового Завета / Толкование Нового Завета. Под ред. Маршалла А.Г. СПб.: Библия для всех, 2004, с. 20). Но при всем этом верным является то, что «свидетельство Иисусово есть дух пророчества» применимо к любой диспенсации (Откр. 19:10).
Важно отметить, что в Библии ведется речь об отсрочке не земных благословений Израиля, а наказания Божьего для всего мира, включая и евреев. Бог долготерпелив к людям (2 Пет. 3:9, 15; Рим. 2:4; 9:22; 1 Тим. 1:16) настолько, что осуществление уже объявленного Христом Его царства отложил на неопределенное время. Неслучайно, возглас «Се, гряду скоро» как бы застыл на месте, предоставляя людям дополнительную возможность спасения. Некоторые евангельские выражения свидетельствуют о срочности не Прихода Христа, а необходимости более усердного совершения дела благовестия Его служителями на земле (Мф. 10:23; 24:34). Поэтому «последние века» Нового Завета затянулись на целых две с лишним тысячи лет. Неслучайно, апостол Петр готовил своих слушателей к скорому не Пришествию Христа в этот мир, а своему «отшествию» из этого мира (2 Пет. 1:15). Тем не менее, из факта отсрочки наказания невозможно сделать вывод о существовании нескольких воскресений или судов Божьих, как это делают диспенсационалисты.

7. Прогрессивный характер «промежуточного» Царства Христа.
Конечно, теория «разрыва» пытается объяснить существование «промежуточного» царства Христа в лице Тысячелетнего царства как переходного звена между новозаветной, а вернее отсроченной ветхозаветной диспенсацией и Вечным царством Бога. Однако разве есть какая-то необходимость в таком чрезмерно умножении царств Божьих? Напротив, под понятие «промежуточного» царства более подходит период Церкви, а не тысяча лет мирового господства Израиля. Само свойство промежуточности и частичного исполнения Божьей воли говорит в пользу незавершенности и опосредованности такого рода царства. Поэтому есть смысл считать это царство наступающим или «грядущим» постепенно, а не резко или катастрофично.
В учении Христа и Его апостолов можно видеть двойной характер того Царства, о котором проповедовал Иисус Христос. С одной стороны, оно «уже» наступило, с другой – «еще не» завершилось. Это провозглашение наступления и в то же время незавершенность Царства Христа выражена в словах: «Исполнилось время, приблизилось Царство» (Мк. 1:15). Наступление Царства Христа ознаменовало как освобождение для верующих, так и суд для неверующих людей. Обе эти характеристики «уже» вступили в силу, однако «еще» не завершены (Ин. 3:19). Верующий и неверующие уже сегодня решают свою вечную судьбу, хотя все последствия этого решения еще не осуществлены. Сокрушение царства сатаны уже началось (Мф. 12:28), как и «полнота времени (уже) пришла» (Гал. 4:4), однако окончательное поражения сил зла и освобождение народа Божьего совершится в будущем времени. В Послании к филиппийцам Христос уже превознесен и правит (Флп. 2:5-11), однако все же «мы ожидаем Спасителя, Господа Иисуса Христа» (Флп. 3:20). В Послании к евреям Божий «покой» является настоящим и будущим: люди призываются войти в него уже сейчас, хотя наступит он явно в будущем времени.
Френк Стагг пишет об этом начавшемся и незавершенном аспекте Царства Христа следующее: «В Ин. 6:39-40 жизнь вечная считается реальностью в настоящем, но ссылка делается на, в смысле будущего события, на воскресение «в последний день». Элемент будущего присутствует и в упоминании суда, грядущего «в последний день» (Ин. 12:48). Этот суд является не только настоящей реальностью (3:19); он также будет иметь место и в последний день, в будущем (12:48). Парадокс, обнаруживающий себя в столь значительной части Нового Завета, заключается в словах «последние дни» и «последний день». Суд осуществляется как в настоящем, так и в будущем. Также и воскресение принадлежит как настоящему, так и будущему. И суд, и воскресение явлены ныне во Христе; но и то, и другое обретут свою полноту во Христе. То, что должно прийти во всей полноте, уже присутствует в Нем. Последние дни пришли с Ним; последний день ожидает нас в момент Его пришествия» (Стагг Ф. Богословие Нового Завета. К.: Киевская богословская семинария, 1999, с. 321).
Важно здесь отметить тот факт, что Христос и Его апостолы действовали именно на стыке ветхозаветной и новозаветной диспенсаций, поэтому мы имеем полное право считать «последние дни» двумя этими заветами, а «последний день» – эсхатологическим и окончательным Вечным царством Бога. Вот почему в Послании к евреям христиане живут «в последние дни сии» (Евр. 1:2; 9;26), однако «усматривают приближение дня оного (Евр. 10:25). Очевидно, что один завет прошел, второй – начался и ждет своего завершения в последнем, вечном и непреходящем. Таким образом, мы имеем три «эона» или «века», о котором говорит нам Новый Завет, в отличие от Старого, знающего лишь два «века» –  настоящий и будущий. Тем не менее, именно настоящий период Церкви назван в Писании «последним временем» (Деян. 2:16-17; 1 Ин. 2:18; 1 Петр. 1:20; Евр. 1:1; 9:26). Стало быть, еще более «последнего» и в то самое время земного «эона» быть не может. После завершения периода Церкви может быть только вечность. Конечно, по Божьей милости период новозаветного спасения продлился, однако вовсе не для установления политического царства Израиля.
Каким же образом произойдет в будущем завершение того, что уже объявлено Христом как свершившаяся реальность, которая должна быть воспринята верою? Частично это уже достигнуто победой Христа на кресте, частично – будет достигаемо постепенным образом, связанным с развивающейся деятельностью Церкви Христа на земле, а частично – внезапным и связанным с одномоментным свершением Его Второго Пришествия. Согласно тексту Деян. 2:29-36, с одной стороны, Иисус уже воцарен, соделан Господом и Христом; с другой – Он уже присутствует и действует в Своей Церкви через Духа Святого; а с третьей Ему еще предстоит «положить врагов Своих в подножие ног» Божьих. Кое-что здесь уже заложено раз и навсегда, кое-что продолжает развиваться (ср. Еф. 2:20-22), а кое-что ждет своего окончательного исполнения. «Идея Второго Пришествия Христа сопровождается тем эмфатическим утверждением, что Его Пришествие в истории удовлетворяет все условия эсхатологического события, исключая одно – абсолютный финал», – писал в 1936 году К.Х. Додд в своей книге «Апостольское учение».
Ф. Стагг отмечает, что «новозаветный термин паруссия, означающий как «пришествие», так и «присутствие», заключает в себе эти два крайне важных факта, что Он уже пришел и что Ему еще предстоит прийти. Этот парадокс виден повсеместно в Новом Завете и неразрывен с его вестью. Христос присутствует со Своим народом, и, все же, Его пришествия надлежит ожидать. Ни в какой момент Христос не отсутствует, но Его будущее пришествие ожидается. Будущее явление не представляет собой изолированное событие; оно является завершением паруссии, получившей свое начало в смерти и воскресении Иисуса. Триумф события смерти-воскресения служить гарантом триумфа будущего пришествия» (там же, с. 322). Стало быть, Второе Пришествие Христа должно совершиться после определенных результатов деятельности Церкви в этом мире, оправдывающей ее исторический замысел. Физическая победа не может совершиться прежде победы духовной, но возможна лишь на ее основании. Поэтому «в настоящем веке» ведется духовная брань, которая должна быть выражена в конкретных результатах, несущим верующим людям духовное освобождение, а неверующим – духовный приговор.
Неудивительно, что духовная цель требует использования исключительно духовных средств своего осуществления. «Согласно Евангелиям Иисус отверг физическую силу как средство достижения победы, чему Откровение никоим образом не противоречит. Иисус для победы над силами зла избрал путь отдания жизни, а не взятия ее. Он сделал это крестом, а не мечом. Откровение превозносит этот путь, говоря о тех, кто победили «великого дракона, древнего змея, называемого дьяволом и сатаной, обольщающего всю вселенную» (Откр. 12:9). Откровение говорит: «Они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (ст. 11)» (там же, с. 330). В этом смысле духовность царства Христа напрочь исключает некоторые виды телесного служения Богу и абсолютным образом несовместима с ними. Если же Тысячелетнее царство, в диспенсационалистской трактовке, будет политическим, ничем иным как «созданием уже разрушенного» это назвать нельзя. Нет никакой надобности также и в обращении Израиля, осуществимом в результате эсхатологического принуждения, а не новозаветной благодати.
О такой «становящейся» эсхатологии, представляющей собой созревание определенных условий, необходимых для наступления Второго Пришествия Христа, учили такие богословы, как Рудольф Отто, К.Х. Додд и Оскар Кульман. К этим условиям можно отнести всемирную евангелизацию, всемирное разоружение, всемирную гуманизацию, всемирное просвещение, всемирное оздоровление населения и многое другое. Все это докажет благотворное ненасильственное влияние христианства на состояние человеческой культуры, а значит и побочные последствия Голгофской победы Христа. Когда результаты этой победы будут очевидны, надобность в продолжении человеческой истории отпадет.
Таким образом, в период «переходного» царства будет явлено не только прямое воздействие Слова Божьего на верующих в Евангелие людей, но и косвенное, обращенное на людей неверующих в Евангелие, но осознающих важность его морального компонента. Разумеется, это косвенное влияние Евангелия на мир не способно преобразить человечество до состояния духовного возрождения, однако оно способно преобразить его в некоторой степени морально. Этого будет достаточно для демонстрации эффективности и торжества непринудительного влияния Бога на человеческое общество. В любом случае духовное развитие дела Божьего не может не отразиться на материальном его состоянии, а с развитием этого состояния в его всестороннем влиянии на мир можно вполне связывать и соответствующее развитие этого мира.

8. Теория двух этапов Второго Пришествия Христа.
Следуя своей тенденции разделять то, что должно быть единым, диспенсационалисты без каких-либо библейских оснований разделили и Приход Иисуса Христа во славе на два отдельных события. Мотивацией введения этого новшества была приверженность диспенсационалистов к представлению о существовании двух независящих друг от друга «народов Божьих»: Церкви, которую им пришлось отправить на небо, и Израиля, которому пришлось довольствоваться лишь землей. Если уж имеется два, а не один народ, то каждому из них и нужно было уделить свое место «под солнцем», чтобы они не сорились между собой. Стало быть, деление диспенсационалистами Второго Пришествия Христа на два отдельных события, причем первое почему-то оказывается невидимым, является совершенно искусственным. Оно вводит представление о двух видах царства, призванных существовать одновременно, либо совмещает их между собой, сводя на нет принципиальные их различия.
Понятие «восхищения» верующих для встречи на облаках с грядущим Христом в руках диспенсационалистов претерпело чудовищную метаморфозу. «Это слово означает прийти или выйти на встречу к человеку и возвратиться с тем, кого встретили (см. Мф. 25:1, 6; Деян. 28:15). О Господе не сказано, что Он должен сойти для того, чтобы встретить их, как будто встреченный таким образом, Он будет эскортировать их в их пути на небо; но они будут восхищены, чтобы встретить Его и эскортировать в Его пути на землю» (с. 240). Здесь, как видим, Писание оказалось подогнанным под теорию диспенсационализма. Понятно чего боялись ее сторонники: если бы не было этого деления Прихода Христа и восхищения Церкви, тогда уверовавшим во Христа евреям с наступлением Тысячелетнего царства пришлось бы в один миг поменять свое гражданство с небесного и совершенного, на земное и ограниченное.
Подобным же образом были разграничены и отнесены к различному времени всеобщее воскресение (Ин. 5:28-29; Деян. 24:13) и всемирный суд (Мф. 13:30, 41-43; 2 Фес. 1:6-10). Однако остается очевидным то, что воскрешение или преображение тел живущих людей будет необходимо для Вечного царства Бога, а не Тысячелетнего, где все еще будет царствовать последний враг Божий – смерть (Ис. 65:20). «Также является истиной той, что состояние бессмертия, духовное тело воскресения не совместимо с материальными условиями (1 Кор. 15:50-54). Наверное, если бы мы могли спросить Авраама, он бы ответил приблизительно так: «Я бы не поменял мое благословенное положение на все, что иудеи называют хорошим и великим, и с радостями небесной страны я не жажду преходящих и бесполезных прелестей Ханаана»» (с. 274-275).
Разумеется, Второе Пришествие Иисуса Христа невозможно мыслить иначе, как в связи с установлением Его царства. Поэтому ответ на вопрос, будет ли одно Пришествие или два, зависит от понимания того царства, которое оно с собой принесет. Поэтому закономерным образом поднимается вопрос о природе Тысячелетнего царстве. Каким должно быть это царство: политическим или же духовным, земным или вечным, переходным или окончательным? И здесь мы не можем обнаружить достаточно веских причин тому, чтобы этот Приход Христа вводил какое-то промежуточное земное царство, а не окончательное Вечное, которое предсказывали как ветхозаветные пророки, так и новозаветные апостолы. Отрицать это значит оспаривать то, что пришедший Мессия выполнил возложенную на Него роль до конца. Конечно, поверхностно мыслящие евреи могли понимать Божьи обетования, данные в Ветхом Завете, лишь буквально, но само по себе Слово Божье предлагало им вечное и духовное царство, а не переходное и земное.
Одним словом, если и возможно существование «промежуточного» царства, то только в виде периода церкви, предоставляющего всему человечеству спасительную отсрочку Божьего суда, тесно связанного со Вторым Пришествием Христа. Поэтому Джон Уилмот не без оснований заявляет, что ни Христос, ни Его апостолы не свидетельствуют о том, что Бог обещал Израилю еще какое-то земное царство, помимо новозаветного спасения: «Господь Иисус и Его апостолы, приводя ветхозаветные обетования, первоначально адресованные Израилю, тогда как они считали, что таковые должны исполниться в отношении Церкви, никак не обещали, что Израиль как народ унаследует эти обетования на земле, после того, как Церковь войдет в свою небесную славу» (с. 69). Почему же Христос и Его апостолы умолчали о столь важном событии, причем пребывая, по теории диспенсационализма, именно в период ветхозаветной диспенсации? Сторонникам теории диспенсационализма еще предстоит каким-то образом объяснить этот факт.
Поскольку диспенсационалисты отнесли Второе Пришествие Христа ко времени наступления не Вечного, а Тысячелетнего царства, им нужно было куда-то деть Церковь, чтобы она уступила место Израилю на мировой арене. Поэтому они и ввели в действие т.н. явление Христа, чтобы отправить ее на небо, причем задолго до наступления Вечного Царства. Таким образом возникла совершенно бессмысленная дополнительная отсрочка Вечного царства, сверх уже состоявшейся в лице новозаветного периода. Напомним еще раз о том, что Второе Пришествие Христа уже само по себе явилось отсрочкой Его первого пришествия на землю, однако из этого нельзя сделать вывода о возможности новой отсрочки, которая могла бы оправдать необходимость еще одного Его пришествия. Иначе нам следовало бы утвердить некий Третий Сверхновый Завет вместо Ветхого и Нового, надобность в существовании которого совершенно отсутствует.
Действительно, царство Христа следует отличать от царства Его Отца именно этой его «отсроченной» характеристикой. Диспенсационалистское же утверждение о необходимости существования политического Тысячелетнего царства противоречит как обещанию Христа о том, что Его Царство наступит еще при жизни Его апостолов (Мк. 9:1; Мф. 16:28), а также Его учению о духовной природе этого Царства (Ин. 12:47; 18:36). Условия вхождения в эти разные царства не просто различные, но и несовместимые друг с другом. Если бы Христос считал важным исполнить по отношению к евреям земные обетования, то Он никогда бы не заменял их духовными. Однако, поскольку новозаветный период Церкви является более совершенным в цепи все возрастающих по своей важности диспенсаций, чем ветхозаветный период Израиля, возврат к «несовершенному» исключен.
Поэтому нам приходится отождествить между собой изображенное в Откр. 20 Тысячелетнее царство с новозаветным царством Христа, которое, разумеется, отличается и от Вечного царства Бога-Отца. При этом важно обратить внимание на то, что новозаветная диспенсация считается «промежуточным» царством по той причине, что отличается от других еще и своим динамическим, частичным и прогрессивным, а не статическим, полным или катастрофическим характером. Действительно как в век Церкви, так и в Тысячелетнем царстве, несмотря на определенные победы, мы обнаруживаем и допущенные Богом испытания, которые должны обостриться к концу этого времени. В «переходном» царстве добро не полностью вытесняет собой зло, но знаменует его перевес над силами зла. Некоторые постмилленаристы связывают поражение сатаны с наступлением некоего «золотого века» в истории человечества, однако этот век может выражать прогрессивные последствия, вытекающие из статичного самого по себе факта этого поражения. В этом смысле продолжительным является и само поражение сатаны, в пользу чего может свидетельствовать параллель с временным поражением зверя в Откр. 17:8.
Диспенсационализм видел в словах «весь Израиль спасется» указание на будущее обращение к Богу всей еврейкой нации, что в принципе никогда не было целью Бога. Напротив, Слово Божье утверждало четкое различие между формальным Израилем и  истинной его частью, определяемой отнюдь не национальными, а духовными признаками. Апостол язычников верил в то, что некоторые из неуверовавших в его дни израильтян в скором времени будут посрамлены обращением язычников и в результате этого обратятся к Богу. Они и составят дополнение к тем, которые уже уверовали во Христа. И только в этом смысле истинный Божий Израиль достигнет своей полноты, т.е. «весь спасется». Ни о каком национальном возрождении Израиля Павел здесь не вел речь. Павел говорил лишь о том, что спасение как евреев, так и язычников, будет полным в духовном смысле, а не в физическом. И только Один Бог знает точную меру этой полноты спасенных, состоящих как из евреев, так и из язычников. Поэтому слова «до времени, пока войдет полное число (в оригинале «полнота») язычников» (Рим. 11:25-26), лучше перевести «в течение того времени, пока войдет полное число язычников. Одним словом, здесь присутствуют две части одной «полноты» спасения, происходящие одновременно.
Таким образом во времена Павла исполнилось ветхозаветное пророчество о спасении «всех» не только израильтян, но и язычников. Если Авраам предсказывал владение «истинным» Израилем землей, то пророки Амос и Исаия – всеми народами, что и осуществилось в век Церкви и не требует еще какого-то другого осуществления в будущем. Поэтому будущее Пришествие Христа не подразумевает наступление земного царства, предназначенного исключительно для одного Израиля, но только Вечного, предназначенного для всех без исключения людей и народов.

9. Духовная природа Тысячелетнего царства.
Если поставить вопрос таким образом: «Что важнее: Церковь Нового Завета или Израиль Тысячелетнего царства?», то нам все же придется сделать выбор в пользу первой. Поэтому Царство Христа ни в коем случае не является «переходным» или «промежуточным» в смысле неполноценности его духовного значения. В этом смысле оно есть преддверие вечности, почему и могло быть названо Тысячелетним, выражая определенную полноту. Амилленаристский богослов кальвинистской направленности Бенжамин Уорфилд описывал символичность числа 1000 следующим образом: «Священное число семь в сочетании со столь же священным числом три образует число святого совершенства десять, а десять в кубе составляет тысячу – цифру, которой провидец в наибольшей степени передает нам идею абсолютной полноты» (цит. по: Эриксон М. Христианское богословие, СПб, 1999, с. 1025). Действительно, изображенный в Откр. 21 небесный Иерусалим имеет форму куба (!), так что его «стадии» являются также числами символическими.
«Вряд ли можно утверждать, что намерением автора Откровения было то, чтобы читатели воспринимали «тысячу лет» буквально. Повсеместно в книге автор дает намеки на то, что необходимо искать что-то иное, чем буквальное значение (см. 1:1, 20; 13:18; 17:9). И в других местах Откровения не существует указаний на то, чтобы числа воспринимались в буквальном смысле. Числа, по всей видимости, имеют не количественное, а качественное значение. Тысяча, вероятно, представляет собой круглое число, символизирующее полноту. В Откровении это является особо драматичным способом уверения христианских мучеников в том, что они в полноте будут царствовать со Христом. Это контрастирует с полным ниспровержением сатаны, который будет связан на тот же тысячелетний период времени (20:2, 7)» (Стагг Ф. Богословие Нового Завета. К.: Киевская богословская семинария, 1999, с. 239).
Поскольку же слово «тысяча» в Священном Писании может выражать общую идею многочисленности или большого количества лет, сближаясь по своему значению со словом «эон» или «век» (Втор. 5:10; Иер. 32:18; Пс. 89:5; 2 Пет. 3:8), существует возможность отождествления новозаветного века («эона») с Тысячелетним царством, как равным образом выражающих идею «промежуточного» царства. Голгофская победа Христа над сатаной является «полной» в том смысле, что одержана без применения каких-либо средства насилия, что и объясняет возможность последнего реванша врага душ людских в его попытке применить недозволенные меры принуждения. В «настоящий век» Бог борется с дьяволом сугубо средствами убеждения, требуя от него того же, однако, проиграв духовную борьбу, дьявол будет вынужден применить всю свою чудодейственную и принудительную силу.
В пользу мнения о том, что слово «тысяча» иногда означает в Писании огромное, но неопределенное множество, говорит и выражение «до тысячи родов» (Исх. 20:6; 34:7; Втор. 4:10:7:9). Джон Уилмот пишет о символичности этого выражения, содержащегося в тексте Пс. 104:9, принимая в расчет буквальное значение слова «род», в числовом эквиваленте равное сорока годам: «Нам, конечно, могут сказать, что выражение “тысячу родов” не должно восприниматься  буквально. Но почему эти сорок тысячелетий нужно истолковать иначе по отношению к сути завета, и почему они не должны быть такими же буквальными, как одно тысячелетие в Новом Завете? Очевидно, что цифры, которые так используются в Писании, в Ветхом ли, или Новом Завете, не должны восприниматься точно, но выражают продолжительную цель Божьего завета благодати, который тоже описывается в словах, относящихся к вечности (Пс. 104,8-11; Быт. 17,7-8; Иер. 32,39-40)» (с. 186).
Джон Уилмот проявляет уверенность в том, что «Ангел, сходящий с неба и заключивший дьявола, которого видел Иоанн, это несомненно Сам Господь, ибо даже Михаил Архангел сказал дьяволу: “Да запретит тебе Господь” (Иуда), и воскресший Господь один имеет ключи ада и смерти (Откр. 1:18; 9:1; 22:16, где звезда является символом). В Ветхом Завете ангел завета представляет Господа Иисуса, и Откровение изобилует ссылками на Ветхий Завет» (с. 187). Действительно, в роли ангела («вестника» в оригинале) Иисус Христос представлен даже в этой же самой книге (Откр. 22:6; ср. Откр. 1:1; 4:1). Поэтому нет ничего удивительного в том, что в роли Божественного Посланника, явившегося Иоанну с вестью от Бога, мог быть Сам Иисус Христос. Таким образом Иисус Христос был представлен в Ветхом Завете как Пророк (Деян. 3:22-23), в Новом Завете – как Первосвященник (Евр. 7:15), а в вечности – как полновластный Царь и Владыка (1 Кор. 15:25).
Поэтому заключение Джона Уилмота выглядит таким образом: «Триумф Христа через Его крест, воскресение  и вознесение, спасающий таким образом бесчисленное множество грешников из всех народов, племен и языков от рабства  сатаны и его царства тьмы, переводя их в Его Царство, начиная с Его собственной миссии, но особенно возложенной на Его апостолов и на Церковь, и до сих пор действующий и распространяющийся  даже до края земли, свидетельствует  в пользу полного поражения  и сдерживания  дьявола, особенно когда делается  сравнение с величайшей  духовной тьмой, покрывавшей народы, многие поколения до Рождества Христова (Ис. 9:1-2 с Мф. 4:14-16)» (с. 191-192). Очевидно, что освобождение сатаны «на малое время» лучше объяснимо с точки зрения отождествления Тысячелетнего царства с новозаветной эпохой, в конце которой произойдет всплеск духовного охлаждения и господство чудес оккультного характера (1 Тим. 4:1; 2 Тим. 3:1-9).
Эрих Зауэр пишет «О положении Церкви в Тысячелетнем Царстве Священное Писание по сути дела ничего не говорит нам вполне очевидно и непосредственно. Можно лишь предполагать, что воскресшие верующие будут управлять с небес вместе с прославленным Христом» (Зауэр Э. Бог, человечество, вечность, Киев, 1991, с. 151). А диспенсационалистский богослов Т. Хаарбек утверждает, что Христос и Его Церковь иногда даже «смогут являться на землю, как только на ней потребуется их присутствие». В ответ на это утверждение, нам остается только спросить диспенсационалистов: «Так кто же будет сидеть на земном престоле Давида в Тысячелетнем царстве, или он будет периодически пустовать?»
Таким образом диспенсационалистское разделение народа Божьего на Церковь и Израиль требует и разделения Самого Христа и Его царственного престола на земной и небесный. В действительности же, для автора книги Откровения такого деления народа Божьего и Его обетований нет. Поэтому, описывая Небесный Иерусалим, он утверждает, что «на (его) воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых… Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца» (Откр. 21:12-14). При этом ветхозаветные ворота и стены стоят на новозаветных основаниях, а не наоборот.
Мнение о том, что Тысячелетнее царство должно относиться к вечности или же является другим ее названием, вряд ли может быть чем-либо оправдано, хотя некоторые евреи именно так и понимали свое царство Мессии. Конечно, и сам порядок следования глав в книге Откровение мог указывать на это, особенно если не учитывать сложную структуру этой книги, предполагающей следование принципу «повторение с дополнением». Данный принцип предполагает описание одних и тех же событий с нарастающими дополнительными сведениями, которые представляют общую картину лишь в конце этого описания. И, действительно, в структуре Откровения можно видеть повторяющимися Второе Пришествие Христа, Его победу над врагами и другие события последних дней.
Относительно периодически повторяющейся структуры Откровения амилленаристы отмечают следующее: «Возможно также, что в 20:1-15 представлен седьмой цикл наказаний, подводящий к Второму Пришествию. Последняя битва (20:7-10) по всем признакам есть та, о которой говорится в 16:14, 16; 17:14; 19:11-21. В различных ее описаниях использованы те же выражения, что и в главах 38 и 39 книги Иезекииля. Осуждение сатаны (20:10) параллельно суда над Вавилоном (гл. 17 и 18), над зверем и лжепророком (19:11-21). Некоторые черты повествования 20:11-15 соответствуют более ранним описаниям Второго Пришествия (6:14; 11:18). Более того, все враги Христа уже уничтожены (19:11-21). Если 20:1-10 говорит о более поздних событиях, то тогда сатана уже не мог никого обольщать в 20:3» (Новая Женевская Учебная Библия, Верлаг (Германия), 1998, с. 1718).
Итак, основным вопросом по Тысячелетнему царству является следующий: «Где будет находиться Тысячелетнее царство: на небе или земле?» Амилленаристский богослов Луис Беркоф отстаивает позицию небесного существования этого Царства, когда пишет: «В Откр. 20:1-6 представлена сцена на небесах, в которой нет никакого упоминания о евреях, о земном и национальном царстве и ничего не говорится о земле палестинской» (Беркоф Л. Христианская доктрина, Минск, 1995, с. 271; ср. Уилмот, с. 15). Однако выше мы уже показали, что здесь, скорее всего, речь идет о новозаветном тысячелетии, что является толкованием, альтернативным приведенному Беркофом.
Касаясь далее темы воскресения, Беркоф отрицает возможность толкования этого отрывка в качестве свидетельства о «воскрешении во плоти» (там же, с. 273). Скорее всего, под «первым воскресением» нужно понимать христианское возрождение, делающее возможным избежание «второй» или духовной смерти. Поэтому здесь сравниваются между собой не два разнородные явления (воскресение духовное и воскресение физическое), а два однородных духовных явления: воскресение и смерть. «Участвовать в первом означает избежать второго» (с. 200). Данное мнение подтверждается текстуально, поскольку в оригинале Откр. 20:4 сказано: «Они жили и царствовали», но не «ожили», как это подано в русском Синодальном переводе Библии. Стало быть, возрожденные «свыше» или духовно никогда и не умирали, поскольку соединены со Христом навеки. Конечно, они были обезглавлены за свидетельство Христово отнюдь не только во время Великой скорби, инициированной антихристом, но и во все времена, гонениям которых эта скорбь явилась кульминацией. Уилмот (с. 196-197) убеждает, что перевод текста Откр. 20:5 должен быть таковым: «прочие же из умерших не ожили даже до окончания тысячи лет».
Понятно, что «ключ», «цепь» и «темница» в тексте Откр. 20 также имеют духовное значение, а не физическое. Многих смущает вопрос о том, что сатана является связанным уже сегодня, однако именно таким изображает его Писание после победы, совершенной над ним Иисусом Христом на Голгофском кресте (Ин. 12:31; Еф. 4:8; Кол. 2:15; Евр. 2:14). «Избранный язык Писания относит к первому пришествию Христа победу и славу более весомую, чем та, которая приписывается Его второму пришествию… Поразительно то, что даже теперь в результате Его победы на Голгофе и над смертью, Его противники сводятся на нет до их полного исчезновения» (с. 50-51). С момента искупления людей дьявол перестал быть «князем этого мира», поскольку из его рук было выбито основное его оружие – спекуляция на справедливости Божьей, которую теперь он уже не мог использовать в своих целях. Обладая этим преимуществом, Христос нанес ему настолько решительно поражение, что уже сейчас можно сказать, что дьявол обречен на поражение (Рим. 16:20).
Действительно, если уж другие образы книги Откровения (напр. «старцы», «чаши», «печати», «трубы», «звери» и т.д.) мы истолковываем в духовном смысле, тогда почему такие же образы из двадцатой главы должны пониматься иначе? Поэтому Уилмот постоянно повторяет тот факт, что Бог не ограничивает подразумеваемое в Писании исключительно буквальным смыслом. Иными словами, он настаивает на том, что библейские пророчества обычно описаны аллегорическим или апокалиптическим языком, а поскольку книга Откровение относится к этому же жанру, толковать ее как-то иначе было бы большой оплошностью. Добавлю от себя: эта книга умышленно зашифрована в ветхозаветные образы, поскольку в период ее написания ее смысл требовалось спрятать от римских гонителей христиан. Она должна была вселять надежду только тем христианам, которые страдали и переносили скорби и гонения со стороны своих врагов. Не случайно, Христос и Павел считали евреев виновными в зачитывании текста, т.е. в близоруком не буквальном, а буквалистском толковании Писания.
Сугубо еврейский характер Тысячелетнего царства нетрудно заметить в учении диспенсационалистов. Когда Уильям МакДональд пишет о том, что «жертвы в Тысячелетнем царстве будут приноситься в память о том, что Он (Христос) совершил на Голгофе. Для израильтян это будет ритуал воспоминания, как для нас Вечеря Господня» (Макдональд У. Библейские комментарии для христиан. Ветхий Завет, Билефельд (Германия), 2009, с. 1024), напрашивается вопрос: «А не выглядит ли Бог непоследовательным, когда в более поздней Своей диспенсации устанавливает именно то, что отрицал в более ранней, да еще по столь важному вопросу как способ очищения грехов?» Действительно, представить себе это невозможно. Напротив, такое толкование похоже на поклонение не Самому Богу, а лишь Его символическому образу, что было полностью запрещено в Ветхом Завете. В реальности же, Жертва Христа не дополнила собой ветхозаветные жертвы, а полностью заменила их собой. Равным образом, новозаветное крещение заменило собой ветхозаветное обрезание, а не просто дополнило его новым содержанием. Поэтому нигде в Новом Завете не говорится о том, что Израилю недостаточно обладать теми обетованиями, которыми обладает Церковь. Напротив, в нем есть масса свидетельств тому, что с приходом более совершенного завета надобность в менее совершенном и подготовительном отпадает.
Нам совершенно не понято, почему Бог должен сменить Вечерю Господню на ветхозаветное жертвоприношение, когда Он мог бы сделать эту замену намного раньше, например, во времена апостола Павла? Стало быть, диспенсационализм принуждает Его делать то, что Он мог сделать бы Сам, если бы захотел. Действительно, за Богом следует закрепить последовательное поведение, а не стихийное и не имеющее ясной цели или согласованного плана. Отрицание Богом некоторых ветхозаветных предписаний оправдано именно тем, что изначально они никак не мыслились как «вечные установления» сами по себе, но были лишь внешней формой для ношения в себе духовной сущности, которая только одна и была неизменяемой. В связи с этим, мы уже отмечали одно из значений слова «вечный» как прилагательного от слова «эон» или «век».
Какие же проблемы вызывает буквальное понимание Тысячелетнего царства, признаваемое премиленаристами всех разновидностей? Кроме уже приведенных, обратим внимание еще на одну – проблему сосуществования праведников и грешников в Тысячелетнем царстве. Суть этой проблемы Котрелл сводит к трем более детальным: «Если земля будет прежней, не обновленной, во что верят многие премилленаристы, то прославленные святые будут жить в чуждой им среде. Если же в это время уже будут «новые небеса и новая земля», как считают другие, то присутствие неверующих будет явно неуместным. Другая проблема, связанная со смешанным населением (состоящим из спасенных и неспасенных), заключается в том, что сложно назвать такую ситуацию идеальной для спасенных. Даже если неверующие будут подчиняться железному жезлу, их духовный бунт опре­деленно будет негативно сказываться на всем окружении. Вряд ли такие условия покажутся райскими тем святым, чьи духи с момента смерти пребывали на небесах с Иисусом. И последняя проблема смешанного населения связана с тем, насколько целесообразно освобождение сатаны в конце и возглавляемое им нападение неспасенных на спасенных. Если спасенные уже пребывают в прославленных телах, то нападение на них представляется в высшей степени бессмысленным».
Существует много мест Писания, не втискивающихся в схему диспенсационализма. Например, толкование Притчи о десяти девах премилленаристами является образцом игнорирования культурно-исторического контекста. Церковь в ней представляют именно десять дев, поскольку жених возвращался за невестой, а не вместе с невестой. Стало быть, представление диспенсационалистов о том, что девы представляют собой Израиль, является неправильным, а аналогия с Невестой Христа в данном случае неуместна.
Вопреки выкладкам диспенсационалистов, воскресение мертвых будет всеобщим, согласно текстам Дан. 12:2; Ин. 5:28-29; Деян. 24:15. Подобное можно сказать и о «различных» судах и «судилищах». Многие авторы Нового Завета призывают своих слушателей (включая и евреев) «ожидать» не Тысячелетнего царства для Израиля, а «нового неба» и «новой земли», причем с готовностью предстать к ответу за свои действия (2 Пет. 3:14; ср. Иуд. 21; Рим. 8:23; 1 Кор. 1:7; Тит. 2:13).
 Уилмот указывает на множество других натянутых толкований Писания, которые делают диспенсационалисты, пытаясь обосновать таким образом свое учение. Например, он считает, что слово «доколе» (Лк. 21:24) нужно переводить «до такой степени», а не «до тех пор, пока», как это делают диспенсационалисты в угоду своей теории. Далее он напоминает нам о существовании ясных противоречий между Писанием и теорий диспенсационализма. «Ни Петр, ни Иоанн ничего не говорят о пришествии Господа перед Тысячелетним царством, но они говорят о пришествии перед судом, и в поддержку этих двух апостолов, полностью согласных друг с другом, Павел также свидетельствует «об этом и во всех своих посланиях» (Ин. 5:29; 2 Пет. 3:16) (с. 172).
Наконец, Уилмот указывает на укрывание диспенсационалистами некоторых неудобных для них фактов Писания. «Храм Иезекииля изображен большим, чем весь земной Иерусалим, а его Иерусалим – большим, чем вся земля Ханаанская» (Фэрберн). Комментарий Джэмисона, Фоссета и Брауна подтверждает это: «Септуагинта заменяет локоть тростями, чтобы избежать огромного пространства, данного всему… Согласование было позволено, чтобы преодолеть то, что казалось буквальной трудностью»» (с. 140). Разумеется, это свидетельствует в пользу того, что Иезекииль видел не земной храм, а небесный. Очевидно, что диспенсационализм подменяет вечную славу Бога временной, хоть и тысячелетней.
В тексте Откр. 7:9-14 описаны уверовавшие язычники, к тому же пришедшие от Великой скорби, тогда как диспенсационалисты считают, что в Откр. 4-19 речь идет лишь об израильтянах. Макдональд утверждает, что эти язычники спаслись во время проповеди Израиля в период Великой скорби. Вот это урожай! Израиль сделал то, что не смогла сделать за всю свою историю Церковь! И все это даже без действия Духа Святого, который, по учению диспенсационализма, покинет землю вместе с Церковью. Вот это чудеса! Однако, скорее всего, это есть христианские мученики, которые воскресли после антихристовых гонений перед наступлением Тысячелетнего царства (ср. Откр. 6:9-11 и 19:10). Об этом свидетельствуют пальмовые ветви победителей и обещание «отереть всякую слезу с их очей». Впрочем, к идее рожденных в Тысячелетнем царстве диспенсационалисты охотно прибегают и в том случае, когда возникает острая необходимость объяснить с ее помощью возможность невероятного восстания против Бога, имеющего место в конце этого Царства.
Примечательно, что во фрагменте Откр. 1-3, к которому диспенсационалисты относят исключительно Церковь, имеются упоминания об израильтянах. Так, в Откр. 2:9 говорится о «тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы». Подобное же сказано в тексте Откр. 3:9: «Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут…» В тексте Откр. 2:29 говорится: «Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками». Остальные натяжки, существующие между диспенсационалистскими выкладками и Священным Писанием, мы просто не в силах здесь представить даже в общем виде.
Намного легче согласиться с утверждением Уилмота: «Вина, грех и преступление, полнота окружающего нас зла – все побеждены и их жертвы освобождены не в результате Второго Пришествия, но это совершилось полностью, когда Христос предложил Себя в Жертву раз и навсегда (ср. Пс. 31; Дан. 9:24 и далее)» (с. 213-214). Центральное событие человеческой истории – исключительно Голгофский крест. Все, что происходило до него, двигалось к нему, а все, что произошло после него, опиралось на него.

10. Наша альтернатива существующим теориям.
Чтобы представить читателю собственную альтернативу существующим моделям христианской эсхатологии, нам нужно освободиться от некоторых неправильных ее толкований, предложенных диспенсационалистами. Так, они пытаются доказать необходимость восстановления политического Израиля текстом Рим. 11:25-26, однако этот текст говорит о спасении «всего» Истинного Израиля, а не политического, причем осуществить это можно лишь посредством веры во Христа, а не путем государственного восстановления Израиля.
По этой причине Уилмот протестует против понимания слов апостола Павла таким образом, что политическое спасение Израиля произойдет после того, как спасется полное число язычников: «Как Божье изволение не предполагает спасения язычников полностью, но выборочно, и этот отбор составит их “полное число”, точно так же не объявлено о Божьем изволении спасти весь народ иудейский, но из них также “полноту”, то есть остаток по “избранию благодати” (Рим. 11:5, 11-12). Отсюда мы имеем аналогичное предложение: “ожесточение  произошло в Израиле отчасти”» (с. 124). Получается, что осуществление «полноты» израильтян происходит в то же самое время, когда и осуществление «полноты» язычников, а не после этого времени. Кроме того, данная полнота имеет свои условия, о которых еще Джон Флейвел говорил следующее: «Если веры Авраама нет в ваших сердцах, нет никакого преимущества в том, что кровь Авраама течет в ваших жилах» (с. 116). Эту же мысль Ф. Годет выразил таким образом: «Если бы вера Авраама перестала принадлежать им, они стали бы чисто плотским потомством» (с. 122).
Впрочем, сомнительность самой идеи обращения к Богу целой нации красноречиво показал крах ветхозаветной теократии. Бог потому и допустил существование всего Ветхого Завета, чтобы убедить Свой народ в бесполезности утверждения политического царствования. Поэтому духовную цель перерождения людей невозможно достичь политическим средствами. Эти вещи настолько несовместимы, что Христос раз и навсегда отказался создавать Себе царство «от мира сего», где господствует сила не убеждения, а страха от наказания. Таким образом, Христос не отсрочил земные обетования для Израиля, а заменил их духовными, включив в число их адресатов и всех язычников. Стало быть, диспенсациониалисты пытаются наделить первостепенным значением ту идею, которую Бог использовал лишь в качестве временного и второстепенного средства достижения более важной – духовной – цели. Такой возврат от более совершенной диспенсации к менее несовершенной абсолютно невозможен для Бога.
Коньком премилленаризма является специфическое толкование пророческих «седьмин» Даниила. Согласно этому толкованию, последняя «седьмина» исполнилась не во время Христа, введя новозаветное царство Мессии, которое по Божьей милости продолжилось до наших дней, но должна исполниться в последние дни, во время Великой скорби и в отсутствие Церкви на земле. Как же диспенсационалистам удалось все это вчитать в текст пророчества Даниила? Очень просто: при помощи теории «разрыва». Действительно, выше мы показали, что диспенсационалисты любят разрывать текст Писания на разрозненные фрагменты, чтобы затем с их помощью создавать нужную для них мозаику. Поэтому, последнюю «седьмину» они оторвали от всех остальных и перенесли на две тысячи лет вперед, при этом ссылаясь на то, что пророк Исаия делал подобное. Однако из того, что это делал Исаия, вовсе не вытекает то, что мы можем теперь делать это же сами, причем столько раз, сколько нам захочется.
В реальности, Великая Скорбь в «три с половиной» года предсказана Даниилом в качестве обычного прообраза, а не «отсрочки». Конечно, мы уже говорили о том, что нисколько не отрицаем факта отсрочки «конца света», тем не менее, не признаем переноса совершенно всех событий последней «седьмины» Даниила ко времени антихриста. Да, гордый «рог» Даниила напоминает собой антихриста, но пророчество о нем уже сбылось в царствование сирийского царя Антиоха Епифана (175-164 гг. до Р.Х.). Подобным же образом сбылось пророчество других ветхозаветных пророков о возвращении евреев из Вавилонского плена в Палестину. Причем это произошло при соблюдении условия всенародного покаяния, чего не скажешь о современном Израиле. Фактически Даниил предсказал также и приход царства Мессии, а не только вечности, хотя в его телескопическом видении оба эти события слились в одно. Напомним, что слово «вечный» (напр. Быт. 17:8) иногда имеет значение «относящийся у данному веку», или «действительный в рамках настоящего века».
Джек Котрелл сводит в таблицу уже сбывшиеся пророчества Ветхого Завета:
«1. Завоевание Ханаана: пророчество (Быт. 12:7; 13:15-17; 15:18-19; 17:8; 26:3; 28:13) и его исполнение (Втор. 1:8; Нав. 21:43-45; 23:14; 24:28; 3 Цар. 4:21-25; Неем. 9:7-8);
2. Непослушание Израиля и вавилонское пленение: пророчество (Втор. 28:15-68; 29:22-29; Нав. 23:15-16) и его исполнение (4 Цар. 24:10-25:21; Плач Иеремии);
3. Возвращение в Палестину и восстановление храма: пророчество (Втор. 30:1-5; Ис. 2:2-5; Иер. 29:14; 30:18; Иез. 20:41; 34:11-14; 37:21-28) и его исполнение (Ездр. 1:1-11; 6:14-18; Аггея);
4. Первое Пришествие Христа: пророчество (Быт. 12:3; 26:4; 28:14; 2 Цар. 7:11-16) и его исполнение (Лк. 24:44-47; Деян. 13:30-34; 26:22-23; 28:20-23; Рим. 9:5)».
Подобным образом, предсказанные в последней «седьмине» события (Дан. 9:26) уже сбылись в Иисусе Христе за исключением наступления Вечного царства Бога, которое действительно было перенесено к последним дням, когда Христос «покорит под ноги» Своего Отца «все небесное и земное». Конечно, храм будет отстроен в будущем и будет принадлежать евреям, однако это не значит того, что тем самым сбудется Божье пророчество, причем самым безусловным образом. Конечно, Христос ссылается на «мерзость запустения» Даниила, однако это Его пророчество сбылось во время разрушения Иерусалимского храма римлянами в 70 г. по Р.Х. Для описания же деятельности антихриста и событий последнего времени нам нужны более точные свидетельства. И их мы находим в посланиях Павла, а также в книге Откровение.
Ключ к правильному толкованию книги Откровения заключен в определении ее структуры. Нетрудно заметить, что в книге имеются повторения нескольких эсхатологических тем: суда, битвы, победы и прославления Бога. Стало быть, книга Откровение была составлена согласно развивающемуся и последовательному плану, хотя и изложенному в возвратно-поступательной форме. Исходя из данного наблюдения, я разделил книгу Откровение на семь разделов, каждый из которых описывает одни и те же события с добавлением новой информации и с завершением их победной кульминацией. Эти разделы таковы (по главам): 1-3, 4-7, 8-11, 12-14, 15-16, 17-19; 20-22. Последний раздел представляет собой общий обзор истории спасения, начиная со времени Первого Пришествия Христа в мир и завершая наступлением Его Вечного Царства. Таким образом становится очевидным, что время наступления Второго Пришествия Иисуса Христа нужно искать в последнем разделе, имеющем последнюю кульминацию, т.е. в двадцатой главе, а не в девятнадцатой, как это ошибочно делают диспенсационалисты.
Примечательно, что это деление книги Откровение полностью совпадает с выкладками таких амилленаристов, как Энтони А. Хокема и Уильям Хенриксен, однако автор этих строк пришел к подобным выводам независимо от них. Я опирался лишь на тот факт, что в книге Откровение имеется несколько разделов, которые завершаются одной и той же победной кульминацией. Поэтому я предположил, что эти повторы описывают одну и ту же будущую реальность, но в каждом случае с различными дополнениями, постоянно обрастающими новыми деталями. Только первый раздел, как не относящийся к будущему времени, а также последний, как не относящийся к земной человеческой истории, не содержат подобной кульминации. Поэтому их нужно было вывести из четкой последовательности эсхатологических событий.
Данный подход можно назвать историко-футуристическим, поскольку первый его раздел не имеет эсхатологического характера, последний – исторического, относясь уже к вечности, а средние разделы – совмещают в себе обе эти характеристики. Данное совмещение объясняется тем, что автор книги Откровения относил наступление Второго Пришествия Христа к своим дням, однако Бог, по Своей милости продливший время спасения людей до неопределенного времени, представил Иоанну картину последних событий на примере его исторической реальности, связанной с антихристианской деятельностью римского императора Нерона. Этот император на самом деле выступил в роли одного из исторических прообразов антихриста, которому суждено прийти в этот мир в конце его существования. Дьявол, как следует предполагать, в разное время использует отдельных своих ставленников (Антиоха Епифана, Калигулу, Нерона, Ивана Грозного, Сталина, Гитлера и т.п.) для осуществления «генеральных репетиций» своего последнего сценария, сбыться которому предстоит в конце человеческой истории.
Итак, Тысячелетнее царство более уместно отождествить с настоящим веком Церкви, чем с будущим веком Израиля. Каковы же условия вхождения в это царство Христово? Разумеется, как отмечал Мартин Дибелиус, в этом злом мире моральным требованиям Царства Божьего невозможно следовать во всей полноте (как индивидуально, так и социально), поэтому свою полную значимость они обретут только в эсхатологическом Вечном Царстве Бога. Тем не менее, учение о Царстве Божьем содержало в себе условия, соблюдение которых необходимо для вступления в это Царство, на что указывал Рудольф Бультман. Эти условия предъявлялись в равной мере как евреям, так и язычникам. Между тем диспенсациональный богослов Луис Чейфер взял на себя смелость заявить, что «Нагорная проповедь… в настоящее время не действует» (L. S. Chafer, Systematic Theology (1947), 5:97). Но какими текстами Писания можно обосновать такой богословский беспредел? Никакими.
Первые члены Церкви Христовой, а не Израиля, проповедовали о Царстве Божьем, причем всем (Мф. 24:14; Мк. 13:10), а не только евреям (Деян. 8:12; 19:8; 20:25; 28:23, 31). Перед наступлением Царства Отца (Мф. 13:43) Сын Человеческий соберет «из Царства Его» (Мф. 13:41), что говорит о том, что Церковь в определенном смысле тождественна Христову Царству. В текстах Откр. 1:6 и 5:10 верующие люди прямо отождествлены с Царством Божьим. Это не значит, что Царство Божье должно реализоваться в остающейся несовершенной Церкви Христа. Это говорит о том, что воля Божья видимо выражена в духовной жизни Церкви, принадлежащей этому Царству или господству Христа.
Нормы поведения, требуемые Царством Божьим нисколько не противоречит благодати, которая допускает идею награды (Мф. 5:7, 19; 10:32, 39, 41-42; 18:1-4; 20:1-16; 24:45-51; 25:14-30; Лк. 14:8-11; 19:17-19) и наказания (Мф. 10:15; 11:22-24; Лк. 20:47-48) не на правовом как закон, а на моральном уровне. Так Христос говорит о награде за гонения (Мф. 5:12), за любовь к врагам (Мф. 5:46), за правильно мотивированную милостыню (Мф. 6:4) и за соблюдение поста (Мф. 6:17). Любовь наказывает своим оставлением, а не прямым причинением ущерба, а награждает чувством морального удовлетворения, которое выше всех заслуженных плат. По этой причине доктринальное различие между проповедями Иисуса Христа (Петра, Иакова, Иоанна) и Павла надумано. Они просто обращались к разной аудитории с одной и той же вестью.
Христос предлагал Свое царство не только иудеям, но и всем грешникам, причем Он предлагал не политическое царство, которое бы евреи с удовольствием приняли, а духовное, почему они его и отвергли. Эсхатологические же ожидания всей этой эпохи остались на прежнем месте, хотя и были видоизменены, растянувшись на неопределенное время (см. «замедлил», «по долгом времени» в Мф. 25:2, 19; ср. Мф. 24:48; 2 Пет. 3:9). Бог отсрочил Свой Приход, но не изменил характер обещанных пророчеств о наступлении Нового Завета, отличного от Старого.
Если Христос предложил Израилю новое учение, в котором и заключалось исполнение его истинное предназначение, оно реально исполнилось в тех, кто принял Его весть. Эти евреи и стали подлинным Израилем, образ которого был задуман Богом, предсказан пророками и принесен Мессией. Это было «малое стадо», но оно было верным остатком и наследником ветхозаветных обетований о вхождении в Его царство. Иисус рассматривал Своих учеников как истинный народ Божий, который был призван заменить собой Израиль.
Христос обещал людям Царство нового устроения, о законах которого говорит нам Нагорная проповедь. Принявшие это правление Христа, стали реальными наследниками Его обещаний. Они реально пережили на себе силу этого Царства и основали Церковь как его основного выразителя. В этом царстве было место и евреям и язычникам, обетования для которых не разделялись, а были общими. Евреи нуждались в духовном Царстве Христа так же, как и язычники. Старые отношения с Богом у Израильского народа были прерваны не каким-то его сопротивлением, которое не было всеобщим, а исключительно с инициативы Бога создать для Себя новый народ, служащий Ему не через страх наказания, а из любви в ответ на проявленную благодать прощения грехов и получения силы Духа Святого.
В такое же отождествление Церкви и Царства Божьего (Небесного) верили первые христиане. «Вспомяни, Господи, церковь Твою… дабы в святости ее собрать ее воедино от четырех ветров к царству Твоему, которое Ты приготовил для нее», – сказано в Дидахе (10:5). Таким образом это видение не принадлежит исключительно Августину («О граде Божьем», 20.6-10). Наконец, создание Церкви понималось как отказ от завета с Израилем. В Послании Варнавы (14) читаем: «Итак, Моисей принял завет, но они не были достойны его. Узнайте же, каким образом мы получили завет. Моисей принял его, как служитель, а нам Сам Господь дал право быть народом наследия, пострадав за нас (Евр. 3:5-6). Он и явился для того, чтобы и мера грехов их исполнилась, и мы сделавшись чрез Него наследниками получили завет Господа Иисуса Христа, который был к тому определен, чтобы влиянием Своим освободить от мрака наши сердца, снеденные смертию и преданные неправде заблуждения, и словом Своим постановить завет с нами».
Мнение о буквальном исполнении ветхозаветных пророчеств, которые большей частью исполнились в духовном смысле, возникло на почве возросшего в последнее время христианского интереса к сионизму и является отражением еврейского апокалиптического и связанного с ним раннехристианского заблуждения, смешавшего в своем сознании духовные обетования с физическими. Например, автор Псалмов Соломона молился о том, чтобы с помощью обетованного царя, Сына Давидова (17:5, 23) и «помазанника Господа» (17:6), на земле утвердилось Царство Божье (17:4). Это царство должно было носить явно политический характер, поскольку Мессия должен был поразить землю «железом железным» и «словом уст Своих» (17:26-27), очистив ее от греха, сокрушить языческие народы, освободить Иерусалим и, собрав воедино все Израилевы колена, царствовать во веки. О времени мессианского правления говорит другая иудейская апокалиптическая книга, причем написанная после времени жизни Иисуса Христа – Четвертая книга Ездры, где представлен «помазанник Мой» (Мессия), который царствует над земным мессианским царством в течение 400 лет. Затем вместе со всеми он умирает, после чего наступает начало грядущего мира (4 Ездр. 7:28-29).
Почему было выбрано число 1000? По еврейским представлениям, вся человеческая история должна была делиться на семь тысяч лет, из которых последняя тысяча должна была представлять собой «субботнюю тысячу» или век всеобщего мира и правления Мессии. Так в Послании Варнавы (пар. 15) мы читаем: «Замечайте, дети, что значить: «окончил в шесть дней». Это значить, что Господь покончит все в шесть тысяч лет; ибо у Него день равняется тысяче лет. Он Сам свидетельствует об этом, говоря: «вот настоящий день будет как тысяча лет» (Пс. 89:5; 2 Пет. 3:8). Итак, дети, в шесть дней, то есть в шесть тысяч лет, окончится все. «И успокоился в день седьмой». Это значит, что когда Сын Его придет и уничтожит время беззаконного, совершит суд над нечестивыми, изменит солнце, луну и звезды, тогда Он прекрасно успокоится в седьмой день». Здесь автор ошибочно  и по-еврейски относит к будущему времени субботний и потому тысячелетний «день», который уже осуществился в Новом Завете (Евр. 4:1-11).
Эта же традиция представлена в Талмуде: «То есть Он сказал им, что в их распоряжении были шесть тысяч лет от сотворения мира, но они не выполняли Волю Творца. Как же могут они надеяться перейти в седьмое тысячелетие — на удел в будущем мире» (Элиягу Эссас, Комментарий на Талмуд, Трактат Авода Зара, Лист 3). Примечательно, что последнее и седьмое тысячелетие было вечным. Это представление опиралось на библейский текст, в описании которым седьмого дня творения мира Богом отсутствует обычный для остальных дней рефрен «и был вечер, и было утро».
По этой причине, когда Августин писал в своей «Исповеди», что суббота «не имеет ни начала, ни конца; по определению Твоему она пребывает вовек», он ничего не выдумывал самостоятельно. Он опирался на иудейскую традицию считать всемирную историю семитысячелетней, последней тысячей которой будет «суббота» или Тысячелетнее царство. Иоанн потому не дает никакого пояснения идее Тысячелетнего царства, что она была хорошо известна в его дни, однако он не мог следовать еврейскому пониманию этого царства как вводной части Вечного царства Бога.
Действительно Новый Завет внес в ветхозаветные представления о будущем Божьем царстве существенные изменения: оно будет не физическим, а духовным и будет включать в себя промежуточную стадию – эру благодати (2 Пет. 3:4, 9). Наступление Божьего Царства предсказано (Деян. 7:52; 2 Пет. 1:16; Гал. 3:19), провозглашено и начато Христом, но полностью осуществится лишь в Его Второй Приход на землю. «Тысячелетнее царство», таким образом, слилось с веком христианской Церкви. Иного представления о каком-то ином промежуточном царстве в Новом Завете нет.
В начале диспенсации благодати Христос совершит над сатаной победу духовную, а в конце ее еще и физическую. Поскольку первая победа Христа сделала то, что сатана оказался парализован и ограничен совершившейся на Голгофе амнистией, наказание людей, а, следовательно, и окончательный Приход Христа на землю, были отсрочены (Мф. 25:5, 19; Лук. 12:45; ср. 2 Пет. 3:9; 2 Фес. 2:16). Сатана имеет право над людьми в настоящее время лишь в той мере, в какой они не верят в духовную победу Христа.
Тем не менее, Царство Христа будет постепенно расти и даже воздействовать непринудительными средствами на моральное и культурное состояние неверующего мира. Христову победу не только провозглашает, но и доказывает осоляющая секулярное общество деятельность Церкви. Результаты этой деятельности будут проявляться постепенно подобно росту семени (Мк. 4:26-29; ср. Рим. 13:11-12). Поэтому смысл человеческой истории откроется в самом ее конце, когда будут подведены итоги духовной борьбы между Богом и дьяволом, не зависящей от политических условий. В конце времен сатана будет освобожден из своей темницы, но «Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес. 2:8).
Апостол Иоанн включил еврейские апокалипсические представления о последней тысяче лет в свое описание последних дней, чтобы показать, что начавшаяся в его дни эра Церкви и будет тем периодом времени, в который будет проходить переходное (1 Кор. 15:24-28) царствование Мессии. На этот смысл указывает и пророческое выражение «лето Господне благоприятное» (Ис. 61:2; Лк. 4:12), а также «дождь ранний» в тексте Иак. 5:7. По этой причине век Церкви связан в Новом Завете с «последними днями» (Деян. 2:17; Евр. 1:2; ср. 1 Пет. 1:20; 1 Кор. 10:11).
В свете данного толкования общая картина последних дней выглядит таким образом: Церковь Христова не будет взята от земли до прихода Христа в конце земной истории (2 Фес. 2:3; Дан. 7:25; Дан. 11:31-35; Откр. 13:7). Христиане того поколения подвергнутся последнему испытанию, пройдя через гонения антихриста (Откр. 13,6-7; 20,4; Дан. 7,21-22) и суды Божьи над миром. Их тяжелое страдание окончится Восхищением Церкви и явлением Господа, которые произойдут в одно и то же время (Мф. 24:30-31).
Таким образом, как постмилленаризм, так и премиллеризм страдают одной проблемой: оба вводят какое-то дополнительное царство Христа кроме того, которое Он уже и принес в духовном смысле на землю. Трудно согласиться с тем, что Христос должен унаследовать два, сменяющие одно другое, царства – духовное и земное. Христу было определено духовное, а не политическое царство, вне разницы когда оно должно было осуществиться: до Его прихода или после этого события.
Поскольку Церковь унаследовала все обетования Израиля в духовном смысле, нет никакой надобности искать их буквального исполнения в политическом виде. С появлением более совершенного завета надобность в менее совершенном отпала. С появлением самого предмета (Церкви) надобность в его «тени» (Израиле) исчезла (Кол. 2:16-17; Евр. 10:1-4). Царственный престол Давида уже занят пришедшим и воцарившимся духовным образом Мессией. Падшая скиния Давидова теперь не нуждается в каком-либо ином восстановлении.
Христос не мог объявиться как Царь дважды: для Церкви в прошлом и для Израиля в будущем. У Него один народ и одни обетования для всех. Кроме того, Бог во Христе заключил Новый Завет только с духовным, а не с плотским Израилем. По этой причине Его духовные обетования не могут принадлежать лишь физическим потомкам Израиля (Мф. 3:9; Ин. 8:39; Рим. 2:28-29; 9:6-8; Гал. 3:16; 6:16; Флп. 3:3; Кол. 2:11; Откр. 3:9). Как духовной Церкви не дано плотских обетований, так и плотскому Израилю – обетований духовных. Наконец, как Церковь, так и Израиль имеют только духовные обетования, поскольку плотские обетования заменены во Христе духовными. Церковь призвана не к политическому, а к духовному господству в мире.
Между тем вопрос не только в дополнительном царстве, но и в его политическом характере. Если искать какое-то переходное царство Христа в Писании, то это может быть лишь период истории Церкви, в котором Он действительно царствует. Это духовное по своей природе царство органически вольется в Вечное царство. Что касается влияния христианской веры на мир, то оно было и есть, однако это влияние, снова-таки, является духовным или моральным, но не политическим. Если бы Бог предпочитал политическое правление Израиля духовному правлению Церкви, Он никогда бы не послал Своего Сына в мир с проповедью о непротивлении злу силой. Тогда бы Христос пришел как законный революционер и освободитель Израиля. Между тем мы видим, что именно создание Церкви делает ненужным возрождение Израиля. Спасение людей не от политического зла, а от нравственного было исключительной задачей миссии Христа и Его учеников.
И все же мы считаем возможным воспринять некоторые элементы учения постмилленаризма. Конечно, нам непонятно в нем то, почему Христу нужно приходить именно в конце «золотого века». Цель Прихода должна быть другой. К тому же, как это станет возможным, если этот «золотой век» должен окончиться отступлением от Бога и Великой скорбью? Видимо, здесь нужно более адекватное объяснение необходимости прихода Христа в конце этого периода. Впрочем, есть и привлекательные стороны в учении постмилленаризма. Если Бог продолжает Свой призыв к людям и отсрочивает Свое наказание, то ясно, что Он рассчитывает на некоторый успех дела евангелизации, а не его поражение.
Уилмот (с. 13) обращает внимание на две вещи, противоречащие диспенсационалистскому росту зла в мире: всемирную евангелизацию (Мф. 24:14; 26:13) и покорение всех врагов Христовых (Мф. 22:44; Деян. 2:35; 1 Кор. 15:24-28; Евр. 1:13; 10:13). Слово Божье называет этот прогрессивный аспект определенного влияния на мир со стороны развития Царства Божьего (Небесного) такими словами: «доколе не вскисло все» (Мф. 13:21; ср. 2 Пет. 1:19; Евр. 10:13). Это и есть то осоление мира, к которому призывал Своих последователей Иисус Христос (Мф. 5:13-16).
Разумеется, это – типичные аргументы в пользу учения постмилленаризма, однако мы хотим отметить то, что роль исполнителя всемирной евангелизации подходит больше к Церкви, чем к Израилю, поскольку единственным способом спасения есть вера, которая в период Тысячелетнего царства будет уже никому не нужна. Мнение же о том, что данную Церкви Христом задачу в действительности сможет осуществить лишь Израиль времен Тысячелетнего царства, унижает не только Церковь, но и само «Великое поручение» Иисуса Христа. Невозможно предположить, чтобы людей могло подлинно обратить к Богу не проповедь Евангелия Иисуса Христа, а политическое принуждение со стороны государства Израиль.
Разумеется, всемирная евангелизация и покорение даже духовных врагов Христа не могут не отразиться на сугубо земном состоянии этого мира. Поэтому здесь уместно привести цитату, сказанную, правда, по другому случаю, а именно о возможности совмещения между собой духовных и земных проявлений, которую мы применим к Церкви: «Разве требования подлинно жизненной духовной сущности не охватывают и всего телесного? Разве в нашем организме наша невидимая внутренняя духовность владеет только миром наших помышлений и чувств, т.е. нашей исключительно духовной внутренней жизнью? Разве наша духовная сущность не оказывает влияния и не направляет видимую, внешнюю сторону нашей жизни, ее материальные формы, телесную деятельность» (Зауэр Э. Бог, человечество и вечность. Киев, 1991, с. 149). Разумеется, с этими словами согласятся все: и амилленаристы, и премилленаристы, и постмилленаристы.
Тогда мы зададим следующий вопрос: «Если духовность определяет нашу материальную жизнь, то почему наша эта одухотворенная жизнь не сможет повлиять на окружающее нас секулярное общество?» Честным ответом на этот вопрос, преодолевающим духовно-материальный дуализм, должен быть такой: «В какой-то мере преображенная Богом жизнь Церкви способна повлиять на жизнь даже неверующих людей, желают ли они этого или нет». Добавим от себя пока лишь это: «повлиять непринудительными (политическими) средствами». Конечно, мир так и останется неверующим или секулярным, однако его эта секулярность будет, по крайней мере, моральной. По этой причине мы рискнем переадресовать слова Эриха Зауэра, относимые им к Израилю в период Тысячелетнего царства, к Церкви: «Его дело как Спасителя и Повелителя выйдет из сферы внутреннего и войдет в сферу внешнего, перейдет от личного к коллективному, от жизни единицы – к жизни общества, а потому приобретет решающее воздействие на жизнь народов, на законодательство, на культуру, на международные отношения, на вопросы войны и мира, на разоружение, социальный порядок и провозглашение закона (Ис. 2:2-4; 11:4)» (там же).
Получается, что премилленаристы ставят перед собой те же цели, что и постмеллинаристы, но относят их к другому времени и к другим обстоятельствам их осуществления. По существу они проявляют готовность достигать исполнения Божьей воли, находясь не в земном теле, а в духовном и преображенном, располагая не естественными средствами, а сверхъестественными и опираясь не на убеждение, а на политическое принуждение. Я бы назвал это обыкновенной хитростью снятия с себя какой-либо ответственности за моральное воздействие на секулярное общество и перекладывания ее на Бога и Его уже сверхъестественные, а вернее принудительные средства. Скорее всего диспенсационализм впитал в себя данное заблуждение от кальвинизма.
И здесь уместно привести слова Джона Уилмота: «Никогда Павел не дает евреям “надежду”  на будущее национальное тысячелетнее восстановление, которое будет введено при втором пришествии Христа, реализацию национальной надежды, зависящей  от национального раскаяния. Павел ничего не знал о таком национализме.  Если бы апостол так истолковывал “надежду Израилеву”, как это делают сегодня диспенсационалисты, если бы он ободрял их такой перспективой, они бы несомненно приняли его как вестника их материального и мирского избавления, так же как некоторые приняли Самого Господа Иисуса Христа, когда Он чудным образом доставил им плотское удовлетворение, и они хотели силой сделать Его царем, но Он намеренно удалился от них (Иоан. 6,15)!» (с. 104).
Теперь к этому «постмилленаристскому» утверждению вполне можно добавить следующее и вполне «премилленаристсткое»: кроме всемирной евангелизации и победы над духовными врагами, век Церкви должен быть завершен установлением всеобщего мира между народами, поскольку это событие также предсказано ветхозаветными пророками. Разумеется, на земле должен будет установиться не только устойчивый мир между народами, но и справедливый социальный порядок мирового масштаба, который, правда, перед самым наступлением Второго Пришествия Христа возьмет в свои руки антихрист вначале хитростью, а потом и принудительными средствами (1 Фес. 5:3).
Разумеется, говоря о необходимости всемирной евангелизации (не просто численной, но также и качественной), мы, в отличие от премилленаристов, не можем утверждать, что большая часть мира обратится к Богу, однако и обращенного меньшинства будет вполне достаточно для того, чтобы «заквасить» этот мир косвенным образом. Эта побочная функция «качественной» евангелизации приведет к частичному преображению этого мира в сторону добра (Быт. 18:23-33).
Конечно, новое состояние мира не станет раем на земле, однако на ней наступит небывалое еще в истории человечества торжество добра над злом, сведенным к минимальной своей форме. Разумеется, данное преображение не сделает неверующих людей возрожденными, однако нельзя будет сказать и того, что мир никоим образом не ощутит на себе отнюдь не только этого «материального» влияния Церкви. Таким образом проявится господство Христа даже над теми, кто не пожелает покориться Его духовному владычеству.
Сказанное не отменяет собой библейское предсказание о наступлении в последние дни всеобщего отступления и охлаждения, поскольку оно будет иметь не постепенный, а внезапный характер. После такого своего идейного поражения, дьявол будет вынужден применить силовое сопротивление (см. Откр. 20:7) и вступить в завершающуюся стадию его исторической борьбы с Богом, которая велась до данного времени «по определенным правилам». Силы зла сделают свой последний реванш, однако очевидные доказательства правоты Бога в возможности управления миром ненасильственными средствами, дадут Ему все основания применить силу в ответ на применение силы сатаной.
Таким образом будут обнаружены и доказаны, как злая сущность сатаны, так и добрая сущность Бога, что определяет собой смысл человеческой истории, являющейся местом их извечного конфликта. В противовес тому, как в Едеме сатана добился определенного успеха, в долине Армагеддон он потерпит полное свое поражение. В разгар этой битвы и произойдет сверхъестественное Второе Пришествие Иисуса Христа, за которым последует всеобщее воскресение и суд у Белого Престола.
Конечно, наша теория, которую можно было бы назвать синтетической или оптимальной, предполагает, что до завершения всемирной евангелизации и связанных с этим событием глобальных последствий, Второе Пришествие Христа не состоится. Однако чем опасно это мнение? Лишением Второго Пришествия Христа внезапности? Однако диспенсационалистская теория полной внезапности  противоречит существованию ясных признаков наступления этого события, предсказанных Христом в Евангелиях. Поэтому с подобным успехом можно было бы утверждать, что Христос не придет на землю до тех пор, пока не сбудутся все признаки Его прихода. Скорее всего, Его приход будет внезапен не потому, что люди не будут знать признаков Его наступления, а потому, что не будут готовы к нему вопреки этому знанию.
По крайней мере, такое объяснение имеет меньше проблем, чем возведение в статус признаков Второго Пришествия Христа «невидимое» вознесение Церкви (причем и живой, и умершей) на небо. Невозможно себе представить, что раскрытые могилы и исчезновение огромного количества людей останется незамеченным, тем более в век информатики и средств эффективной связи. Напротив, такого рода «тайное» событие, скорее, способно повергнуть весь мир к ногам Иисуса Христа. Однако этого «чуда» никогда не будет, поскольку оно не упоминается в Священном Писании в качестве одного из признаков возвращения Христа на землю.

Заключение.
В нашей рецензии на книгу Уилмота мы привели критику учения диспенсационализма в упорядоченном виде. Мы полагаем, что это учение создает больше проблем для христианской эсхатологии, чем их решает. Оно учит тому, что со Вторым Пришествием Христа на землю будет установлено не Вечное царства Бога, приготовленное для всего Его народа, а земное Его царство, приготовленное лишь для Израиля. Единственным основанием для этого мнения диспенсационализм приводит текст Откр. 20:1-10, повествующий о Тысячелетнем царстве, которое толкуется в политическом смысле. Понятый в таком значении, этот текст вступает в вопиющее противоречие со всем библейским Откровением о последнем времени. Фактически, с его помощью диспенсационалисты отвергают ясный смысл всех предсказанных в Библии эсхатологических событий, переворачивая его с ног на голову.
Причиной такой метаморфозы является нежелание сторонников данного учения истолковывать данный текст Священного Писания тем же образом, которым истолковываются обычные пророчества, тем более апокалиптической своей разновидности. В любом случае, кажется весьма странным тот факт, что о столь важном событии как Тысячелетнее царство совершенно не упоминает огромное число библейских пророчеств о последнем времени, кроме текста Откр. 20:1-10. Все это дает нам право поставить под сомнение буквальный способ толкования этого текста Писания, нисколько не нарушая правил библейской экзегетики.
Фактически мы пришли к выводу о том, что в диспенсационалистской трактовке Тысячелетнее царство вовсе не дополняет общую библейскую картину эсхатологических событий, а прямо противоречит ей. Когда же библейский экзегет сталкивается с ситуацией, когда буквальное толкование определенного текста Писания приводит к возникновению неразрешимых проблем, он вынужден искать в нем аллегорический смысл. Принцип же «если простой смысл какого-то текста Писания предоставляется разумным, не ищи никаког иного» применим лишь к повествовательному и дидактическому жанрам библейской литературы. К поэзии, притчам и пророчествам, тем более апокалиптического характера, он обычно не применим.
Основной проблемой диспенсационализма богословского характера является его представление о духовных различиях между Церковью и Израилем. Свои возражения ему по этой части мы можем свести к следующему утверждению Котрелла: «Диспенсационный премилленаризм сводит на нет истинную, подготовительную роль Израиля в отношении Церкви, а Церковь лишает кульминационной роли в Божьем замысле, низводя ее на уровень временного заменителя. Диспенсационное учение создает впечат­ление, что во время Первого Пришествия Христос не достиг Своей цели, которой якобы было установление на земле иудейского царства. Таким образом, Тысячелетнее Царство представляется как «вторая попытка», когда Иисус, наконец, сможет выполнить Свою миссию». Стало быть, теория диспенсационализма умаляет авторитет не только Церкви, но и Самого Бога, Который вынужден возвращаться к тому, что уже отменил ранее.
Понятие «Божье царство» вместе с условиями вхождения в него является настолько важной доктриной, что спор относительно его природы имеет далеко идущие последствия. Если Церковь не является основной целью Божьего замысла спасения, предусматривающего вхождение в нее и евреев, тогда и условия вхождения в нее относятся только к язычникам и не имеют универсального значения. Стало быть, у Бога есть не только два отдельных вида Откровения Его воли, не только два отдельных народа, не только два отдельных благословения, не только два отдельных царства, но и два способа вхождения в них, т.е. два вида условий спасения: по делам и по вере. Однако предположить существование двух, причем несовместимых друг с другом, путей спасения для Единого Бога совершенно невозможно.
Хотя сами диспенсационалисты отрицают такие последствия из своего учения, однако своим мнением о том, что учение Христа, изложенное в Евангелиях, не относится к Церкви, они на самом деле лишают христиан наиважнейшей части библейских доказательств условного характера спасения. Этим самым они (вольно или невольно) изменяют условия спасения. Быть или не быть гражданином Божьего царства значит иметь или не иметь спасение. Но если имеется два обетования и они применяются к разным группам людей, тогда все равно получается два спасения: земное и духовное. Однако у Бога нет одного духовного спасения, предназначенного для Церкви, а другого – политического, предназначенного для Израиля. У Него есть только один народ, только одно обетование, только одно спасение, только одно Откровение.
Если же понимать духовное различие между Церковью и Израилем лишь в терминах освящения, а не спасения, то и здесь Бог не может возвратиться к менее совершенным требованиям святости Ветхого Завета, возрождая его в форме ожидаемого Тысячелетнего Царства. Поэтому если и возможно какое-то промежуточное царство, то оно возможно лишь для всего народа Божьего, а не отдельной его части, а также возможно лишь в форме более совершенной, чем в форме, соответствующей предыдущей диспенсации. Если необходимость наступления Тысячелетнего царства продиктована целью демонстрации того, что Бог царствует над всеми народами, тогда эту же цель может достигнуть и Церковь, причем со значительно меньшими проблемами как в области библеистики, так и в области богословия. Хотя Бог и отказался от политических средств утверждения Своей воли на земле и в человеческой истории, от этого царство Церкви не стало менее «видимым», чем царство Израиля.
Поэтому опасность учения диспенсационализма состоит в том, что оно не относит к христианам возросшие по сравнению с Ветхим Заветом моральные требования, возлагаемые на них Иисусом Христом, как они изложены в четырех Евангелиях. Тем не менее, природа принесенного Им на землю царства является изначально духовной. Христос есть и всегда будет для всех искупленных Им людей духовным царем, а не политическим. Поэтому Бог не может одновременно духовными руками Церкви убеждать людей к спасению, а политическими руками израильского государства принуждать к нему. История уже доказала пагубность такого союза Церкви и государства, каким бы христианским оно ни было. Поскольку Церковь более одухотворена, чем Израиль, она и только она, а не политический Израиль, является подлинным предвестником вечности. Крах земных надежд Израиля стал плодородной почвой для посева и возрастания духовной надежды Церкви, не противопоставляющей себя ему, а включающей его в себя.
Наконец, диспенсационализм с его уверенностью в прогрессирующем отступлении от Бога не только мира, но и самой Церкви, охлаждает стремление верующих к возрастанию в святости, а также к участию их как в деле евангелизации мира, так и в социальной работе. К тому же, и ожидание не предсказанных Христом скорбей, а восхищения на небо делает верующих духовно расслабленными. Той же цели достигает и представление диспенсационалистов о безусловном характере Божьих обетований, которые исполнятся вне зависимости от соблюдения людьми каких-либо условий.
Одним словом, диспенсационализм самым произвольным образом расчленил Новый Завет на несогласные друг с другом требования, лишив тем самым его духовного единства и преемственности. Истины о пути спасения и характере освящения стали применяться к различным группам людей по-разному, как будто у Бога есть лицеприятное деление Своего народа на родных детей и детей усыновленных. Допустить такое деление совершенно невозможно для Бога, устранившего какое-либо духовное различие между Его детьми, тем более произведенное по национальному признаку.
Вместо этой ошибочной теории мы предложили свой вариант понимания будущих событий, совмещающий лучшие стороны всех ныне существующих эсхатологических концепций. Согласно ему, Второе Пришествие Христа, воскресение и суд являются нерасчлененными на отдельные части событиями, что делает картину будущей человеческой истории простой, ясной и согласованной с Писанием. Единый «Божий народ» таким образом заслуживает целенаправленной и непротиворечивой истории спасения. Обетования Божьи не разделяются на земные и небесные, тем более предназначенные для различных групп спасенных людей, но представляют собой осуществление единого извечного плана спасения, являющегося по своей природе духовным. Второе Пришествие Христа принесет с собой не временное, земное и ограниченное, а только Вечное, Небесное и Совершенное Царство!
 

Реклама
Запись опубликована в рубрике Экзегеза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

28 комментариев на «Какое же царство ждет нас в будущем?»

  1. Вячеслав:

    Полностью согласен с данной точкой зрения. К сожалению мозги 99 процентов евангельских христиан сильно промыты диспенсациализмом и не знакомы с другой тоской зрения.

    • Приветствую Вас, Вячеслав.
      Я критикую не все в диспенсационализме, а лишь их эсхатологические представления.
      Что касается деления истории человечества на различные периоды, которые управляются разными законами, то здесь я их сообщник, при условии если идет развитие диспенсаций, а не возврат. Конечно, различные элементы этого учения приходится подвергать ревизии. В частности по вопросу спасения в ветхозаветный период среди богословов нет единого мнения. Да, Павел говорит, что Авраам оправдался верой еще до появления закона Моисея, однако очевидно, что это была не совсем та вера, которую имел сам и проповедовало другим Павел. Получается, что по крайней мере по вопросу о содержании Божественного Откровения, то не все люди имели его во всей полноте. А если Откровение давалось людям прежде постепенно и отдельными порциями, тогда каким же может быть их спасение на этом основании? Выход здесь один: частичное познание истины в исключительных случаях должно брать на себя роль полного.
      Желаю Вам обильных Божьих благословений!

      • Вячеслав:

        Диспенсациализм тем и подкупает, что не все там ересь, и я также согласен, что разные периоды истории взаимодействия Бога и человека управлялись разными законами. Я также был увлечен толкованиями Скоуфилда, Макинтоша и др, которые я сейчас предлагаю всем сжечь, и вернуться к хорошо забытому старому. Вроде бы это та тема, которая, как говорят «не влияет на спасение», спекулятивная тема,но неправильное понимание данного вопроса приводит к неправильным выводам и действиям. Это и чрезмерное увлечение или даже преклонение перед сегодняшними евреями, как к народу Божьему, хотя и не верующим во Христа, и бесчисленные спекуляции по поводу числа зверя и др., которые объединяет то, что многие ожидают физического исполнения многих видений и отрицают их духовное исполнение.

        • Полностью с Вами согласен кроме сожжения. Эти труды нужно не сжигать, а разоблачать. Еврейское влияние на диспенсациализм нельзя отрицать.
          Все это хитрая война против христианства и нечего более.
          Желаю Вам обильных Божьих благословений!

  2. Андрей Ряжев:

    Геннадий, приветствую любовью Господа нашего Иисуса Христа.
    Очень рад, что не одинок в своих размышлениях и пониманиях данной темы. К этому вопросу дошел, путем размышления над посланием Рим.9-11 гл., 10:19 Еще спрашиваю: разве Израиль не знал? Но первый Моисей говорит: Я возбужу в вас ревность не народом, раздражу вас народом несмысленным, понял, что пробуждение у еврейского народа как нации будет ради отцов, Рим. 11:30-32. Павел переживает за свой народ, братьев по плоти Рим.11:14 Не возбужу ли ревность в сродниках моих по плоти и не спасу ли некоторых из них?15 Ибо если отвержение их – примирение мира, то что будет принятие, как не жизнь из мертвых?
    Обращение Израиля как нации наверное всё-таки, будет, но войдет он только в Церковь, которой дано повеление 1Кор.11:26, вспоминать доколе Он придет.
    Если читать 1Фес. 4 и 5 гл. целиком, без разрыва, то встреча на облаке для сынов света, происходит как избавление от гнева, которому подвержены будут сыны ночи и тьмы, для которых пришествие не незаметно, а неожиданно.
    Служителя предложили написать обращение к 12 пункту нашего вероучения, оно уже написано, но очень порадовала ваша статья, есть хорошие моменты для утверждения в движении в правильном направлении.

    • Сердечно благодарю Господа за Ваш отзыв, дорогой брат Андрей.
      По состоянию здоровья я скоро не смогу работать, поэтому тот факт, что у меня есть единомышленники, меня очень радует. Приятно осознавать, что истина все равно пробьет себе дорогу, и дело Божье не остановится в любом случае.
      Желаю Вам обильных Божьих благословений на этом пути!

    • Антон:

      Андрей, приветствую вас! Да, вы правы, что евангельские церкви знают только диспенсационализм и вообще очень удивляются христиане, что есть иная точка зрения! Как же трудно что-то по этой теме объяснять, так как для объяснения, нужно столько всего поднять, вплоть до изначального метода чтения Библии! А диспенсационализм подкупает неискушенных людей своей структурированностью, мол там все по полочкам разложено, все понятно, все гармонично. Но стоит туда залезть поглубже человеку грамотному, и все это рухнет с треском. А вот это для человека очень страшно, рушиться как бы его основа чуть ли не веры, его традиция. А терять основы не хочет никто. Переосмысливать все трудно и болезненно. Знаю по себе.

  3. Андрей Ряжев:

    Геннадий, очень огорчен, состоянием вашего здоровья, которое ограничит в труде. Мне нужно отправить вам письмо в личную почту, мой адрес a_ryazhev@mail.ru, скиньте пожалуйста свой.

  4. Антон:

    Спасибо за статью! Сам читаю книгу Джона, еще не дочитал до конца, но сделаю это обязательно! Мне, как баптисту, довольно сложно придерживаться позиции Уилмота. Рад, что есть люди, которые мыслят также. Скажите, Геннадий, а вы кто по вероисповеданию?

    • Приветствую Вас, дорогой брат во Христе Антон!
      Я тоже баптист, разумеется, «общий», т.е. арминианского направления в сотериологии.
      Но вот в вопросе эсхатологии приходится соглашаться с реформатами, впрочем эти же взгляды исповедовали изначально и меннониты.
      Желаю Вам обильных Божьих благословений!

      • Антон:

        Спасибо за ответ!
        Скажите, а в России есть братья из ЕХБ, которые бы разделяли ваши взгляды на эсхатологию? Я, кроме себя, пока встречал только двух служителей, к сожалению. Очень надеюсь, что братство в целом придет к изначальному, истинному пониманию и Пришествия и Царства Христова. У вас кроме этой статьи есть еще работы по эсхатологии?

        • Я из братства МСЦ ЕХБ (живу в г. Черкассы, Украина). У нас сейчас бурно обсуждается этот вопрос среди старших служителей, поскольку несколько братьев из Калининграда проявили инициативу вынести этот вопрос на общебратский съезд с претензией изменить соответствующий пункт нашего общебратского Вероисповедания 1997 года. Ситуации по другим братствам я не знаю, хотя выражая свои взгляды на разных форумах, я не встречал серьезной оппозиции. У меня есть и другие материалы на этот счет. Некоторые из них я могу выслать Вам на личную почту.
          Желаю Вам обильных Божьих благословений!

  5. Дорогой брат Максим, я прошу меня извинить. В спешке удалил Вашу запись.
    Если Вы ее можете повторить, сделайте это для восстановления справедливости.
    Но, поскольку я скопировал сами вопросы, то я на них отвечаю.
    Приветствую Вас, дорогой брат во Христе Максим.
    Действительно, диспенсационализм весьма пестр по своему оперению. Достаточно только сравнить между собой Зауэра и Лангхаммера в их взглядах, где будет Церковь во время Тысячелетнего царства. А по вопросу, где начинается новозаветная диспенсация, споры ведутся до сих пор. Этот разнобой только доказывает шаткость всей их позиции.
    Попытаюсь ответить на Ваши вопросы.
    1. «Если «через все диспенсации проходит один и тот же народ Божий», то как понять высказывание Павла о трёхчастный делении мира на Церковь, иудеев и язычников? 1 Кор. 10:32»
    Этот вопрос не к месту. Павел делит мир на Церковь и на неверующих людей, из которых одни являются иудеями, а другие язычниками, но нигде он не делит церковь на христианскую и еврейскую. Во Христе лишь один «народ Божий». До Христа да, Израиль упоминается отдельно, но не после. Даже в книге Откровение евреям не уделено никакого внимания. Это большой вопрос для диспенсационалистов.

    2. «Нельзя ли видеть разницу между Церковью и Царством в моменте возникновения Церкви в Деян. 2 главе и приходом Царства в лице Иисуса? Ведь по Матфея. 16 Церковь была делом будущего».
    Не совсем корректный вопрос. В любом случае появление Церкви не было простым дополнением к Израилю. Скорее, в ее лице появился его гробовщик, хотя сам факт его «смерти» еще нужно было удостоверить «доктором». Важно понять, что Голгофа разделила Израиль и Церковь на два несовместимые между собой лагеря. После нее уже нет двух путей спасения и двух народов у Бога. Да, Бог подождал некоторое время, призывая к спасению Израиль, прежде чем его отвергнуть. Но по причине краткости этого переходного периода, недопустимо преувеличивать его значение. Христос проповедовал, Его апостолы проповедовали и мы проповедуем Израилю Евангелие, но он все еще остается неверующим даже в лице мессианских евреев, представляющих собой ересь «фарисействующих», которую осуждал Павел.

    Да, по началу неверующий Израиль и верующая Церковь существовали вместе, но и что из этого, если это не был верующий Израиль? Может быть, апостол Павел был не прав, что начал бороться против их объединения «фарисействующими»? Между Церковью и Царством Христа нет различий, поскольку Церковь является воплощением в себе этого Царства, почему и сказано: «Евангелие Царствия». Павел называет Церковь, состоящую из обращенных к Христу (не просто к Богу) язычников и евреев, наследницей древних еврейских обетований (Еф. 1:11, 14, 18; 3:6; ср. Деян. 20:32; Рим. 4:13-14; Евр. 9:15), осуществившихся в духовном смысле (см. 1 Пет. 1:4; 3:9; Рим. 8:17; 1 Кор. 15:50). Верно, что в Деян. 2 появляется Церковь, но это же самое событие означает лишение Израилем статуса «Божьего народа», а не какое-то непонятное дополнение к нему, как учат мессианские евреи. Почему? Потому что как принятие язычниками Мессии есть признак Церкви, так и отвержение Его евреями есть признак потери ими прежних привилегий. Израиль был прав лишь в той в мере, в которой он вел людей к Христу, но, подойдя к Нему вплотную, он сам Его отверг и тем самым лишил себя прежнего статуса «Божьего народа». Откуда взяли диспенсационалисты и мессианские евреи представление о том, что Бог будет верен Израилю даже вопреки его неверию? Это — кальвинизм, но не Евангелие!

    3. «По поводу наступления Царства при жизни Апостолов Мк9:1 — не толкуется ли этот стих следующим, 2 стихом? — преображением».
    Сказанное в тексте Мк. 9:1 – частный момент. Сторонники Заветного богословия не делают на нем ставку. Да, Преображение было делом предвкушения Царства, но когда последнее пришло, его не узнали даже сами ученики: «Не в сие ли время…» Дело в том, что существует большое число других доказательств наступления Царства Христа. Например, мессианские выкрики при Его въезде в Иерусалим. Он плакал, поскольку сути Его царствования Израиль не понял, однако Он не выступил против того, что Его приняли за Мессию (сравните, как Он воспротивился желанию народа сделать Его политическим царем или разбойником в Гефсимании). Смысл этого события в духовном воцарении Мессии. «Царство Божье внутрь вас есть» также доказывает духовный характер правления Христа (я уже не говорю о принципе ненасилия, представленном в Нагорной проповеди). Последнего мы даже во всем Ветхом Завете не найдем, однако он предсказан пророком Исаией: «князь мира (спокойствия)» и «перекуют мечи на орала» (в церкви Христа никто никого не убивает). В любом случае, политический характер Царства Христа исключен и отменяет подобные обетования для Израиля. Бог не может противоречить Сам Себе, предлагая разным адресатам разные обетования. Отдать же Церкви небо, а Израилю – землю, слишком рискованный шаг. Такого обетования, вместе находящегося, мы не найдем в Писании.

    4. «Не кажется ли, что для аллегорического толкования Иезекиилева храма слишком много мелких деталей?»
    Напротив, мелкие детали не на руку диспенсационалистам, поскольку назначение каждой из них им нужно как-то объяснить. Сторонники заветной теологии их просто опускают, поскольку они имели значение лишь тогда для внешней религиозности, но не сейчас для нас.

    5. «Не следует ли делить книгу Откровения по принципу, изложенному в 1:19?»
    Да, следует, только как. Я предлагаю: сейчас (1-3 главы) и будет (остальные). Однако отдельные отступления и детали не в счет. Структура этой книги более сложна, поскольку в ней имеются повторения в описании Второго Пришествия, так что создается видимость нескольких. С счастью, диспенсационалисты не подробили его еще на большее число этапов (видимо, не было надобности).
    Извините, если чем случайно Вас обидел.
    Я желаю Вам только Божьих благословений!

    • Брат Максим:

      Приветствую вас брат. Я ещё упоминал о брате Каргеле Иване Вениаминовиче. Думаю, что именно ему Русское братство обязано диспенсационалистским взглядом. Из его работ невозможно увидеть пренебрежением Нагорной проповеди, и сам он принимал очень активное участие в деле благовестия.

      • Да, все, что Вы здесь сказали о нем, это правда.
        Но Вы понимаете, что современный диспенсационализм не состоит только из мнения Каргеля. Поэтому мы обязаны обсуждать его во всех его вариантах.
        Желаю Вам обильных Божьих благословений!

      • Антон:

        Да, к сожалению именно Каргелю мы этим и обязаны. Если сравнить его комментарий на Откровение с тем, что писал Дарби, то ясно видно, кто у кого позаимствовал идеи. Если же взять катехизис немецких баптистов конца 19 века, там таких идей нет. То, что Каргель взял не все учение, а Нагорную проповедь оставил Церкви, утешает мало, вирус был принесен…

    • Антон:

      » Скорее, в ее лице появился его гробовщик, хотя сам факт его «смерти» еще нужно было удостоверить «доктором». Важно понять, что Голгофа разделила Израиль и Церковь на два несовместимые между собой лагеря. После нее уже нет двух путей спасения и двух народов у Бога.»

      Я позволю себе с вами немного не согласится. Церковь не есть «гробовщик» Израиля. Церковь изначально есть возрожденный, обновленный, крещенный Израиль. Т.е. первый члены Церкви были евреями, детьми Авраама, ожидающие Царство Божие. Во Христе происходит обновление завета, новый Исход, подобно Исходу из Египта, где верные дети Израиля получают полноту обетований. И вот те, кто вышли, кто обновились и есть Истинный, Божий Израиль. Обновленный духом Израиль и есть Церковь, к которой позже присоединяются и язычники, как возвратившиеся 10 колен Северного Царства. Израиль по библии вообще не этнос, а «Божий князь», Божий народ, который, после встречи с Мессией становиться народом Мессии. «А народ Мой назову иным именем», говорит Исайя в 65 главе. Вот это и есть Церковь.

      А вот те, кто отвергли Христа, хотя по плоти и были евреями, но статус народа Божьего потеряли и превратились в «синагогу сатанинскую», как о них говорит Иисус в Откровении. Т.е. они уже по сути ничем не отличаются от любого другого языческого народа, который по-своему верит в Бога. Как любая языческая религия не отрицает наличие некого бога, так и они. Но к верности Истинному Богу это уже не имеет никакого отношения.

      Надеюсь, я понятно выразился.

      • Спасибо за пояснение. Вопрос, однако не в терминах, а в сути. Да, строго говоря Церковь и есть обновленный Израиль, но сами евреи это не признают. Напротив, они противятся такому обновлению. Но что меняется в том, что мы с Вами уточняем термины? Без Христа Израиль уже не Божий народ. И здесь нет никакого антисемитизма, а только жалость о том, что Мессия оказался отвергнутым Собственным народом. Какой тяжелый урок для каждого из нас! Впрочем, Церковь — это не просто верный остаток от Израиля, а качественно новое сообщество людей, уповающих не на собственные заслуги, а на милость Божью. Поэтому не язычники добавились к Израилю, а верующий Израиль вошел в новозаветную Церковь. В данном случае акцент делается на другом. Желаю Вам обильных Божьих благословений!

  6. Приветствую, дорогой брат во Христе Геннадий!
    Очень своевременно нашла Вашу работу о диспенсационализме. В последнее время в кругу братьев и сестёр в нашей церкви ехб ведутся дебаты по поводу Тысячелетнего царства и доскорбного восхищения. Лично я несколько лет назад пришла к убеждению, что в теории премилленаризма , ну, очень много нестыковок, особенно мне был непонятен вопрос с Израилем по плоти и воскресшей и вознесенной Церковью. Очень благодарна Вам за Ваш труд, дорогой брат. Читала Ваши статьи о кальвинизме на сайте «ереси нет». Пока не все о смысле Тысячелетнего царства вмещается — слишком долго пребывала в «успокоенности» учения о диспенсациях и «заслуженном» восхищении. Очень сожалею о Ваших проблемах со здоровьем. Да благословит Вас Господь и да укрепит! С любовью Христовой.

    • Дорогая во Христе сестра Наталья.
      В последнее время Бог побуждает многих христиан постсоветских стран к отказу от учения диспенсационализма. Никто из ветхозаветных пророков, ни Христос, ни Его апостолы не учили ни двойному Пришествию, ни избавлению от Великой скорби, ни ограниченному каким-то сроком царствованию Мессии, ни нескольким воскресениям или судам. Все это возникло сравнительно недавно и благодаря выдумкам дарбистов, склонных к оправданию плотских обетований Израиля. Однако Христос принес духовные обетования для самого Израиля, которые тот до сих пор не желает принять верою. Какую же верность по отношению к нему Бог должен проявлять? Очевидно, никакую.

      Меня до сих пор удивляет, как это учение могло найти благоприятную почву в наших церквах. Если Христос относил к Своему царству состояние вне брака, тогда как в Тысячелетнем царстве могут сосуществовать люди, пребывающие в смертных и в бессмертных телах? Ведь это же не вера, а мистика. Это лишь одна из наиболее очевидных проблем в диспенсационализме. Есть и еще другие. Я благодарю Бога, что Он постепенно открывает верующим наших церквей глаза на реальность в предверии наступления всемирного царства антихриста. Спасибо за Ваш отзыв и да благословит Вас Бог!
      Желаю Вам обильных Божьих благословений!

      • Приветствую, дорогой брат! Благодарю за Ваш ответ. Да, мне тоже непонятно, как наше сильное братство так легко приняло это диспенсальное заблуждение? Наверное, во всех духовных колледжах братьям преподают по толковой Библии Скоуфилда. Это учение настолько популярно и неподлежит сомнениям, что народ , слыша о том, что Церковь застанет и время правления антихриста и пройдёт период скорбей, даже отвечает: нас наши старцы учили по-другому! А очень уважаемые проповедники в Америке учат народ благословлять Израиль, основываясь , как всегда, на ветхозаветных обетованиях Бога Аврааму. Таким образом евреи становятся для христиан неким талисманом. Некоторые даже желают, чтобы их общины «благословлялись» наличием евреев. Народ введён в заблуждение, жертва Господа умаляется, Крест замещается звездой Ремфана, которую все по неведению называют «звездой Давида». К сожалению, когда братья и сестры поднимают эту важную тему, их сразу называют антисемитами. Пусть Господь просветит наших дорогих братьев-проповедников, потому что народ в последнее время убаюкан ожидаемым восхищением. Да сохранит Вас Господь, да укрепит и да помилует, дорогой брат Геннадий! С любовью Христовой

        • Спасибо за отзыв, дорогая сестра Наталья.
          К сожалению, для нас сомнительные традиции оказываются важнее авторитета Писания.
          А слова предупреждения воспринимаются враждебно. Ну, что же, антисемитом считали также и Христа за то, что Он обличал евреев. Это наша судьба. Но правда все равно пробьет себе дорогу. Не теряйте надежды. Желаю Вам обильных Божьих благословений!

        • Антон:

          Кстати, благословлять то нужно не плотских детей Авраама, а тех, кто по духу. Ведь Бог сказал Аврааму, благославяться благославляющие тебя! А Церковь и есть истинные дети Авраама по духу и делам Авраама, на что Христос обращал внимание Иудеев. Т.е. благославлять сегодня нужно Церковь Христову и будешь благословен! Кстати, хотел бы узнать, вы случайно не из России? В России я мало знаю людей из баптистов, кто бы отказался от этого учения…

  7. Сегодня ни один креационист не верит в то, что нашей планете только 6
    тыс. лет. (все признают 10 тыс. лет из-за наличия пропусков в
    родословных). Поэтому деление всей человеческой истории на семь дней
    никак неоправданно. Кроме того суббота была знаком завета между Богом
    и Израилем, но не с Церковью. Но у Бога есть только один Его
    собственный народ — искупленный не ветхозаветные жертвами, а
    Голгофской Жертвой Христа. Ранее быть Божьим народом означало
    соблюдать обрезание и субботу, теперь иметь веру в Божий дар прощения.

    Согласно свидетельствам Ветхого Завета, Бог не обещал Израилю именно
    Тысячелетнее царство. Он обещал дать ему царство Мессии, который
    оказался не политиком, а жертвой, священником и пророком.
    Поэтому Тысячелетнее царство — это эра Церкви, созданной Христом.
    Это деление можно видеть даже в структуре Откровения. Здесь имеется
    шесть Приходов Христа: Откр. 6:12-17; 11:15-19; 14:14-20; 16:16-21;
    19:19-21; 20:8-15. Но печати, трубы и чаши отделяют пять первых от
    последней. Поскольку тут тавтологии быть не может, двадцатая глава
    является итоговой главой и должна рассматриваться отдельно от пяти
    первых Пришествий Христа или кончин века.

    В любом случае Бог, обещая евреям сугубо земные обетования,
    использовал их в значении прообразов обетований духовных,
    принадлежащих всем верующим. Поэтому весь Ветхий Завет действителен
    только до времени прихода благодати, после этого прихода Израиль стал
    лишь частью народа Божьего, расширившего свои границы до края земли.
    Та часть неверующего Израиля, которая отвергла Своего Мессию, была
    заменена верующими из язычников.

    Лично мне не известно из Писания время и даже пророчество о плотском
    восстановлении Израиля помимо Церкви. Да, Лука цитирует Амоса, когда
    говорит о восстановлении скинии Давидовой падшей (Деян. 15:16; Амос
    9:11). Однако оба эти тексты Писания следует воспринимать в их
    контекстах, которые, оказывается, имеют радикальные отличия. 12-й стих
    Амоса говорит о политическом покорении евреями всех языческих народов.
    17-й стих о духовном покорении, т.е. взыскании Господа всеми людьми.
    Это различие объясняется тем, что Иаков и Лука цитировали Амоса по
    Септуагинте, тогда как евреи в 95 г. по Р.Х. избрали себе другой
    вариант текста, чтобы отмежеваться от христианского толкования Ветхого Завета.

    Так кому из этих двух свидетельств мы должны отдать предпочтение?
    Разумеется, свидетельству Нового Завета, во свете которого нам и
    следует понимать ветхозаветные пророчества. Почему? Потому что Мессия
    пришел возвестить не только предсказанное пророками, но и неизвестное
    им (Ис. 52:15), которое Павел называет временно сокрытой «тайной».

    Действительно, разве это пророчество означает возвращение
    ветхозаветного богослужения, скинии или храма? Но Петр относит
    исполнение пророчества Амоса к настоящему, а не будущему времени. Это
    значит, что оно сбылось в Личности Иисуса Христа. Он восстановил
    скинию (мессианский род) Давида, но характер царства Христа был строго
    аполитичен и несовместим с плотскими обетованиями.
    Желаю всем друзьям обильных Божьих благословений!

  8. Тысяча — это символический (десять в третьей степени), а потому и неопределенный промежуток времени. Поскольку под такое крупное число можно подставить большое множество буквенных эквивалентов, высчитать его затруднительно, как и число имени 666. Но у евреев не было принято говорить «через какое-то время», но только «когда пришло подходящее время». Поэтому 1000 здесь может пониматься фигурально: когда наступила полнота времени. Для апостолов она означала тридцать-сорок лет, для нас — две тысячи. И все это была полнота времени для того, чтобы что-либо случилось.

    Евреи очень любят символику, особенно раскладывая определенные числа и обыгрывая их в буквенном соответствии. В родословной Христа по Матфею есть числовое нарушение родов после пленения, однако общая схема требует деления всей истории на 14 родов. Почему? Потому что это число имени Давид. Многие исследователи находят духовную расшифровку чисел, которые в противном случае (в буквальном смысле) остаются непонятными.

    Это для нас верный указатель толковать пророчества в символическом, а не в буквальном смысле. Еще пример: Небесный Иерусалим будет построен в виде куба, но в представлениях древних куб — это символ совершенства. Автор книги Откровение даже и не думал доказывать нам то, что Иерусалим будет состоять из домов высотой 2 тысячи километров, а ведь это равно расстоянию от Ужгорода до Лондона. Это уже не город, а маленькая планета, но все равно тесноватая для всех спасенных. Поскольку буквальное толкование заводит нас в тупик, мы просто вынуждены понять, евреи мыслили не так, как люди двадцатого столетия. Им были важны не факты и не буква, а скрытый смысл и цель повествования.

    Относительно сковывания дьявола на время Церкви, так это можно понимать двояко: 1) скован духовным образом Христом, поскольку уже не может злоупотреблять Божьей справедливостью; 2) скован физически, поскольку его сила оказалась ограниченной вследствие победы Христа на Голгофе (началась эра исцеления от одержимости, избавления от полной власти сил оккультизма и других влияний, ранее более могущественных). Скорее всего, верны оба эти варианта понимания. Христос пришел в дом сильного и связал его. На кресте Он подверг позору все власти и силы.

    И, конечно же, связывание сатаны не есть его смерть или полное бездействие. Дьявол оказывается лишь ограничен в своей силе, или же ему нанесено решительное поражение, хотя сам он еще воинствует. И лишь в конце веков дьявол будет выпущен на свободу, т.е. выйдет искушать людей так, что «силы небесные поколеблются». Вот там начнутся не фокусы индийских факиров, а настоящие демонические чудеса. Их пока нет, так что некоторые люди даже не верят в существование дьявола и его духов.

    И уж совершенно непонятно, зачем искушать людей Тысячелетнего царства? Если это верные, то они все равно устоят, а если нет, то зачем их испытывать. И что это за царство, которому уготован такой конец? Получается, Тысячелетнее царство является каким-то несовершенным. Поэтому есть много вопросов к диспенсационализму, а не только к нам. И если бы это учение отвечало на их безупречно, мы были бы вынуждены
    считаться с ним, но буквализм не всегда оправдан в Писании, тем более в случаях пророчеств, которые обычно писались евреями в поэтическом жанре.

    И, наконец, про стан святых и город возлюбленный. Автор книги Откровение умышленно избегает называть верующих во Христа христианами, предпочитая считать их истинными евреями. Отсюда смешение понятий буквального и духовного планов, хотя они и могут совпадать друг с другом. Впрочем, когда Израиль отвергнет антихриста и обратится ко Христу, между ним и Церковью уже не будет никаких различий. Тогда Иерусалим станет местом почитания также и для христиан. Только там будут созданы условия для выживания верующих последних дней, так что туда начнут стекать все беженцы от преследований Гога. В принципе это — тот же Армагеддон, только описанный в общем плане.

    По другим представлениям, речь здесь идет о духовной битве и о духовном противостоянии, так что Гог представляет собой уже самого сатану. Понятие «широта земли» в таком случае является художественным описанием объема власти сатаны. Когда наступит вечность разница между материальным и духовным мирами исчезнет. Однако первое толкование, на мой взгляд, более предпочтительно.
    Желаю всем друзьям обильных Божьих благословений!

  9. Задают еще вопрос о будущем обращении Израиля и о восстановлении храма. Павел действительно предсказал обращение «всего» Израиля ко Христу, однако в реальности речь может идти лишь о большинстве израильтян, поскольку обычно большинство отождествляется с целым. Сегодня каждый парламент принимает ключевые государственные решения по большинству голосов. Израиль сейчас секулярная
    страна, хотя там иудаизм имеет статус официальной религии. Но в последнее время он станет похожим на Иран, где религия будет занимать первое и универсальное место. Но этого еще нельзя будет назвать обращением ко Христу. Последнее произойдет тогда, когда антихрист будет разоблачен, хотя и получит всемирную власть.

    Поэтому храм и богослужение будут восстановлены представителями традиционного иудаизма, но не обращенным ко Христу Израилем. Это будут два разных события (что для христиан значит восстановление государства Израиль?). Сегодня Трамп пытается восстановить храм для евреев. Для христиан же это ничего не будет значит. Христианам не нужен этот земной храм и тем более традиционная система жертвоприношений. Напрасно ожидать от восстановления храма какого-то приближения Израиля ко Христу. Напротив, Израиль будет выдумывать все-что угодно, лишь бы заполучить поддержку «христианских» стран.

    Возврата к храму и жертвам нет и быть не может. Почему? Потому что написано: «Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности» (Евр. 7:18). «Ибо, если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому» (Евр. 8:7). «[Сим] Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния» (Евр. 9:8). «Потом прибавил: «вот, иду исполнить волю Твою, Боже». Отменяет первое, чтобы постановить второе» (Евр.10:9). Если Бог однажды перешел к более совершенному завету, тогда что может побудить Его вернуться после этого к менее совершенному? Жертвы не очищают так совесть человека, как Христос. Так какова же их цена?

    А вот когда большинство Израиля обратится ко Христу, тогда, возможно, этот храм можно будет посещать, но не в целях поклонения, а как мы ходим в музеи, на экскурсию. Христиане не могут почитать Бога в храме, в котором существует система жертвоприношений, поскольку она унижает Жертву Христа. Это (как и посещение синагог) они делали на заре своего возникновения лишь в миссионерских целях, но раввин Гамалиил Второй ввел в ежедневную еврейскую молитву проклятие имени Иисуса (последнее, кстати, он умышленно исказил). С тех пор христиане покинули навсегда и храм, и синагоги. Поскольку же традиционный иудаизм все же не исчезнет полностью из обращенного Израиля, христиане не будут создавать какой-либо напряженности на этой почве даже с меньшинством иудеев, не принявшим Христа.

    Желаю всем друзьям обильных Божьих благословений!

  10. Конечно, двадцатая глава книги Откровение не стоит особняком от остальных, поскольку и в ней вместе с повторениями присутствует также и новая информация. Тем не менее, эта глава является кульминационной и в замысле автора включает в себя всю картину истории христианства, а не только последнюю ее часть, как это было видно в предыдущих разделах этой книги. Фактически, это — ключ к пониманию всей замысловатой структуры книги Откровение. Призвана она сказать то, что события последних дней являются лишь частью общей истории христианства, которая теперь раскрывается автором во всей своей полноте: сатана будет скован на время, но не будет совершенно бездействовать; в это время христиане будут царствовать со Христом в духовном смысле, так как они пострадали от его происков; затем произойдет последняя битва с сатаной и все верные получат право вместе с Богом судить других людей; и, наконец, наступит всеобщее воскрешение умерших и последний суд у Белого престола.

    Итак, мы здесь снова встречаем мучеников периода Великой скорби, но уже в новом качестве. Им уготовано особое воскресение и Тысячелетнее царство Христа. Оба эти понятия следует понимать в духовном смысле. В царстве Христа будут жить мученики и страдальцы за веру не только последних времен, но и всей истории Церкви. Было бы неправильно благославлять таким образом только мучеников антихристовой поры. Поэтому мученики Великой скорби представляют собой весь народ Божий, поскольку каждый христианин в той или иной мере страдает за свою веру и в любые времена. Великая скорбь — это только вершина общехристианской скорби. Поэтому первое воскресение символизирует собой духовное возрождение каждого христианина, призванного страдать с самого начала проявления своей веры.

    Соответственно следует понимать и начертание: Бог и дьявол пропечатывают своих людей на протяжении всей истории христианства. Да, антихрист будет чиповать своих людей, но чипы — это отвлекающий маневр, не имеющий ничего общего с подлинным отречением от Бога, совершаемым внутри человеческого сердца. Верность и измена Богу осуществляются в сердце человека и только в нем. Только оно нужно Богу и дьяволу одновременно. Поэтому и начертание следует понимать духовно или образно — священники носили филактерии на лбу и рукавах. В этом смысле были запечатаны также и 144 тыс. обращенных ко Христу евреев (число то же символическое). И те и другие печати ставятся невидимо — в людских сердцах. Для этого верующим не нужно ждать времени наступления Великой скорби, поскольку любая скорбь на протяжении истории Церкви испытывала верность детей Божьих.

    Желаю всем обильных Божьих благословений!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s