Отношение апостола Павла к нечестивой власти Нерона

Нерон

Отношение апостола Павла к нечестивой власти Нерона

Гололоб Г.А.

Оглавление:
Введение.
1. Историческая обстановка времени жизни апостола Павла.
2. Экзегетика первой половины тринадцатой главы Послания к римлянам.
3. В каком смысле «начальник есть Божий слуга»?
Заключение.

Введение.
Вопрос взаимоотношений между христианской церковью и римским государством современными богословами почему-то принято рассматривать в позитивном ключе, а, если и затрагивается аспект их противостояния друг другу, то лишь в качестве осуждения исключительно злоупотреблений светской власти, но ни в коем случае не критики идейных оснований государства. Тем не менее, как библейские, так и научные определения государства в наименьшей степени оправдывают возможность использования данного подхода к государственной власти как таковой. Ниже мы попытаемся выяснить отношение апостола Павла к приходу к власти в Риме такого известного узурпатора и сумасброда как Нерон.

Как известно, Нерон пришел к власти в то время, когда апостол Павел уже успел насадить в восточных регионах Римской империи большое количество церквей, состоящих из обращенных язычников. Это событие совпало с началом его третьего миссионерского путешествия (53-58 г. по Р.Х.), в конце которого он написал свое знаменитое Послание к римлянам, где, кроме доктринальных вопросов, затронул также и вопрос христианского отношения к светским властям. Этой теме посвящена первая часть тринадцатой главы, хотя с учетом контекста, ее следует рассматривать вместе с концом двенадцатой, имеющий явный пацифистский уклон.

Последнее обстоятельство ставит перед исследователями вопрос о взаимоотношениях, существующими между содержаниями конца двенадцатой главы и начала тринадцатой. В принципе, до появления исследований меннонитского богослова Джона Йодера этот вопрос даже не ставился на повестку дня. Тем не менее, он возник с их появлением, призывая непредубежденных исследователей к проведению трезвого анализа, идущего в разрез с общепринятым мнением по вопросу об отношении апостола Павла к римской власти времен правления Нерона. Джон Йодер в своих работах показал, что в тринадцатой главе Послания к римлянам апостол Павел ведет речь об обязанностях христиан по отношению к властям, но не об обязанностях властей перед Богом, как это часто ошибочно считается.

Действительно, на основании какого завета светские правители обязаны нести ответственность перед Богом? Где и когда Бог заключал такой завет с кем-либо из представителей власти? Впрочем, что такое сама государственная власть и откуда у нее право управления какими-либо людьми? Где и когда Бог определял какому-либо государству властвовать над своим или чужими народами? По каким принципам осуществляется государственное управление людьми, и какой именно государственной власти должны эти люди подчиняться? Кто из правителей может сказать о том, что получил свою власть над кем-либо по Божьему указанию? При каких условиях законная власть перестает быть законной и потому подлежит замене?

Перед нами ряд вопросов, поиск ответов на которые побуждает нас более внимательно отнестись к библейским данным относительно природы светской власти. То, что говорит нам Библия о государственной власти, не совсем согласуется с оптимистичным толкованием слов Павла о том, что «всякая власть от Бога». Например, первым царем и даже главой империи был Нимрод, который выступил против Бога, построив Вавилонскую башню, носившую явно религиозное значение. Эта власть была самочинной, узурпаторской и богоборческой, но стала эталоном для создания всех остальных государств мира.

Даже Израильский (Божий) народ долгое время не имел своего царя, армии и прочих государственных атрибутов, а когда он все же пожелал создать себе царство, Бог позволил ему сделать это лишь против Своей воли. Неудивительно, что почти все пророки вступали в те или иные конфликты со своими правителями. С другими правителями ситуация была еще более безнадежной, что можно видеть по положению Божьего народа в Вавилонском плену. Неудивительно, что пророк Даниил предсказал появление больших проблем, которые ожидают Божий народ в его отношениях с целым рядом сменяющих друг друга империй.

Когда же Бог послал в этот мир Своего Единородного Сына, Иисуса Христа, то и тогда Господу пришлось держать отчет перед римским правителем Пилатом, который предал Его на смерть в отсутствие каких-либо доказательств Его вины. И даже образованная Христом Церковь столкнулась с серьезным сопротивлением со стороны еврейского синедриона, который тогда также представлял собой орган государственной власти, хотя и подчиненный римскому правлению. И лишь у апостола Павла вдруг заходит речь о том, что неверующий начальник является «Божьим слугой», которому необходимо безоговорочно повиноваться.

Не является ли это мнение нонсенсом в свете традиционного противостояния Божьего народа и различных правителей этого мира? Этот факт требует определенного объяснения или согласования с остальными свидетельствами Священного Писания о государственной власти? Выбор между возможными вариантами не велик: либо римская власть является исключением из общего правила о богоборческом характере светских властей, либо мы неправильно поняли апостола Павла. Если говорить о последней возможности, тогда нам предстоит принять во внимание непопулярное в современной богословской мысли мнение о том, что Бог не делегировал Своей власти никому из земных правителей. Это значит, что государственная власть создана неверующими людьми и существует для обслуживания земных интересов этих людей.

Конечно, Павел искал путей официального признания христианской церкви и получения ею льгот, которыми обладали евреи, например, освобождения от воинской повинности. Так, свою апелляцию в Рим (59 г. по Р.Х.) он предпринял с целью оправдания перед властями не себя самого, а всей христианской веры. Эту же цель преследовало написание Лукой (вероятно, по научению Павла) «его» Евангелия и книги Деяния Апостолов, где римская власть представлена в своем лучшем виде. Обе эти книги должны были выступить в роли апологии христианства перед римской властью, однако нам неизвестно точно, этими ли книгами было обеспечено первое, как предполагают богословы, освобождение Павла из римской тюрьмы, выпадающее примерно на 62 г. по Р.Х.

Перед самыми этими событиями было написано Послание к римлянам с его тринадцатой главой, призванной показать аполитичный характер христианской веры. Очевидно, Павел не занимал лояльной позиции к власти Нерона, как это ошибочно считает большинство толкователей данного послания, поскольку прекрасно знал, что власть обожествленного императора была в принципе несовместимой с христианством. Данное предубеждение основано на преувеличении значения первых лет правления Нерона, действительно отмеченных некоторым улучшением положения простого народа. По этой причине нам предстоит осветить этот период правления Нерона более детально, чтобы понять, что даже его нельзя считать благополучным.

1. Историческая обстановка времени жизни апостола Павла.
Как известно Нерон пришел к власти благодаря своей матери Агриппине, которая стала женой Клавдия в начале 49 года. Еще не будучи женой императора, Агриппина расстроила помолвку его дочери, Октавии, с Силаном Торкватом, своим дальним родственником. Вместе с цензором Луцием Вителлием они обвинили Силана в прелюбодеянии со своей сестрой, Юнией Кальвиной, на которой был женат один из сыновей Вителлия — Луций. Силан был вынужден покончить жизнь самоубийством, а Кальвина получила развод и была отправлена в изгнание. Таким образом Октавия оказалась свободной для Нерона. Позже, когда Нерон стал императором, Агриппина распорядилась умертвить старшего брата Силана — Марка, чтобы оградить Нерона от мести семейства Силанов.

В 50 году Агриппина уговорила императора Клавдия усыновить Нерона, что и было сделано. Клавдий официально признал в нем своего наследника, а также помолвил его со своей дочерью, Октавией. Но у Клавдия от предыдущего брака был еще сын, Британник, который имел законное право на наследство. Агриппина добивается того, что лишает всех прав на власть Британника, удалив его от двора. В 51 году она повелевает казнить наставника Британника, Сосебия, возмущенного ее поведением, т.е. усыновлением Нерона и изоляцией Британника.

9 июня 53 года Нерон женится на Октавии, однако Клавдий начинает разочаровываться в своем браке с Агриппиной. Он вновь приближает к себе Британника и начинает готовить его к власти, относясь к Нерону и Агриппине прохладно. Видя это, Агриппина поняла, что единственным шансом для Нерона получить власть остается убрать с дороги самого Клавдия. 13 октября 54 года Клавдий умер, съев блюдо отравленных Агриппиной грибов.

Таким путем в возрасте шестнадцати лет Нерон пришел к власти, но уже в следующем году молодой император впервые выступил против воли самой Агриппины. Его наставники Сенека и Бурр были недовольны полным влиянием Агриппины на монарха, и решили воспользоваться удобным случаем. Дело в том, что в это время Нерон сблизился с вольноотпущенницей Актой. Узнав об этом, Бурр и Сенека принялись всячески поддерживать эту связь, рассчитывая через Акту повлиять на Нерона. Агриппина была против возлюбленной сына и прилюдно отчитала Нерона за то, что он связался с бывшей рабыней. Однако к тому времени Нерон уже вышел из-под повиновения матери, так что остался при своем мнении.

Тогда Агриппина начала плести интриги, собираясь объявить законным императором Британника, но ее план не удался: в феврале 55 года тот был отравлен по приказу Нерона. Случилось это крайне циничным образом: Британнику было подано отравленное блюдо прямо на императорском обеде. Отведав его, он в тот же миг упал на пол и, сделав лишь несколько судорожных движений, скончался. Обедавшее общество, в том числе Агриппина и Октавия, несколько минут смотрели в оцепенении на это ужасное зрелище. Но Нерон объявил всем присутствующим, что смерть Британника – естественный результат падучей болезни, и пир продолжился.

Тем не менее, борьба сына с матерью не прекратилась. Слушая своих наставников, Нерон обвинил Агриппину в клевете на него и Октавию и изгнал ее из дворца, лишив всех почестей и телохранителей. Когда же Агриппина пыталась остановить его, он пригрозил, что в случае ее неповиновения, отречется от власти и сам уедет на Родос. В конце 58 года поползли слухи, что Агриппина пытается отстранить сына от власти и передать ее Рубеллию Плавту, который по женской линии был прямым наследником Тиберия. Узнав об этом, Нерон принимает решение погубить Агриппину. Трижды он пытался ее отравить, но оставил эти попытки, узнав, что она принимает териак; подсылал вольноотпущенника заколоть ее и даже пытался обрушить потолок ее комнаты, когда она спала. Однако всякий раз она чудом избегала смерти.

В марте 59 года в Байях Нерон предложил ей совершить поездку на корабле, который должен был развалиться на куски во время плавания. Но план не удался: Агриппина получила лишь легкую рану. Ее спасло давнее искусство ныряльщицы. Нерон был в отчаянии от неудачи дела, но попыток избавиться от матери не оставил. Наконец, ему помог случай: был арестован один из отпущенников Агриппины, под одеждой которого нашли кинжал. Это послужило доказательством умысла убить императора. Тотчас приближенный Нерона Аницет с надежными людьми отправился на виллу, где была Агриппина, и ворвался в ее спальню. Увидев занесенный над собой меч центуриона, она обнажила свой живот, сказав: «Пронзи чрево, которое породило чудовище». Это злодеяние случилось в 59 году, но, поскольку оно имело свою прелюдию, весь Рим был исполнен тревогой в то время, когда апостол Павел написал свое Послание к римлянам.

Казалось, смерть матери положит предел преступлениям Нерона, но этого не произошло. Решив в очередной раз поменять жену, нечестивый император казнил свою первую супругу Октавию, обвинив ее в прелюбодеянии. Второй официальной женой императора стала супруга его лучшего друга Отона, симпатизировавшая евреям Сабина Поппея, которая четыре года до официального брака с Нероном, имевшего место в 58 году, была его любовницей. Хорошо известно о том, она вышла замуж на Отона лишь с тем, чтобы попасть в поле зрения Нерона. Свою мать честолюбивый император умертвил еще и потому, что та порицала его брак с Поппей Сабиной, и последняя к этому также приложила свою руку, вернее коварство. Впрочем, впоследствии Нерон погубил и вторую свою жену, ударив ее ногой, когда она находилась в беременности. Из этого краткого обзора основных преступлений Нерона (а подсчитать количество жертв его правления действительно затруднительно) видно, что он очень рано вышел из-под какого-либо контроля, не только Бурра и Сенеки, но и даже родной своей матери.

Нам могут возразить, что порочная жизнь Нерона не влияла на государственные дела. Однако разве борьба за власть существует лишь для того, чтобы ее захватить, а не править в реальности? Конечно, никто не возражает против того, что до сближения с Актой Нерон не проявлял себя на государственном поприще, полностью переложив функции управления государством на Сенат, поскольку вплоть до начала 55 года занимался лишь посещением борделей и таверн. Однако после смерти Британника и фактического выхода из-под опеки матери его отношение к административным обязанностям изменилось. Теперь он занимался политикой вплотную, о чем свидетельствует тот факт, что в период с 55 по 60 годы Нерон четырежды становился консулом.

Нам снова могут возразить, что в это время его политика была благоразумной. Действительно, по мнению большинства римских историков, под руководством своих наставников, в эти годы император показал себя прекрасным администратором и расчетливым правителем, в отличие от второй половины его правления, превратившейся в сплошной произвол. Поведение Нерона резко изменилось в худшую сторону в начале 60-х годов, когда в 62 году умер (кстати, также насильственной смертью) его многолетний наставник — Бурр. Именно в это время император фактически отстранился от управления государством, в истории которого начался период жесточайшей деспотии, завершившийся лишь смертью Нерона в 68 году.

Несмотря на то, что настоящий диктат Нерон учинил лишь со смертью Бурра, трудно согласиться с тем, что предыдущий период, особенно начиная с 55 года, был спокойным и вселяющим надежду всем подданным этого императора-сумасброда. Уже тогда было видно, что ничего хорошего от этой власти ожидать не приходится, так что весь народ смотрел в будущее с явной тревогой. Как известно, в 64 г. по Р.Х. Нерон приказал сжечь Рим, в чем обвинил христиан. При Нероне произошла Иудейская война в Палестине, начавшаяся в 66 году и продолжившаяся до 73 года по Р. Х. Но это был лишь пик того народного возмущения, которое возникло намного лет раньше наступления этого страшного события. Однако апостол Павел предвидел реальную опасность столкновения радикальных еврейских сепаратистов с обесчестившей себя римской властью и поэтому, написав свое Послание к римлянам, никак не мог обойти стороной эту важную и актуальную в те дни тему.

Таким образом, не существует весомых доказательств общепринятому сегодня мнению о том, что Павел понимал под правлением Нерона «справедливую» власть. Такой оптимистический взгляд противоречит реальным фактам, которые были явно противоположными по своему характеру, по крайней мере, за три года до написания этого Послания. У апостола просто не было причин считать Нерона «Божьим слугой», и даже последующие свои попытки сохранить за христианством статус законной религии Павел не готов был осуществлять на любом основании и вопреки всей реальности. Тем более, он не мог назвать нечестивую власть Нерона богоугодной, чтобы заручиться хотя бы временной поддержкой государства, основной религией которого давно уже был культ императора. Именно с данной перспективы мы и должны оценивать сказанное Павлом в тринадцатой главе этого Послания, включая и предыдущий контекст (Рим. 12:14-21).

2. Экзегетика первой половины тринадцатой главы Послания к римлянам.
В тринадцатой главе Павел фактически продолжает проводить различие между наказывающим законом и милующей благодатью, освещенной им в главах 1-11 этого Послания. С главы 10 он начинает говорить о том, что значит жить под благодатью, а не под законом – в отношении к Богу, в личной жизни, в отношении к обществу, в отношении друг к другу и т.д. В конце 12-й главы Павел начинает разговор о том, как верующим относиться к злу вообще и к нечестивой государственной власти в частности, которая неоднократно преследовала христиан вместе с евреями (см. изгнание их из Рима при Клавдии). Здесь Павел, подобно Петру (1 Пет. 2:18-23; 3:11-18), призывает верующих не мстить своим врагам и не воздавать им злом на зло, потому что этим делом занимается любое государство (всякая власть), но не верующие люди. Если же верующие выступят против греховной власти путем насилия, они непременно понесут за это наказание.

13:1 «нет власти не от Бога, существующие власти от Бога установлены».
Синодальный перевод неправильно передает значение предлога «хюпер», который в отношении к власти всегда означает «под» (см. «подвластный»; букв. «находящийся под властью» в Лк. 7:8). Поэтому смысл этого стиха в оригинале таков: «нет власти кроме как под Богом, существующие власти под Богом поставлены». Разница в значении данных переводов большая: под Богом находятся абсолютно все власти, включая и нечестивые, чего нельзя сказать по отношению к тем властям, которые были бы «установлены» Богом в безусловном смысле.

Иными словами, Бог может «установить» в полном смысле этого слова нечестивую власть лишь в форме допущения, но не путем делегирования ей Своих полномочий в безусловном виде. Поэтому Павел ведет здесь речь фактически о допущении аморального правления Нерона, занявшего римский престол при помощи не только политических интриг, но и отравления законного императора. Тот факт, что он называет допущение «установлением», объясняется спецификой мышления древних евреев, на языке которых оба эти отличающиеся друг от друга понятия («допущение» и «причинение») передавались одним и тем же словом и даже одной и той же его «породой» (видом).

Допущенный характер данного установления Божьего означает, что Бог терпит нечестивую власть до определенного времени, но не связывает с нею определенных надежд. Здесь важно понять то, что Бог не может «устанавливать» нечестивую власть в абсолютном смысле этого слова, поскольку это было бы равнозначно причинению зла. Поскольку же Бог не может причинять зла, оно может существовать лишь на условиях допущения, но не причинения Богом.

Разница между допущением зла и его причинением Богом состоит в том, что в первом случае зло может и не произойти, поскольку определяется лишь допускающей волей Бога, тогда как во втором случае оно не может не произойти, поскольку определяется причиняющей Его волей. Иными словами, в первом случае зло творит человек, во втором — Бог, хотя и через посредство ничего не могущего изменить человека. Таким образом, признание допущенного характера «установления» Богом государства призвано снять с Творца обвинение в «установлении» вместе с тем и самого зла, творимого этим государством.

Поскольку Бог «установил» государственную власть посредством естественных, а не сверхъестественных законов, она определяется одновременно двумя различными действиями: пассивным Божьим (допущением) и активным человеческим (причинением). Стало быть, нечестивая власть на земле фактически захватывается неверующими людьми, а Божьи люди оказываются лишь перед необходимостью признания этого факта.

Поскольку Павел подразумевает здесь не моральную, а нечестивую власть правительства Нерона, речь у него не идет о каком-либо христианском правительстве, как это часто сегодня пытаются представить некоторые комментаторы. Павел не только не предвидел этой возможности, но и совершенно исключал ее по той причине, что государство и Церковь не просто имеют различные происхождение, природу, функции и конечные цели, но по вопросу используемых средств — насильственных или ненасильственных — прямо противоположны друг другу. Действительно, когда речь заходит об убийстве невозможно отнести этот вопрос к сугубо гражданским делам и тем самым вывести его из-под юрисдикции действия духовных законов. Тем не менее, христианин должен руководствоваться не доктриной «двойного стандарта» (когда я на работе — я гражданин, а когда дома — христианин), а признавать над собой единый закон, означающий повиновение заповеди любви даже к врагам — как к личным, так и к общественным.

Некоторые богословы пытаются доказать, что в начальные годы Нерон прислушивался мнения своих наставников — начальника преторианской гвардии Бурра и видного сенатора, философа-стоика Сенеки, однако в реальности последние не имели над ним никакой власти. Да, первоначально они вели государственные дела и оказывали некоторое воздействие на него, когда он стал вмешиваться в политику, но это не значит, что они контролировали всю его деятельность. Например, по ночам в переодетом виде он устраивал бесчинства, которые невозможно было пресечь ни Сенату, ни службе охраны порядка. Во всех своих прихотях император не повиновался даже собственной матери, которую, в конце концов, и предал смерти. В лучшем случае, начальный период его правления представлял собой смесь благополучных законов с неблагополучными их же нарушениями. Ко времени написания Послания к римлянам (58 г. по Р.Х.) Нерон уже успел зарекомендовать себя в качестве тирана, трудно поддающегося какому-либо контролю. В это время Бурр и Сенека лишь едва сдерживали его деспотическое правление, в конце концов, став его жертвами.

Поднятая в тринадцатой главе Послания к римлянам тема явилась прямой реакций на недовольство жителей столицы тем беспределом, которым было отмечено все правление Нерона, включая и ранний период, хотя он и был менее порочным, чем последующий. Многие граждане Рима были так возмущены преступным поведением молодого узурпатора, что были рады избавиться от его власти любыми средствами. В числе этих лиц были представители еврейской нации, которых часто ошибочно отождествляли с христианами. Реагируя на эти агрессивные настроения, Павел предостерегает римских верующих не участвовать в закулисных играх, направленных на свержение существующей власти, и не одобрять любые насильственные действия, предпринимаемые кем-либо с этой целью.

13:2 «противящийся власти» (букв. «восстающий на власть»). Какое именно противление власти осуждает апостол? Слово «восстающий» показывает: лишь такое, которое использует в качестве средства свержения существующей власти грубое физическое насилие. Пассивного гражданского сопротивления, к которому всегда прибегали Божьи люди, это утверждение Павла не касается. Здесь важно напомнить, что Павел отрицает употребление именно справедливого насилия, призванного покончить с явно безбожной властью Нерона, ставшего причиной смерти своего сводного брата Британника (55 г. по Р.Х.), матери Агриппины (59 г. по Р.Х.), жены Октавии (62 г. по Р.Х.) и многих других, менее важных лиц. Даже такую власть, по апостолу Павлу, христианин не может пытаться свергнуть путем вооруженного восстания, поднятия бунта или организации государственного переворота.
«противится Божьему установлению».

Выше мы описали условный характер «установления» Богом института государства, что позволяет нам отличать власть моральную от власти аморальной, хотя обе они являются двумя разновидностями одной и той же власти неверующих людей. Это значит, что Бог не несет никакой ответственности за «установление» нечестивой власти, поскольку ее беззакония совершаются не в согласии, а вопреки Его воле. Тем не менее, Он определил в целях обеспечения благополучного существования человеческого общества моральные законы, которые должны исполняться государственной властью. Поскольку же последняя не всегда бывает послушной этим законам, часто ее власть представляет собой не «общественный договор» между правителем и народом, а превращается в аппарат насилия, при помощи которого эту власть добывают, а затем удерживают в своих руках нечестивые правители.

Поэтому государственная власть возникает, в лучшем случае, по причине заключения «общественного договора» между правителем и народом, а в худшем – в результате насильственного захвата власти нечестивыми людьми. Поскольку государственная власть в древности достигалась преимущественно при помощи насилия, уже по одной этой причине она не могла быть освящена Божественным авторитетом.

Здесь важно привести историческую справку об общем положении иудеев и христиан в Риме времени написания этого Послания. Как свидетельствует Иосиф Флавий (Древности, кн. 18, гл. 3, пар. 5), в 19 году по Р.Х. четыре иудея обманули одну римскую матрону, присвоив себе ее щедрые пожертвования на иерусалимский храм. Когда об этом инциденте узнал император Тиберий, то закрыл все столичные синагоги и изгнал всех иудеев из Рима. Четыре тысячи молодых иудеев были принуждены к несению воинской службы, от которой они ранее были освобождены; несогласные были преданы смерти. Столь несоразмерное вине наказание свидетельствует о том, что римский сенат предпочел отнести к мошенникам всю еврейскую нацию. Римские граждане восприняли этот указ сочувственно, поскольку были убеждены в том, что евреи были мастерами в деле плетения политических интриг, поскольку считали только собственную нацию достойной властительницей мира.

В последний год правления Гая Калигулы (41 г. по Р.Х.) на всех евреев Римской империи было воздвигнуто жестокое гонение, которое остановил лишь приход к власти Клавдия. Обвинив иамнийских евреев в оскорблении своей «божественности», безумный Калигула чуть не установил в Иерусалимском храме свою статую. Спасло римлян от восстания евреев, а евреев от жестокой расправы над ними, убийство императора одним из обиженных им людей. Клавдий по дружбе с Иродом Агриппой I предоставил евреям полную автономию, но в 49 году по Р.Х. Резко изменил к ним свою позицию. Согласно свидетельству Светония, он изгнал из Рима всех евреев (а также иудеохристиан — см. Деян. 18:2). На этот раз обычное обвинение, выдвигаемое властями против иудеев и состоящее в сеянии смуты в обществе, отягощалось их спорами с христианами по поводу личности Мессии.

Наконец, в правление Нерона, чтобы обеспечить себе безопасное проживание и ведение торговых дел в Риме, евреи через его любовницу, а потом и жену Сабину Поппею начали оказывать влияние на самого императора, тем самым участвуя во всех интригах его двора. В частности по ее настоянию Нерон отдал приказ умертвить собственную мать Агриппину (59 г. по Р.Х.), а затем и жену Октавию (62 г. по Р.Х.). По мнению некоторых исследователей, именно Поппея Сабина надоумила Нерона обвинить в пожаре Рима христиан, чтобы перенести народную злобу с евреев на них. Неудивительно, что Тацит называл христиан врагами всего рода человеческого. При этом о Поппее высоко отзывается Иосиф Флавий, не смущаясь называть ее принявшей иудаизм, а Талмуд причисляет к еврейским прозелитам и самого Нерона.

Итак, говоря о недопустимости противления светской власти, Павел имел в виду, прежде всего, политические интриги евреев, к которым могли причислить по схожести вероучения и самих христиан. Павел предостерегает римских верующих от любого соучастия в подобных делах, даже если бы они предпринимались из самых благочестивых побуждений. Согласно его убеждениям, верующие не имеют права участвовать в каком-либо обмане, заговоре или политических аферах и, тем более, в любого рода насилии по отношению к самым отъявленным грешникам.

Тем не менее, сказанное Павлом не исключало возможности применения по отношению к нечестивой власти мер пассивного гражданского сопротивления, к чему собственно всегда прибегали не только ветхозаветные пророки, но и первые христиане. Такое сопротивление должно вестись с открытыми целями и с готовностью потерпеть любое наказание за собственный справедливый протест. Основными условиями неподчинения власти являются: 1) ее вмешательство в дела веры и 2) критический уровень ее аморальности.

«сами навлекут на себя осуждение». Здесь не говорится о том, что Бог накажет этих людей за нарушение ими Его воли, делегированной светскому государству, но сказано, что насильственное сопротивление существующей власти приведет к естественной ответной реакции в виде осуждения на смерть самих противящихся (см. Мф. 26:52). Поэтому «осуждение» таковых здесь следует приписать государству, а не Богу.

12:3 «начальствующие страшны не для добрых дел».
Здесь Павел с присущей ему тактичностью излагает условия, на которых христиане могут сотрудничать с государственной властью. Очевидно, что здесь идет речь о «добрых делах» неверующих людей, а не христиан, для которых совершение этих дел не составляет какой-либо проблемы (см. 1 Тим. 1:8-10). Стало быть, условием послушания христианина требованиям светской власти является моральный характер самих этих требований (о веротерпимости Павел здесь не говорит ничего, поскольку в те дни ожидать ее от римской власти было неоправданно, ввиду ее слияния с языческой религией и культом поклонения императору). Это означало, что Церковь в принципе не может создавать каких-либо проблем государству, строящему отношения со своими подданными на моральных основаниях. Напротив, государство может рассчитывать на ее помощь в вопросе оказания благотворного влияния в этом отношении на все остальное подвластное ему население страны.

12:4 «ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро».
Павел выбирает из всей деятельности светской власти самое наилучшее, чтобы оправдать необходимость подчинения ей. Тем самым он налагает на государственную власть законы естественного морального порядка, поддерживаемые Богом при помощи Общего Откровения и т.н. «предварительной» или «общей» благодати. Сказанное, однако, не означает того, что за властью начальника стоит власть самого Бога. Государство может быть в состоянии управлять своими подопечными справедливым образом лишь на условиях использования этих средств Божественного провидения. В противном случае, оно делается противником воли Божьей.

Поскольку в распоряжении неверующих людей находятся лишь средства Общего Откровения и благодати, светское государство не может иметь равное значение с Церковью, как это ошибочно считал Мартин Лютер. Поскольку невозрожденные люди, входящие в состав государства, не в состоянии исполнять духовные требования, применимые к Церкви, последняя не может управлять первым при помощи использования насильственных средств, как это опрометчиво думал Жан Кальвин. Поскольку светское государство способно руководствоваться моральными категориями совести, нельзя отрицать какую-либо возможность сотрудничества между ним и Церковью, как это ошибочно понимал Менно Симонс.

Таким образом, светский начальник может считаться «Божьим слугой» лишь в определенном отношении или на определенных условиях, а именно: либо как невольный исполнитель карающей воли Бога (как, например, фараон, или Навуходоносор), либо как поступающий по закону совести (как, например, Кир). Поэтому с помощью государства достигается цель обеспечения лишь элементарных условий существования человеческого общества, но не какая-то особая воля Божья, имеющая отношение к Церкви или к спасению людей.

13:5 «не только из страха наказания».
Христианам необходимо повиноваться начальству не только для того, чтобы избежать никому ненужных наказаний, но и для того, чтобы сохранить чистоту своей совести. При этом под «начальником» следует понимать не только государственного чиновника, но и простого работодателя. В последнем случае, христианин должен повиноваться ему по справедливости, поскольку «должен» ему свой честный труд за таким же образом обещанную плату.

13:7 «отдавайте всякому должное».
Эти слова пересекаются со словами Иисуса Христа: «Отдавайте кесарево кесарю» (Мк. 12:17). Глагол «аподоте» означает «отдайте», т.е. «верните назад то, что должны». Поскольку же следующий стих говорит о том, что христиане «должны» отдавать людям исключительно любовь, мы не можем воздавать ненавистью за ненависть. Причинить же другому человеку страдание или бедствие иначе, как по ненависти к нему, невозможно. Стало быть, мы являемся должниками остальным людям лишь в добре, но не во зле. Слово «всякому» включает в себя не только неверующих людей, но и худших из них — злодеев и разбойников, которым христиане также «должны» любовь.

Должны ли христиане оплачивать обслуживание силовых структур государства — армию, полицию, тюрьмы, суды? Перечисленные в данном тексте обязанности не подразумевают этого. Под «податью» понимается налог на собственность, под «оброком» — пошлины за перевозку товаров. Да, и как мог Павел требовать от верующих того, в чем они совершенно не являются должниками перед государством? Конечно, государство предлагает им свою защиту, однако сами они не нуждаются в насильственных услугах ни армии, ни полиции, поскольку всегда предпочитают решать спорные вопросы мирным путем.

По этой причине они не берут в руки оружия даже для того, чтобы защитить самих себя. Их беззащитность перед законом является показателем того, что они уповают не на силу мышцы плотской, но на Божью помощь. И они не оставят этой надежды, даже если им придется перенести какие-либо убытки от грабителей или даже смерть от разбойников. В любом случае, для христианина лучше потерпеть от зла, чем его причинить другому. Это не значит, что прощать злодеям легко; это значит, что мы должны платить определенную цену за свои убеждения.

«кому страх страх».
Слово «страх» в Библии имеет значение «почтение», а не животную боязнь наказания. Соответственно должны пониматься также и термины «бояться Бога», «гнев Божий» и «раб Божий». Христианин не может бояться кого-либо или чего-либо, кроме греха или какой-либо оплошности, способной огорчить его Господа.

13:8 «не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви».
Примечательно, что Павел говорит здесь о любви, а не о законе, частным проявлением которого мог выступать правительственный закон. Признав в первой половине своего Послания неприменимость к христианину закона как средства спасения, Павел теперь ставит выше его любовь даже в деле освящения, частным вопросом которого является отношение к государству. Тем самым апостол указывает римским верующим «путь еще превосходнейший», делая санкции закона совершенно бесполезными для христианина, поскольку тот живет по более высоким требованиям — моральным, а не правовым.

«Никому» — в том числе и нечестивым правителям и даже просто злодеям. При этом христианин призван уважать в преступнике не его зло, а остатки добра, которые всегда присутствуют вместе с тем злом, которое тот делает. Это уважение вполне может стать «спасительной нитью» для этого человека, способной привести его к покаянию перед Богом.
«любящий другого исполнил закон». Здесь Павел сводит всю суть Божьего закона к одной единственной заповеди, составляющей его духовную сущность (см. Мф. 22:38-39). Любовь является единственный основанием всей (как спасительной, так и освящающей) деятельности христианина. Без нее Бог не может засчитать человеку как истинные ни его веру (Гал. 5:6), ни его дела (Откр. 2:3-4).

13:9 «ибо заповеди… и все другие заключаются в сем слове».
Таким образом, Павел переводит требования Божьего закона в плоскость морали, опирающейся на такое понятие, как «любовь» (см. ст. 10).

«не лжесвидетельствуй».
Дополнение, отсутствующее во многих ранних рукописях.

«люби ближнего твоего, как самого себя».
Возлюбить другого как самого себя — это «старая», т.е. ветхозаветная заповедь (Лев. 19:18; Мф. 22:39; Иак. 2:8). «Новая» же или новозаветная, такова: «Да любите друг друга; как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34). О ней сказано, как об «истинной любви»: «любите… как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее», т.е. любите «ближнего своего» больше самого себя (Еф. 5:25; ср. Иак. 2:12-13; 1 Ин. 2:5-6). Разумеется, нашим «ближним» в Новом Завете является абсолютной каждый человек (см. Мф. 5:43-44).

13:10 «любовь не делает ближнему зла».
В Новом Завете мы видим развитие такого понятия, как «ближний», соответствующее схеме: мытари, блудницы, самаряне, язычники, любые враги. Поэтому данное выражение означает: «любовь не делает зла никому», включая и врагов. Если же христианин не может делать зла даже врагу, тогда тем более он не должен «восставать» или применять насилие против нечестивой власти. Поэтому на злодеяния Нерона христианин должен отвечать пожеланиями ему раскаяния и примирения с Богом, а не проклятиями и угрозами ниспослания на него судов Божьих (ср. 1 Пет. 2:19-23).

«любовь есть исполнение закона». Во свете этих слов становится понятным, почему Павел не противопоставлял благодать закону: понятый в таком виде, он не мог противоречить ей. Равным образом, и Христос пришел «исполнить» именно такой закон, отдав Себя в жертву ради спасения всех людей. Закона же заслуг, пытающегося поставить Бога в положение должника за исполнение его требований, не признавали ни Христос, ни Павел. Это значит, что Бог ожидает от человека проявления бескорыстной любви, а не торговлю делами.

3. В каком смысле «начальник есть Божий слуга»?
Сравнивая между собой тексты Рим. 12:19 и 13:4, мы приходим к выводу, что Церковь и государство являются различными «слугами Божьими»: первая руководствуется требованиями милующей благодати, второе – мстящего закона. Мало того, государство, будучи «слугой Божьим» в смысле средства наказания, отличается от Церкви, которая является «слугой Божьим» в смысле сыновнего послушания, именно принципом ненасилия. Отсюда различие в характере наказания виновного: Церковь своих виновных лишь отлучает, а государство – наказывает. Принудительный характер государственной власти объясняет иерархический способ ее устройства в отличие от церковного устройства, являющегося соборным.

Параллельный четвертому стиху стих шестой можно перевести следующим образом: «они служители Бога в той степени, в какой они сами себя посвятили этому» или же «они служители Бога в силу того, чему они посвятили себя». Иными словами, здесь прослеживается условие на котором, начальник может считаться «слугой Божьим». Содержание этого условия подразумевается в принципе «должного», т.е. того, что обязывает верующих платить всякому человеку добром не только на добро, но и даже на зло.

Очевидно, что тот, кто обладает силой, тот обладает также и властью, но и то, и другое может быть либо физическими, либо духовными. Третьего не дано, как не дано возможности прощения при осуществлении наказания, и наоборот. Но где в Новом Завете написано о том, что христианин обладает властью физического наказания виновного смертью? Нигде. Напротив, в нем есть такие места, которые этот смысл полностью отрицают (напр. Мф. 13:30; Ин 12:47-48). Разве не должен был апостол Павел руководствоваться именно этими словами Иисуса Христа? Безусловно. Поэтому его рассуждения об этом предмете, должны быть согласованы с ними.

Поскольку оба эти вида служения Богу являются несовместимыми между собой, они не могут быть применимы к одной и той же личности христианина, где бы он ни находился и какое бы место в общественной жизни ни занимал. Иными словами, христиане не могут осуществлять те функции, которые осуществляют правители, поскольку эти функции противоположны одна другой. Это значит, что «слугу Божьего», понимаемого в смысле мстителя, следует отличать от «слуги Божьего», понимаемого в смысле примирителя.

При этом важно понять, что функция «слуги Божьего» как органа возмездия самим этим слугой не осознается. Это можно понять по употреблению в Библии выражения «раб Мой». Например, Навуходоносор был слугой Бога в том смысле, что Бог использовал в Своих наказывающих целях простое честолюбие этого монарха, сознательным образом ищущего лишь завоеваний. Таким образом, следует проводить различие между сознательным служением Богу таких личностей, как Иов, Моисей, Давид, Исаия и Зоровавель, и теми слугами, которые исполняли волю Божьею подсознательно, как, например, фараон, Сенахирим, Навуходоносор, Кир.

Однако наше толкование этого вопроса мало похоже на две руки Божьи, чему учил Мартин Лютер. Дело в том, что слуга Божий как мститель используется Богом лишь для наказания особо грешных людей. Бог действительно часто использовал менее преступную власть для наказания более преступной. При этом иногда Божий народ на долгое время порабощали нечестивые народы, наиболее сильными из таких порабощений были египетское рабство и ассирийское и вавилонское пленения.

В данном смысле, даже самая плохая власть может преследовать благую цель. К тому же она считает своим долгом наказывать некоторых делателей зла, хотя и сама не является безгрешной. Поэтому те, кто будет воздерживаться от запретного ею зла, могут жить под такой властью более или менее спокойно. Эта видимая благость государства не является истинным добром, которое может даровать только благодать Божья. В любом случае, любое добро со стороны государственной власти может быть лишь частичным и основанным на использовании средств естественной или предварительной благодати. Такое добро происходит при условии того, что эта власть использует данные средства, хотя об этом условии здесь Павел умалчивает за ненадобностью.

Можно задаться вопросом, к кому относится выражение «тебе на добро»: к христианину или к неверующему человеку? Оказывается, он обращается к верующим людям, которые считают своим долгом не просто оценивать действия правителей, но и бороться с ними за идеи справедливости. Павел говорит здесь о том, что христианам со светским государством не нужно бороться, поскольку не их дело заботиться о мирских делах. Для этих целей Бог установил государство, которое и призвано осуществлять эту цель. Если христианин не будет вмешиваться в дела государства, он не будет вызывать на себя его гнев. Это позволит верующим жить мирной жизнью, молясь за правителей (1 Тим. 2:1-2). Иными словами, позиция отказ от насильственного вмешательства в дела государства является для верующих залогом «добра». Ни о чем другом в этом отрывке Павел не говорит.

Слова «неповинующийся власти противится Божьему установлению» не имеют безусловного значения. Условием для этого повиновения является принцип ненасилия: только насильственное неповиновение властям греховно, поскольку Бог против употребления нового зла в целях искоренения старого зла. Здесь умышленно не сказано, какой именно власти следует всегда повиноваться. Какая же это власть – греховная или нейтральная? И та, и другая. Даже в самой греховной власти есть некоторые задатки добра, поэтому выступать против нее с насилием не позволительно никому, тем более христианам. Это значит, что некоторое неповиновение должно иметь место при любой власти, даже самой злой. Иначе здесь было бы написано так: «неповинующийся правильной власти противится Божьему установлению».

Предостерегал ли апостол Павел верующих от восстания против Римской власти? Не обязательно от восстания, но сюда могли входить любые попытки свержения римской власти, основанные на подкупах должностных лиц, обмане, интригах и т.д. Очевидно, что и Иудейская война 67-73 годов возникла не на пустом месте. Евреи одержимы идеей освобождения своей страны от римской оккупации, и поскольку они были разбросаны по многим частям Римской империи, то вредили римлянам везде, где могли. При этом не исключено, что они вовлекали в это дело и христиан, поддавшихся на иудейскую пропаганду и по другим вопросам. Павел посчитал необходимым предостеречь римских христиан от любых выступлений против римских властей, направленных на их свержение. Это означало, что здесь не существовало исключения даже для греховной власти.

Напомним, что, когда Павел писал христианской церкви в Риме, Рим находился под властью коррумпированного языческого правительства. Стало быть, его совет – повиноваться власти – следует понимать лишь на фоне нечестивого правления Нерона. Что же значит повиновение греховной власти как не отказ от совершения восстания против нее? Павел предостерегает христиан не только от участия в любых заговорах против существующего режима, но и от любого оскорбительного поведения в отношении ее.

Возможно, римские христиане требовали от властей признания их избирательных прав, поскольку были выходцами из более обеспеченных слоев населения. Возможно, кто-либо из новообращенных уже имел эти права, так что его интересовал вопрос о том, как он должен был ими пользоваться впредь, если должен вообще. Например, обратился в христианство местный полицейский или солдат, разве для него не важно было бы знать, может ли он дальше нести воинскую службу в правительстве, связанном по рукам и ногам с языческим идолопоклонством.

Важно отметить, что римляне не призывали в армию евреев и христиан, так что этот фактор не мог провоцировать их участие в политике. Это значит, что трудно себе представить, чтобы римские верующие вдруг пожелали нести воинскую обязанность в римской армии. Иное дело, уже обращенные в христианство солдаты. Должны ли они были бросить воинскую службу или же могли оставаться в ней на определенных условиях, например, выполнять хозяйственные работы без необходимости убивать.

Конечно, одно дело просто оставить воинскую службу и совсем другое использовать ее для создания какой-либо оппозиции государству. Поэтому даже стихи, призывающие христиан платить налоги (Рим 13:6-8), в данном контексте не следует понимать как призыв к христианину носить оружие. Впрочем, позже некоторые епископы позволили обращенным в христианство солдатам римской армии из действующих войск переходить в полицейские отряды, однако это случилось не так рано.

Говоря о том, что государство может действовать «тебе на добро», Павел подразумевает не просто римских верующих, а иудеохристиан, попавших под влияние еврейских патриотов. Разумеется, «добро» для христиан со стороны государства может быть только материальным, поэтому они и призваны молиться о власть имущих, чтобы «проводить нам жизнь тихую и безмятежную» (1 Тим. 2:2), хотя это косвенно содействует «всякому благочестию и чистоте». В любом случае, духовного добра это «добро» не предполагает.

Павел убеждал верующих Рима, что им нет нужды конфликтовать со светской властью также и на почве воинского вопроса. Напротив, если бы они только начали бунтовать или подкапываться под эту власть различными путями, то в качестве наказания по отношению к ним могло быть введено и принудительное несение воинской обязанности, как это однажды уже имело место в том же Риме, но по отношению к евреям. А Павел, очевидно, не желал этого. Хотя в то время римляне не отличали христиан от евреев, обладавших правом освобождения от несения воинской службы, такое положение могло быть легко изменено в случае радикального отделения римских христиан от их еврейских корней.

То, что действительно не мог сказать римским христианам Павел, так это то, что Церковь обязана предписывать государству определенную социальную доктрину. Конечно, у нее есть собственное отношение к тому, каким могло бы быть государство в случае, если бы оно полностью состояло из верующих людей. Но в таком случае это было бы уже не государство, а церковь. Поэтому до тех пор, пока государство остается вне действия спасительной благодати, оно подлежит больше критике, чем одобрению. При этом то, что Церковь может и должна критиковать в его действиях, это — насилие, а не форму власти: монархия, республика, коммуна или что бы там ни было еще. Не наше дело учить неверующую власть, как ей решать земные вопросы, поскольку она обладает для этого естественным светом Божественного Откровения, что полностью согласуется со сказанным апостолом в текстах Рим. 1:19-20 и 2:14-15.

Только тот факт, что Бог определил государству выполнять определенные функции лишь на основании предоставленных ему полномочий естественной природы, может объяснить другой факт, почему Он не обязан морально одобрять все то, что это государство делает в реальности. Равным образом, это не означает того, что Бог связывает с государством такие же надежды по осуществлению Своей воли, как Он это делает и с Церковью. Напротив, реальность жизни свидетельствует о том, что государство противится Богу в большей мере, чем какие-либо другие Его «установления» на земле – семья, искусство, образование, производственный труд или досуг.

Тем более, Бог никогда не наделял светскую власть правом или обязанностью быть административной опорой для Церкви. Одним словом, то, что Бог допускает совершать представителям светской власти, не имеет никакого отношения к образу поведения Его людей, составляющих Его Церковь. Например, наказывать «делающих зло» не дело христиан, поскольку они призваны «не отвечать злом на зло». Наконец, каким образом христиане собираются устанавливать тот предел, после которого они не в праве повиноваться светской власти? Это очень спорный и вызывающий неоднозначные ответы вопрос.

Заключение.
Наше исследование первой половины тринадцатой главы показало, что утверждение Павла о том, что «всякая власть от Бога» нельзя понимать в буквальном смысле, поскольку такое понимание вступает в противоречие с рядом мест Писания о том, что «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам». Если к этому выводу добавить еще и аргумент о том, что Павел писал о нечестивой власти Нерона, тогда неизбежно возникает следующий вопрос: «Каким же образом нам следует понимать это утверждение? Ведь не мог же Павел написать то, что исключается другими местами Писания? Однако эти слова трудно согласуются с мнением об избирательном отношении к светскому государству, поскольку требуют повиновения «всякой» власти, включая и неугодную Богу, которой как раз и была коррумпированная власть Нерона. Иными словами, Павел исключает даже самое справедливое неповиновение власти.

Существует лишь одна возможность избежать данного противоречия, признав, что Павел осуждает здесь лишь насильственное свержение любой власти, включая нечестивую. Это означает, что Бог использует нечестивую власть в Своих целях лишь в качестве несознательного Своего орудия большей частью для наказания Своего народа (в данном случае Церкви, что мы и встречаем в истории христианства), тем более если он вознамерится отнять эту власть даже у самого нечестивого государства. В противном случае, за «всякой» нечестивой властью следует видеть не допускающую, а причиняющую власть Бога.

Впрочем, сказанное не означает того, что суверенное правление Бога «этим миром» (кстати, по Писанию, «лежащим во зле») должно означать полную нашу пассивность по отношению к несправедливой или нечестивой государственной власти. Все, что хотел здесь сказать Павел, относится к насильственному свержению этой власти, но не абсолютно ко всем возможным способам сделать это. Методы же пассивного гражданского сопротивления Богом не только не отрицались, но и предписывались, причем не только тогда, когда у христиан просто нет возможностей добиться своего при помощи грубой силы.

В реальных условиях к этим методам всегда примешиваются насильственные (разумеется, неверующими людьми), однако христиане должны удерживать от таких действий надлежащую дистанцию. Как только в результате этих совместных действий порочная власть будет свержена, христиане должны отойти в сторону от законодательной возможности формирования нового правительства и позволить неверующим людям создать более справедливое правительство. Иными словами, они могут влиять на состав правительства только моральными средствами воздействия, в которые может входить право голоса при избрании должностных лиц, но баллотироваться на эти должности сами христиане не могут. Это необходимо делать по той причине, что соблюдение правительственных законов всегда сопряжено с принуждением, включающим в себя несение воинской, полицейской или судебной разновидностей государственной службы.

Итак, Павел фактически призывает римских верующих не повиноваться любому правительству, а отстаивать свою независимость от государства. Он не доказывает право образования «христианского» государства и тем более развязывания им т.н. «справедливых» войн. Напротив, он защищает христиан от того вмешательства в политику, которое может привести к большим проблемам, которые Бог не может одобрить. Хотя речи о войнах в каких-либо их вариантах здесь прямо не идет, очевидно, что к ним христианин не может иметь никакого отношения. Одним словом, Павел здесь более предостерегает христиан, чем поощряет их к какому-либо союзу с государством. Поэтому главный вывод, выдвигаемый рядом современных исследователей этого вопроса и состоящий в том, что с помощью сказанного Павлом в Рим. 13 можно оправдать существование «христианского» государства, а также идею «справедливых» войн, является экзегетически и исторически ошибочным.

Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s