СДЦ 2 Церковь и нация

Конспект лекций по предмету Социальная доктрина Церкви II

Гололоб Г.А.

Церковь и нация.
Какую цель преследовал Бог, создавая множество народов? Разумеется, разнообразие народов имело и небогодухновенные основы, однако у Бога был промысел и относительно создания отдельных наций. Со времени Вавилонского разделения языков многообразие народов было призвано удерживать распространение зла. Тем не менее, как показывает нам содержание Священного Писания, Бог часто использовал другие народы в качестве наказания один другого или даже самого Израиля. Наконец, призыв Ионы к врагам Израиля доказывал заботу Бога не только о своем народе, но и о других, что в полной мере было выражено в новозаветной проповеди Евангелия язычникам.

Итак, мы видим, что Бог не вел Свой народ от идеи национализма к интернационализму, но возлагал на отдельные нации определенные исторические миссии, в частности Израиль был Богооткровенной нацией. Стало быть, отдельно взятый народ может продолжительное время быть носителем какой-либо определенной Божественной идеи, являясь ее проводником и защитником. Отдельная нация может выступать как в качестве сдерживающего от зла фактора, так и в роли защитника определенной Божественной истины.

Бог никогда не достигал Своих целей лишь через незаменимых исполнителей. Напротив, Он менял их часто, при малейшей неверности их предназначению. Библия учит, что «Бог говорил издревле… многообразно» (Евр. 1:1). Не по этой ли причине мы встречаем в Священном Писании дополнительных тружеников, несущих весть спасения в те места, куда не могли проникнуть ее основные свидетели. Наряду с «избранным» Авраамом вдруг откуда-то появляется «нештатный» Мелхиседек, среди пророчествующих «в стане» Израильском возникают неофициальные пророки, затем вдруг неожиданно тесть Моисея становится советником этому великому мужу Божьему, а апостолам Христа почему-то противостоит тот, кто «не ходит» с ними. Среди этих представителей Божьего «запасного контингента» числятся Иов, Валаам, Кир и множество неизвестных нам лиц (ср. «некоторые» из Деян. 11:20), которых Бог использовал в целях донесения Своей спасительной истины в разные места.

Итак, чего же в Библии больше централизма или демократизма? На первый взгляд, первого больше в Ветхом Завете, а второго в Новом. При более внимательном рассмотрении децентрализм можно увидеть и в самом начале библейского повествования. История о «смешении языков» в Синодальном переводе передана не совсем точно. Так в тексте оригинала Сам Бог является инициатором расселения людей и даже происхождения народов; последнее уже само по себе с неизбежностью означало их национальное дробление, включая и языковое. Вавилонским наказанием Бог просто ускорил этот процесс.

Далее мы видим, как Бог отдает предпочтение 12-ти коленному народу («единство в многообразии») перед централизованным государственным управлением. Далее Он с нежеланием дает Израилю царя (1 Цар. 8:7), что говорит о многом: дальнейшая судьба Его народа попадает под категорию не Его совершенного определения, а допущенного несовершенства со всеми вытекающими из него последствиями. Фактически идее неизменных и исключительных носителей Божественного Откровения нет места в библейском богословии. Да, Авраам, Моисей, Давид и Израиль были обладателями исключительных титулов, однако их значение было временным и корпоративным, отмененным Новым Заветом. К тому же рядом с ними почему-то возникали «дублеры»: Мелхиседек, Иофор, Нафан и язычники. Царей подстраховывали священники, священников – пророки, затем наоборот и в различной комбинации: фактически все было взаимообусловлено.

Среди пророков также было большое разнообразия: «устные», «письменные», «чудодействующие», «нечудодействующие», «провещатели», «назидатели», «моралисты», «социалисты», эсхатологи, апокалиптики. В богословском плане есть смысл различать вероучительные особенности Северного (Израильского) и Южного (Иудейского) царств. Северное придерживалось более умеренного национального сепаратизма, Южное – менее умеренного. Триада: царь-священник-пророк также выражает идею комплексности и взаимодополнения. Почему же Богу было угодно говорить разнообразно? Есть смысл предположить, потому что сама Его истина многогранна и имеет составной характер.

С приходом Христа исключительность еврейской нации превращается в исключительность христианской веры. Однако и последняя не содержит централизованной структуры. Апостолы не присваивают себе эксклюзивной власти проповеди Евангелия, напротив, они идут вослед за теми, кто это сделал без их особого поручения (Деян. 8:14; 11:19-23; 13:1-4 и др.). Стало быть, церковное устройство первых христианских общин не было строго централизовано, разве только в ситуации создания новой церкви «с нуля», хотя сам Павел привлекал для этого обращенных евреев, проповедуя вначале в синагогах.

Особо следует сказать об исключительности Петра. По всем признакам она, кажется, была ограниченной лишь моральной областью. Его авторитет виден не в административной сфере, от которой отказались все апостолы (Деян. 6:1-6), а лишь в доктринальной (Деян. 6:2,4). При этом и последняя оказывается временной созданием канона Священного Писания уже решениями Вселенских соборов. В дальнейшем, с процессом разделения церквей сходят с арены и они. Но Бог продолжает дробить Свою церковь не до бесконечности, ограничиваясь созданием определенных доктринальных позиций, нуждающихся в свободном взаимодействии.

С другой стороны, главенство Петра среди 12-ти апостолов весьма сомнительно. Петр с Иоанном посылаются другими апостолами в Деян. 8:14. В 1 Пет. 5:1 Петр отзывается о себе как «сопастыре», а не «первом пастыре», а в 2 Пет. 1:1 как о равном среди верующих. Нигде не видно употребление Петром особой власти над другими верующими. Свою роль он видит в «возбуждении напоминанием» (2 Пет. 1:13), а не в употреблении верховной власти. Также мы видим Петра, закатившего рукава и посещающего церкви, основанные вообще не апостолами (Деян. 9:32-43). Благодать он называет «многоразличной» (1 Пет. 4:10), а не наделяемой лишь при его личном присутствии. В любом случае, это поведение не администратора, а особого рода исполнителя или духовного наставника. Во всяком случае, разделение властей внутри церкви (Деян. 6:1-6) — факт в пользу церковного разнообразия.

Павел много говорил об «апостольской власти», однако никогда ее не использовал. Да и говорил о ней он вынужденно и с оговорками. Представление Павла о Церкви Христа как объединенных под «Главой» (Христом) органах тела свидетельствует против идеи церковного централизма. В Кол. 1:28 он видит своей задачей обучение людей «всякой премудрости», а не одной лишь, как в случае с «праведностью от Бога». Различие подходов к служению его и Варнавы (ср. также: Гал. 2:6-9) дает нам основание видеть разнообразие в способах евангелизации и церковного устройства, видимое в жизни Первой церкви.

Насколько это нам видится, лишь доктринальное единство, защищаемое рукоположением до времени создания Нового Завета и в определенном смысле важное и сегодня, является единственным ограничением духовного разнообразия. Доктрины отличают христианина от нехристианина и поэтому должны быть универсальными по своему характеру, т.е. не подвластными ни времени, ни пространству, ни культуре. В этой сфере мы должны быть принципиально верными библейским указаниям, насколько они открыты нам.

Наряду со слабостями идеи «библейского централизма» можно отметить и то, что принципу многообразия имеются вполне ясные теологические основания. «Бог издревле говорил… многократно и многообразно» (Евр. 1:1). Благодать (1Пет. 4:10) и премудрость (Еф. 3:10) Бога «многоразличны», а дары Духа Святого также «различны» (Рим. 12:6; 1 Кор. 12:4-6). Христос явил Себя «со многими (а не одним) верными доказательствами» (Деян. 1:3). Бог подтверждал служение апостолов «различными» (а не одной) «силами» (Евр. 2:4). Свидетельство при крещении должно было происходить перед «многими (а не двумя) свидетелями» (1 Тим. 6:12). Право на обладание истиной не должно ограничиваться только кругом избранных лиц, но Павел говорит Тимофею (2 Тим. 2:2): «Что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить». Кроме 12-ти апостолов Христос имел и еще 70, хотя и отошедших позже (во всяком случае, некоторые из них могли быть в числе пятисот видевших Христа воскресшим).

Что это за многообразие? Автономно ли оно или же иерархично? Судя по принципу «всеобщего священства» (1 Пет. 2:5,9; Откр. 1:6; 5:10; 20:6; касательно 1 Тим. 4:14, в оригинале стоит «пресвитерства»), сами члены Церкви, включая и апостолов, а также дары Святого Духа одинаковы по своему духовному значению. В коринфской церкви «каждый» был участником богослужений (1 Кор. 14:26), вся организация которых сводилась к принципу — говорить «один за другим» (1 Кор.14:31). Иными словами, единство здесь не унифицировано, сведясь до структуры организации, но носит свободный и духовный характер.

Из всего этого видно, что Бог даже одну и ту же истину доносил разными путями к нужному адресату, чтобы исключить возможность сомнения. Напротив, мнение о единственной возможности трактовки той или иной богословской темы часто было путем к ее ограниченному пониманию. Разумеется, здесь мы имеем виду лишь факт существования разномыслия внутри самого христианства, нисколько не оспаривая его исключительное место среди других религий. История христианства также как и древнего Израиля развивалась по схеме: оставление/падение — покаяние/восстановление. Но поскольку папская курия упрямо не внимала Божественным призывам, Бог предпринял очередной церковный раскол в форме Реформации, следуя принципу сохранения «верного остатка». Временное оставление — крайнее Божье наказание (не всего Своего народа, а самого института духовной власти), после чего может быть только окончательное осуждение. Так это и случилось: чтобы спасти Свою церковь от разложения Бог как в Вавилоне «смешал языки», наделив национальные церкви независимостью.

Исторический анализ истории христианства наталкивает нас на мысль о возможности распределения Божественного знания внутри исторически сформированных подразделений христианства. Географическое расположение трех ветвей христианства — католицизм в Южной Европе и Южной Америке, протестантизм в Северной Европе и Северной Америке, православие в Восточной и Юго-Восточной Европе — в этом смысле глубоко симптоматично. По мнению автора этих слов, в данном даже географическом разделении заложен Божественный промысел. Оно выражает собой три типа богословия, призванные к сотрудничеству и координации ввиду их акцентирования на различных сторонах Божественной истины и возможности сдерживать крайности, которые должны быть устранены через это взаимодействие. В сущности, эти три типа богословия сводятся к двум, пронизывающим их в разной степени: рационально-правовому (западному) и интуитивно-моральному (восточному). Само нахождение ветхозаветной Палестины было таковым, что она соединяла рационализм Древней Греции (эллинизация, Филон Александрийский) с мистицизмом Востока (приспособленная к нуждам христианства буддистская монашеская практика).

В ранней церкви имелись две конкурирующие богословские школы: антиохийская (буквальное толкование Библии, подчеркивание человеческой природы в естестве Христа, терпимое отношение к культуре) и александрийская (аллегорическое толкование Библии, подчеркивание Божественности Христа и «преобразующая» интервенция в общество). Скорее всего, Бог использовал оба эти подхода для достижения Своих целей в этом мире.

Их различие в Божьих глазах было призвано осуществлять не противостояние, а компенсацию крайностей друг друга. Это же можно сказать и о западной и восточной разновидностях богословия. Западному присущи: правовое представление о Боге и Его отношениях с людьми, догматический рационализм, стремление поставить государство (культуру) на службу церкви, непримиримость к естественному состоянию общества. В противовес ему восточное отстаивало моральное описание Бога и Его имманентное присутствие в творении, важность личных отношений с Богом, отсюда недоверие к рационализму и дружелюбие к естественному течению событий в мире, как подчиненных Богу.

Итак, история может двигаться в любую сторону в политическом отношении, но в духовном она задана, потому что истина Божья все равно восторжествует в ее конце. По этой причине если мы хотим говорить о неизменном аспекте своего богоизбранничества, то он может быть понимаем лишь в данном смысле. Итак, Божье избрание отдельных народов прежде всего преследует духовные цели, а не политические. Не благодаря ли возможности идеи о некотором исключительном призвании Богом отдельных людей или наций выжила сама концепция национальной богоизбранности? Не она ли давала силу Лютеру выступить против грозной машины претендующего на универсальную исключительность Рима? Не она ли подняла экономический потенциал во времена распространения кальвинизма? Не она ли поддерживала сторонников Москвы как нового центра православия? Кто только не присваивал ее себе? Исторических примеров такого рода религиозной исключительности — большое множество: еврейская национальная исключительность, исключительность Иерусалима как места поклонения, религиозная исключительность закона, исключительность «христианского государства», исключительность идеологии американских отцов, исключительность Ватикана, исключительность России как «Третьего Рима» и, наконец, исключительность христианской доктрины. В строгом смысле слова Библия поддерживает лишь последний род исключительности, причем в вопросе социального применения она может поддерживать идею избранничества только в форме «регионального духовного наследия».

Подводя итоги тому, что такое национальное избранничество в библейском понимании этого слова, мы можем пока отметить следующее:
1) оно не означает превосходства одной нации над другой, но их взаимодействие;
2) оно не является универсальным и единственным, но каждый народ выполняет свою роль;
3) оно аполитично и преследует сугубо духовные цели (во всяком случае, политический фактор имеет второстепенное значение);
4) оно может выходить на передний план в отдельные (критические) периоды времени.

Таким образом, верующие одной нации вполне могут создавать собственную церковь, проводящую свои богослужения на официальном государственном языке, но она должна состоять в доктринальном единстве с другими национальными церквами. Тем не менее, внутри этой национальной церкви можно иметь другие церкви меньшего размера, проводящие свои богослужения на каком-либо другом языке, если такая субкультурная община способна функционировать независимо от основной церкви. Наконец, внутри каждой поместной общины могут существовать малые группы, проводящие свои встречи на любом из приемлемых для них языке. Все эти уровни церковной организации (национальных объединений церквей, поместных общин и малых групп) остаются едиными в рамках общих доктрин конкретной конфессии.

Если же говорить о всемирной церкви, то претензия на таковой статус в богослужебной области кажется нам библейски неоправданной. Нет никакой надобности всем верующим какой-либо конфессии изучать только один язык, каким бы священным он ни был. Ни одна нация на земле не может претендовать на обладание статусом превосходящей другую по религиозному признаку. Ниже мы рассмотрим этот вопрос более подробно.

Священный язык Библии и христианского богослужения.
Всем нам хорошо известно о том, что Иисус Христос был по Своему плотскому происхождению евреем. Сам по себе этот факт должен был бы вознести еврейскую нацию на небывалую высоту почета. Однако этого не произошло. Почему? Евреи не признали Его своим Мессией. Однако Его признали Мессией для всего мира язычники. Это сделало христианство не национальной, а международной религией. Почему же христиане не унаследовали от евреев хотя бы язык, на котором разговаривал Христос?

Действительно, язык является важнейшим показателем национальной самоидентичности людей. Однако на каком языке разговаривает Бог? На каком языке должно почитаться Его имя? На каком языке должны возноситься к Нему молитвы? Почему Новый Завет был написан не на оригинальном языке? Почему, наконец, мы сами должны пользоваться только одним переводом Библии? Чем можно оправдать использование переводов Священного Писания, которые по необходимости определенным образом изменяют оригинальный текст? Эти вопросы тесно связаны с тем, как соотносится Божественное Откровение с человеческой культурой и, в частности, с национальным вопросом.

Конечно, мы не можем знать, на каком языке разговаривает Бог. Вспомним предсмертные слова известного церковного историка Василия Васильевича Болотова: «Завтра я, наконец, узнаю, на каком языке говорил Спаситель». Однако нам полезно будет узнать, как относился к священному языку евреев Сам Христос. Сегодня библейские ученые пришли к общему мнению о том, что Господня молитва, известная еще как молитва «Отче наш», начинается с арамейского слова «авва». Это значит, что Иисус учил Своих учеников молиться на арамейском языке, на котором разговаривали в то время большинство жителей Ближнего Востока, а не на классическом древнееврейском языке, на котором было написано Священное Писание Ветхого Завета, или разговорном иврите, которым пользовались лишь жители Иудеи.

Нельзя забывать о том, что учениками Господа, а также Его обычными слушателями были в основном галилеяне, отошедшие от исполнения многих иудейских предписаний. Неслучайно, что в Галилее было пять арамейских диалектов. Поэтому в Евангелиях сохранились следы этого языка и даже целые фразы, представляющие собой греческую кальку с арамейского. Поскольку Иисус вырос в Галилее, скорее всего, именно арамейский язык был родным его языком. Такого мнения придерживался крупнейший русский ученый-востоковед И.М. Дьяконов.

Арамейский язык присутствует даже в предсмертной молитве Господа: «Элои, Элои, ламма савахвани» (Мк. 15:24; у Матфея эта фраза уже подана на иврите, поскольку он писал для верующих из евреев). Скорее всего, Христос цитировал этот фрагмент из Пс. 21 не в Собственном переводе на арамейский язык, но в стандартных переводах на арамейский (Таргум), используемых в синагогах! Некоторые ученые убеждены в том, что, если сделать обратный перевод слов Христа с греческого на арамейский или иврит (это языки общей семитской группы), то получится, что Господь говорил стихами!

До изучения кумранских рукописей, считалось, что библейский иврит во времена Христа знали лишь образованные люди (книжники и священники), как латынь в Средние века, однако изучение этих находок позволило ученым отказаться от данного мнения. Вместе с классическим (культовым) ивритом, по крайней мере, в Иудее существовал и разговорный (бытовой) иврит. Большинство евреев первого столетия, говоривших на арамейском языке в своей повседневной жизни, произносили свои молитвы исключительно на древнееврейском. Подобным образом верующие мусульмане всегда произносят свои традиционные молитвы на классическом арабском языке, на котором разговаривали в Аравии в седьмом столетии. Как в иудаизме, так и в исламе существует священный язык, но в христианстве его нет. И этот факт имеет огромное значение.

Интересно отметить, что некоторые островки арамейского языка существуют до сих пор: марониты и сиро-православные сохранили арамейское богослужение; курдские евреи с речного острова Заху, бежавшие в 1950-х годах в Израиль, говорили на арамейском диалекте; по-арамейски до сих пор говорят в трех христианских деревнях в Сирии. Последним помогают изучать язык, на котором разговаривал Иисус Христос, современные технологии – специальный информационный канал, базирующийся в Швеции, где существует динамичная иммигрантская община, которая сохраняет древний язык живым. Поскольку этот язык еще не исчез, Мел Гибсон смог использовать его в своем фильме «Страсти Христовы».

Безусловно, что Христос знал и использовал иврит, особенно в споре с фарисеями, как, впрочем, и разговорный греческий (например, при беседе с Пилатом). Однако по отношению к обычным Своим слушателям (тем более галилеянами и самарянами) Он пользовался исключительно арамейским языком. Для последних в синагогах даже существовал перевод библейского иврита на разговорный арамейский, откуда и появились Таргумы – арамейские версии Священного Писания евреев, изложенные в виде парафраза. Самым близким к масоретскому тексту был Таргум Онкелоса, возникший во время жизни Иисуса Христа. Показательно, что этот Таргум содержит в себе в самом четком виде мессианские пророчества (напр. Быт. 3:15; 49:10; Числ. 24:17), возникшие т.о. еще до их христианского истолкования.

Использование арамейского языка в поклонении Богу было основным переворотом во время жизни Иисуса. Это значило, что для Иисуса ни один язык не носил статус «священного языка», т.е. «языка Бога». Кеннет Бейли в своей книге «Иисус глазами Востока» пишет: «По всему христианскому миру передаются шутки о людях, которые считают, что какой-то особенный язык и есть тем самым Божественным языком. Мои друзья-армяне рассказывали мне о том, что у Бога есть личный секретарь, и это – очень образованный монах армянской национальности, знающий все языки мира. Когда к престолу благодати поднимаются молитвы со всего мира, этот умный монах немедленно переводит их на классический армянский язык, чтобы Бог смог их понять. Поколение назад многие из англоговорящих людей были совершенно уверены в том, что Бог говорит на английском языке короля Иакова. Моя благочестивая мама, являющаяся англичанкой, однажды призналась мне, как она, когда еще была подростком, была шокирована, обнаружив, что апостол Павел не говорил по-английски!»

В одной семинарии, базирующейся в Киеве, произошел следующий забавный случай. Состав студентов был многонациональным,  так что между студентами часто происходили трения по поводу того, какой перевод Библии ближе к оригиналу. Во время лекции по изучению древнееврейского языка, один студент-россиянин задал иностранному профессору следующий вопрос: «На каком языке разговаривал Адам с Богом в Едемском саду?» Пока профессор уточнял у переводчика, не шутка ли это, спросивший продолжил: «Вы не удивляйтесь моему вопросу, поскольку вот брат Богдан из Ровно утверждает, что на украинском». Теперь глаза всех в аудитории были устремлены на брата Богдана из Ровно. Однако тот, нисколько не смущаясь, попросил слова и сказал: «Я не знаю, на каком языке разговаривал Адам в Едемском саду, но я точно знаю, на каком языке разговаривал там змей – на русском». Действительно, есть не мало проповедников, говорящих с кафедры примерно следующее: «В Царстве Небесном будут люди различных национальностей, но само больше там будет украинцев!»

Иисус отказался от традиционной еврейской практики Богопочитания, что имело огромное значение для распространения Его учения по всему миру. Теперь не нужно было держать при каждой христианской церкви ученого еврея или знатока древнееврейского языка, но каждый народ мог читать Слово Божье и поклоняться Бог на своем собственном языке. Когда Иисус одобрил арамейский язык в качестве приемлемого языка для молитвы и поклонения Богу, Он тем самым открыл дверь к тому, чтобы Его Слово, произнесенное Им на арамейском языке, могло быть переведено на другие языки мира.

Сказанное подтверждается тем, как относились к древнееврейскому языку апостолы Христа, которые не только написали свои книги о Христе и Его учении на греческом языке, но и очень часто цитировали Ветхий Завет по греческому переводу, известному ныне как Септуагинта. Итак, для первых христиан языковой проблемы не существовало.

Национальный вопрос в истории Церкви.
Первые переводы Нового Завета создавались спонтанно и нецентрализованно, поскольку каждая группа христиан желала иметь Писание на собственном языке. Так появились переводы на сирийский, коптский, эфиопский, армянский, готский, грузинский, славянский и другие языки. Если кто-либо и руководил этим процессом, то это был только Дух Святой. Однако наиболее могущественные государства пытались навязать свои языки порабощенным народам. В таких случаях процесс перевода на другие языки замедлялся, поскольку подчинялся человеческой государственной политике по культурной унификации, т.е. сведению многообразия к единообразию.

Со времени формирования папства различным народам было навязано обучение Библии и ведение богослужения на латинском языке. Как известно, над Вульгатой Иероним работал с 390 по 405 годы по Р.Х. До этого времени уже существовали древние переводы Ветхого Завета на семитские языки — Таргум (перевод на арамейский язык, сделанный в конце первого века до Р.Х.) и Пешитта (перевод на сирийский язык, сделанный в конце второго века по Р.Х.). Примечательно, что перевод ветхозаветной части Пешитты делался с еврейского оригинала. В начале пятого века в Пешиту был добавлен Новый Завет кроме 2 Петра, 2-3 Иоанна, Иуды, Откровения. Интересно, что Новый Завет возник на греческом языке, а потом был переведен на сирийский, на котором разговаривали первые иудеохристиане. Причиной такой метаморфозы было Иудейское восстание, разгромленное римлянами и ослабившее не только иудаизм, но и оригинальное христианство.

Разумеется, сама Вульгата возникла лишь по той причине, что первые христиане никогда не препятствовали переводу Библии на различные языки. Очень рано были сделаны переводы Библии на армянский (432), грузинский (V век), коптский и эфиопский (геэз) языки. Епископ Ульфила (ок. 311-83) был просветителем германского племени вестготов. Он был переводчиком Библии на готский язык. К 500 году Библия была переведена более чем на 500 языков, но к 600 году по причине узурпации власти папством использование Библии в Западной Европе было ограничено лишь Вульгатой.

Препятствуя переводам Библии на другие языки, Католическая церковь аргументировала это желанием предотвратить её неправильное истолкование. Так, в 1079 году папа Григорий VII отказал в переводе Библии, заявив: «Тем, кто часто над этим размышляет, ясно, что не без причины Всевышнему Богу угодно, чтобы Священное Писание было в некоторых местах тайной, потому что, если бы оно было понятно всем людям, возможно, его бы не ценили и не уважали; или его могли бы неправильно истолковать необразованные люди, и это привело бы к ошибке».

В Средние века временами возникала национальная оппозиция папской власти. Так, против папских амбиций выступил французский император Филипп Справедливый, приведший на некоторое время к ограничению римской церковной власти (1305). Однако результатом его конфликта с папством не было образование национальной церкви. Французский король просто пытался сохранить в своей стране денежные пожертвования на церковь, уходящие в Рим. Подобные настроениями были и у правителей других стран. Тем не менее, еще в XIII веке ученые Парижского университета сделали перевод Библии на французский язык.

Переводы Библии на родные языки имели большое значение. В 1380 г. профессор Оксфорда Джон Уиклиф (ок. 1330–1384) сделал первые рукописные переводы Вульгаты на английский язык. Правда, перевод этот сделали его соратники, а не он сам. Один из последователей Виклифа Ян Гус активно проповедовал его идею о том, что люди должны сами читать Библию на понятном им языке. За такие речи в 1415 г. Гуса сожгли на костре, для растопки которого использовали перевод Библии Уиклифа.

Уильям Тиндайл (ок. 1490–1536) издал в 1525 году еще один перевод Нового Завета на английский язык. Однако перевести весь Ветхий Завет Тиндайл не успел: его бросили в тюрьму, а затем в 1536 году как еретика сожгли на костре в Вилворде близ Брюсселя. Неприятие Тиндаловского перевода было связано главным образом с его сугубо протестантским тоном. Хотя король Генрих VIII порвал с Римом в начале 1530-х годов, он вовсе не симпатизировал взглядам Тиндайла. Более того, желание переводчика вытравить из Библии все следы католического богослужения побуждало его заменять некоторые термины: «церковь» была заменена на «общину», «священник» – на «старейшину», «каяться» – на «раскаиваться» и т.п. Кроме того, образцом для перевода Тиндайла служил Новый Завет в немецком переводе Мартина Лютера. Тем не менее, Ветхий Завет был допереведен сотрудником Тиндайла, Кавердейлом, и был издан в 1535 году.

Не многие исследователи обращают внимание на тот факт, что Реформация была осуществлена под лозунгами создания немецкой национальной церкви. Мартин Лютер перевел Новый завет на немецкий язык в начале 1522 г. всего за несколько месяцев, а над Ветхим Заветом работал с 1522 по 1532 годы. Первый полный текст перевода Библии с апокрифами появился в Виттенберге в 1534 году. Библия Лютера неоднократно исправлялась. Редакция, сделанная перед его смертью, стала окончательным вариантом.

Почин Лютера-переводчика нашел широкий отклик: Роберт Оливетан в 1530 году перевел Библию на французский, Томас Кранмер в 1538 году — на английский, Иоганн Сильвестр в 1541 году — на венгерский, Микаэл Агрикола в 1548 году — на финский. С Реформацией связано начало собственного книгопечатания также и у датчан, шведов, финнов, эстонцев, латышей и литовцев, у кашубов, сербов, словенцев и словаков.

Переводу Библии на национальные языки очень содействовали христианские гуманисты. В XV веке появился перевод Библии на итальянский язык (Никколо де Малерби), а в XVI веке — на испанский язык (Кассиодор де Рейн). В 1541 году появился перевод Библии на шведский язык (Упсальская Библия). Объединённое Библейское общество (The United Bible Society) объявило, что на 31 декабря 2007 года полная Библия с второканоническими книгами доступна на 123 языках. Вместе Ветхий и Новый Завет изданы на 438 языках, кроме этого Новый Завет переведён ещё на 1168 языков, а на 848 дополнительных языков Библия переведена частично. Таким образом, Библия полностью или частично переведена на 2454 языка народов мира.

Перевод Библии на русский язык.
Духовному пробуждению среди славян сильно содействовала созданная еще в IX-м веке константинопольскими миссионерами, братьями Кириллом и Мефодием на староболгарском языке христианская литература, которую начал усваивать русский народ. Кирилл (собственное его имя Константин) на основе греческого и готского языков составил для славян алфавит и грамматику. После его смерти в 869 году, его дело продолжил Мефодий (ум. 885), став митрополитом Моравским. Сделанный солунскими братьями перевод Библии на староболгарский язык включал в себя только канонические книги. Старославянский язык Кирилла и Мефодия — это вариант старо-болгарского языка, на котором разговаривали в их родной Солуни. В пятнадцатом веке т.н. Геннадиевская Библия была написана на церковно-славянском языке.

Как не увидеть здесь Промысел Бога для славянских народов? Всегда там, где Слово Божье было доступно простому народу, возрождение народа было неизбежным. Правда, даже славянские просветители Кирилл и Мефодий были вынуждены столкнуться с римской оппозицией. Показателен диспут Кирилла с католическими епископами в Венеции, которые напали на него со словами: «Скажи, как ты теперь создал для славян письмена и учишь им, а их не брал раньше никто другой: ни апостол, ни папа римский, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы же знаем лишь три языка, на которых подобает Бога с помощью (особых) письмен славить: еврейский, греческий и латинский» (Сказания о начале славянской письменности. — М., 1981, с. 88).

Ответ Кирилла выдает его восточный менталитет: «Не идет ли дождь от Бога равно на всех, не сияет ли для всех солнце, не равно ли все мы вдыхаем воздух? Как же вы не стыдитесь лишь три языка признавать, а прочим всем народам и племенам велите быть слепыми и глухими? Скажите мне, зачем делаете Бога немощным, как если бы не мог дать (народам Своего письма), или завистливым, как если бы не хотел дать? Мы же знаем многие народы, которые владеют искусством письма и воздают хвалу Богу каждый на своем языке» (там же, с. 89). Вот как рассуждал человек, которого так могущественно использовал Бог для просвещения русского народа словом Евангелия.  Предоставление же славянскому народу Евангелия на его родном языке по своему действию было подобно облачению Хадсона Тейлора в китайские одежды.

Этот инцидент очень похож на тот, который произошел с Уильямом Кареем (Кэри) в 1792 году. Его укорили в арминианстве за то, что он решил проповедовать индусам, создав первую протестантскую миссию. Баптистское руководство, исповедовавшее богословие кальвинизма, обвинило его в ненужном оказании помощи Богу, Который не пожелал, чтобы апостолы донесли Евангелие до Индии. Видимо, под «краем земли» (см. Деян. 1:8) они понимали только Англию. В этом смысле Кирилл был бы плохим протестантом, по крайней мере, в его кальвинистской разновидности.

С первых же дней христианизации Руси видно ее стремление к независимости от Византии.  «По представлению Византии, государство, принявшее крещение из Константинополя, автоматически становилось вассалом Византии. Однако Владимир ставил целью своих реформ поднятие Руси до уровня самых передовых стран эпохи, а вовсе не потерю самостоятельности» (Раушенбах Б.В. Развитие Киевской Руси как результат ее христианизации / Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. — М: Столица. — 1991. — с. 21).

При сыне Владимира, Ярославе Мудром (1015-1054), митрополитом на Руси стал местный священник Илларион, находившийся в подчинении болгарскому митрополиту. Таким образом Киевская митрополия была создана в IX-м веке без разрешения византийского патриарха Илларионом (не путать с одноименным московским митрополитом, автором «Слова о законе и благодати»). Поскольку в те дни древнеболгарский и древнерусский языки были очень похожими, болгарское духовенство могло без трудностей вести службу и проповедовать на Руси.

В 1525 году Франциск Скорина, кстати, находившийся под влиянием учения Яна Гуса, издал в Вильне «Библию Русска». Хотя ее язык представлял собой смесь русского, чешского и польского языков, однако в то время он был понятным для людей. По указу Петра I в 1712 году была начата работа над созданием стандартной церковно-славянской Библии, которая была завершена Елизаветой в 1751 году. Елизаветинскую Библию, почти без изменений, употребляет в качестве стандартного богослужебного текста Русская православная церковь до сих пор. Усилиями созданного в 1813 году Российского библейского общества, в 1822 году впервые был полностью напечатан русский Новый Завет, который впоследствии неоднократно переиздавался, пока, наконец, после тридцатилетнего запрета, в 1876 году не была переведена и вся Библия, получившая название Синодального перевода.

Таким образом, русский народ на протяжении своей истории всегда имел Священное Писание на понятном языке (перевод Нового Завета на церковно-славянский язык Кирилла и Мефодия в IX-м веке, Геннадиевская Библия 1499 года, Острожская Библия 1581 года, Московская Библия 1663 года, Елизаветинская Библия 1751 года, издание филаретовского перевода Нового Завета на русский язык в 1821 году, русский перевод Нового Завета 1861 года).

Несмотря на наличие не самых лучших манускриптов Священного Писания, лежащих в основе церковнославянского перевода, все же это был язык доступный для понимания людьми долгого периода времени до возникновения русских переводов. В этом смысле на Руси ситуация была не хуже, чем в других странах: перевод Уиклифа на английский был сделан не с еврейского оригинала, а с Вульгаты, а перевод Тиндейла, сделанный с оригинальных языков, не сохранился. Лишь перевод Лютера на немецкий (1524), а также английский перевод «Библия короля Иакова» (1611), отвечал эразмовскому изданию греческого Нового Завета («Текстус Рецептус»).

Критическим же греческим текстом и на Западе не располагал никто вплоть до публикации Тишендорфом обнаруженной им «Синайской рукописи». Первый перевод, основанный на критическом тексте Нового Завета, вышел в Англии в 1885 году («Пересмотренный перевод» — RV). Это почти на сто лет опережает перевод Нового Завета Кассиана (Безобразова), учитывающий критический текст оригинала (1953). Каноническая Библия на русском языке издавалась три раза (1882, 1907 и 1917) Православной церковью и лишь в 1926-1928 годах И.С. Проханов издал 35 000 канонических Библий и 25 000 Новых Заветов для чисто протестантских нужд.

Идея создания национальной церкви не может осуществиться без обладания верующими людьми текстом Библии на родном языке. При этом границы, валюта и армия не представляют собой вернейших признаков какой-либо национальности. Только язык и связанная с ним культура, если она достаточно развита для самостоятельности, может позволить создать Национальную церковь, которая по основным христианским доктринам должна быть идентичной другим национальным церквам. При этом следует отметить то, что более сильная в духовном и организационном отношении Национальная церковь должна заботиться и опекать менее сильную, а при возможности оказать ей помощь, достаточную для создания новой Национальной церкви, обладающей с материнской церковью равными правами.

Важно отличать друг от друга религиозный патриотизм, желающий духовного блага собственному народу не в ущерб другим, и религиозный шовинизм, превозносящийся над другими нациями, поскольку все национальные христианские церкви должны жить друг с другом в мире. Это значит, что христиан всех национальностей должен объединять не язык Священного Писания или богослужения, а только важнейшие христианские доктрины: учения о Библии, о Боге, о человеке и о спасении. Поэтому христиане одновременно едины в главных и различны во второстепенных вопросах вероучения.

Таковы основные контуры Социальной доктрины Церкви по национальному вопросу, изложенные с точки зрения общепротестантского богословия.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s