Образ ближнего в Библейском Откровении

Человеческие расы

Образ ближнего в Библейском Откровении.

Гололоб Г.А.

Понятие «ближний» имело большое значение в древности, поскольку свидетельствовало о некотором идейном родстве между отдельными людьми одной и той же национальности. Общий язык, культура, территория и государство сближали людей друг с другом, делая их дружелюбными между собой. По этой причине образ «ближнего» в Ветхом Завете всегда противопоставлялся образу «врага», под которым евреи всегда понимали иноплеменника, т.е. язычника. Данное положение не изменилось и в наши дни. Каждый кулик хвалит свое болото, а значит остальные болота ему приходится унижать.

Но как же быть с международной дружбой? Имеются ли у нас враги вне нашего государства и нации? Должны ли мы искать ближнего среди других народов, культур и мировоззрений? Чтобы ответить на эти вопросы, нам нужно рассмотреть содержание понятия «ближний» в библейской перспективе, в которой мы признаем сверхъестественный и Богооткровенный характер. Не скрывается ли здесь приготовленный для нас самим Богом подарок? Давайте попробуем выяснить это.

Понятие «ближний» в Ветхом Завете
В тексте Лев. 19:17-18 ясно говорится о том, кого в Древнем Израиле называли своим «ближним»: «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем, обличи ближнего твоего и не понесешь за него греха. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь». Под таким названием скрывался другой израильтянин, обычный земляк, любой из представителей израильского народа, которого каждый еврей должен был считать за своего брата и всячески поддерживать в нужде (Исх. 25:25; Втор. 22:1-4). Тем не менее, ст. 34 включает в это понятие и поселившегося среди евреев иноплеменника, разумеется, принявшего учение иудаизма.

Об этом же смысле свидетельствует и следующий текст ветхозаветного закона: «В седьмой год делай прощение. Прощение же состоит в том, чтобы всякий взаимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего;  ибо провозглашено прощение ради Господа. С иноземца взыскивая, а что будет твое у брата твоего, прости» (Втор. 15:1-3). Как видим, «ближний» противопоставлялся «иноплеменнику» или «иноземцу» именно по кровному родству (см. напр. Втор. 15:3). Итак, своего «ближнего» каждый еврей должен был не только любить, но и периодически прощать его долги. Эта заповедь защищала бедных представителей израильского общества от обнищания и попадания их в рабство к более состоятельным братьям. Большей любви к своим соотечествинникам от евреев не требовалось.

Несмотря на то, что под «ближним» евреи всегда понимали своих единоплеменников и лиц, принявших иудаизм, в Ветхом Завете мы не обнаруживаем однозначного представления о враге. Похоже, что личного врага еврей должен был терпеть и перевоспитывать, но врага Бога или своей нации ненавидеть. В любом случае, ряд мест Еврейского Священного Писания свидетельствует о необходимости не только терпимого, но и милостивого отношения к врагам. Хотя и весьма странно встречать такие тексты Писания в ветхозаветный период, однако они свидетельствуют о том, что новозаветные свидетельства о «ближнем» все же имеют некоторую опору в Ветхом Завете.

Несмотря на то, что этих свидетельств в Ветхозаветном Писании представлено действительно мало, они достойны особого внимания. Примечательно, что почти все они находятся в т.н. книгах Мудрости, которые имеют параллели с некоторыми древними литературными памятниками других народов. Такое единство столь разных по своему значению свидетельств доказывает тот факт, что Бог подготавливал к новозаветному предсталвению о ближних и врагах не только Израиль, но и языческие народы через их собственную мыслительную и литературную деятельность.

В первом тексте говорится следующее: «Не радуйся, когда упадет враг твой и да не веселится сердце твое, когда он споткнется. Иначе увидит Господь, и не угодно будет это в очах Его, и Он отвратит от него гнев Свой» (Притч. 24:17 ). Этот текст явно свидетельствует против мести по отношению к врагам каждого израильтянина. При этом непослушание этому повелению наказывалось тем, что Бог ничем не воздавал врагу за его зло. Этому тексту Писания вторит Иов, рассказывая о своей праведной жизни: «Радовался ли я погибели врага моего, и торжествовал ли, когда несчастие постигало его? Не позволял я устам моим грешить проклятием души его» (Иов. 31:29-30). Этот текст также запрещает радоваться несчастию врагов (следует полагать, личных, а не общественных), а также проклинать их.

Оба эти текста могут быть поняты в том смысле, что только Один Бог имеет право определять тех, кого евреи могли считать своими врагами (см. Втор. 32:35). Именно по этой причине израильтяне не в праве были радоваться бедствиям своих личных врагов, ведь возможно Бог сожалеет о том, что те сделали, и желает им исправления. Например, именно этим мотивом был движим Господь, когда посылал пророка Иону к ниневитянам с призывом к покаянию, хотя в данном случае здесь шла речь не об израильтянах, а о язычниках.

Конечно, мы знаем, что тот же Давид, о миролюбии которого мы еще будем говорить, радовался, когда Бог наказывал его врагов. Нам хорошо известны его т.н. «мстительные» псалмы (см. напр. Пс. 17:38-43; 58:12-16; 68:23-29; 82:10-18). Что касается Пс. 108, то Фриц Грюнцвайг (Новый Завет с объяснениями издательства «Свет на Востоке», Корнталь, 1983, с. 750) сделал к нему следующий комментарий: «Согласно последним исследованиям, стихи 6-20 совсем не являются словами молящегося, а его врагов, которые он приносит пред Богом (как в 4 Цар. 19,14 и посл.). Двадцатым стихом заканчивается цитирование слов врагов. 20 дословно: «Таково дело моих врагов…» Таким образом разрешаются многие трудности».

Объясняется данное противоречие различным пониманием слова «враг». Если к «своим» или к личным врагам Давид проявлял великодушие, то «чужим» врагам или врагам народа Божьего (включая отступников из числа самих израильтян) желал погибели. Кстати, данное различие, существующее между этими разновидностями «врагов», хорошо объясняет, почему заповедь «не убий» не применялась по отношению к законному убийству, осуществляемому в качестве наказания. По этой же причине в Израиле считалось честью вести войны с иноплеменниками, вторгшимися на его территорию.

Разумеется, в этом проявлялись противоречивость и несовершенство ветхозаветных миролюбивых инициатив, поскольку человеческое сознание в ту пору еще не было готово к принятию пацифистского учения Иисуса Христа во всей его полноте. Божий принцип т.н. Прогрессивного Откровения как раз был рассчитан на эту инертность человеческого сознания, успешно изменить которое можно было лишь постепенным или поэтапным образом. В пользу данного мнения свидетельствуют и психологические данные, доказывающие то, что быстрые перемены (тем более внешнего или принудительного характера) никогда не давали устойчивых результатов.

Именно этой ненависти по отношению к чужеземным врагам Христос противопоставил Свою заповедь безусловной любви, говоря: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего» (Мф. 5:43). Если о любви к ближнему нам свидетельствует текст Лев. 19:17-18, то о ненависти к врагам свидетельствуют как раз эти мстительные псалмы Давида , хотя это была собственно не месть, не знающая границ, а возмездие, действующее в рамках справедливости. Впрочем, Давид часто взывал к воздаянию, осуществляемому не им самим, а Богом — Единственным, Кто имеет на это законное право (см. напр. Пс. 34:4-8; 53:7). Также нам хорошо известны и такие слова Давида, как: «умножаются ненавидящие меня безвинно; и воздающие мне злом за добро враждуют против меня за то, что я следую добру» (Пс. 37:20-21).

Третий текст подобен первым, но продвигается дальше: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою. Ибо, делая сие, ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе» (Притч. 25:21-22). В этом тексте вместо пассивного отношения к врагу появляется мотив активного соучастия в его беде и проявления сострадания в виде оказания ему конкретной помощи. При этом «горящие угли» здесь уподобляются голосу совести, обычно вводящей лицо человека «в краску». Поэтому доброе дело по отношению к врагу рассматривается здесь как способ вразумления врага и обретения Божьего расположения. Стало быть, Богу угодно постыдить личного врага каждого еврея, чтобы он таким образом превратился в его друга.

Кроме этих дидактических текстов о проявлении некоторой любви к врагам Ветхий Завет содержит в себе также и ряд удивительных описаний миролюбивых действий Божьих людей  по отношению к их врагам. Самыми впечатляющими являются три следующие истории: о прощении Иосифом своих братьев, продавших его в рабы; об отказе Давида воздавать злом за зло Саулу и об избавлении пророком Елисеем от истребления множества сирийских воинов. Все три эти истории, относящиеся к различному, но выстроенному хронологически времени, показывают постепенный рост пацифистского сознания в Ветхозаветном Писании: первая говорит о прощении предательства и подлости родных братьев, вторая — личного врага, а третья — большого числа иноплеменников.

Первая история описана в книге Бытие в нескольких главах. В главе 37 повествуется о том, как родные братья Иосифа продали его в рабы, но через много лет Иосиф сделался правой рукой египетского фараона, так что от него стала зависеть их жизнь, хотя они не могли его узнать при встрече. Очевидно, что Иосифу было очень трудно простить своих братьев, и он даже пытался оставить при себе своего любимого брата Вениамина, не участвовавшего в этом заговоре. Конечно, в проявлении милости Иосифа к своим нечестивым братьям сыграло решающую роль их раскаяние , поскольку они высказывались в его присутствии, не подозревая того, что он знает их язык (Быт. 42:21-24). Разумеется, это прощение еще не было безусловным, поскольку Иосиф хотел хорошенько проучить своих братьев. Наконец, он сильно хотел увидеть своего отца и обрадовать его неспокойную старость.

Тем не менее, Иосиф от всего сердца простил своим братьям их грех против него. Открывшись им, он не только не упрекнул их за содеянное, но и попытался умалить их вину, переведя стрелки с них на Божий промысел, использующий во благо даже зло: «Не печальтесь и  не жалейте, что вы продали меня сюда: потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни… Итак, не вы послали меня сюда, но Бог…» (Быт. 45:5, 8). В этом в самой сильной степени проявилось и подтвердилось все великодушие и благородство Иосифа по отношению к предавшим его братьям.

Вторая история описана в Первой книге царств и представляет собой признание самого Саула: «И возвысил голос свой Саул и плакал. И сказал Давиду: Ты правее меня; ибо ты воздал мне добром, а я воздал тебе злом. Ты показал это сегодня, поступив со мною милостиво; когда Господь предавал меня в руки твои, ты не убил меня. Кто нашедши врага своего, отпустил бы его в добрый путь? Господь воздаст тебе добром за то, что сделал ты мне сегодня» (1 Цар. 24:17-20). Примечательно, что данная история повторилась еще раз, но Саул снова не показал плоды своего покаяния.

Здесь мы видим более зрелую форму миротворчества, поскольку Давид категорическим образом отказывался мстить не только «помазаннику Господню» (см. 1 Цар. 26:10), но и другим своим врагам, например, Семею (см. 2 Цар. 16:5-13). Конечно, Давид не осмеливался мстить своим врагам по той причине, что сам согрешил очень сильно перед Богом и ощущал на себе всю тяжесть Его наказания. Тем не менее, он продолжал милостиво поступать с виновными перед собою, поскольку осознавал, что сам был виновен перед Богом (2 Цар. 15:25; 16:12).

Третья история имела место в период разделенного царства. Сирийское войско осадило город Дофаим, преследуя цель захвата в плен пророка Елисея. Сирийский царь боялся всезнания этого пророка, сводившего на нет все его военные замыслы против Израиля. Когда ночью большое войско окружило Дофаим, утром жители этого города оказались в большом смущении. Гиезий, слуга пророка, спросил: «Увы, господин мой! Что нам делать». «И сказал он: не бойся, ибо тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними» (4 Цар. 6:16). И попросил Елисей Господа, чтобы Он открыл глаза Гиезию, и тот увидел за спинами неприятеля большое воинство Господнее, стоящее огненным кругом. Очень поучительная картина того, кто на самом деле совершает победы в земных войнах!

Далее в тексте Библии говорится следующее: «Когда пошли к нему Сирияне, Елисей помолился Господу и сказал: порази их слепотою. И Он поразил их слепотою по слову Елисея. И сказал им Елисей: это не та дорога и не тот город; идите за мною, и я провожу вас к тому человеку, которого вы ищете. И привел их в Самарию. Когда они пришли в Самарию, Елисей сказал: Господи! открой глаза им, чтобы они видели. И открыл Господь глаза их, и увидели, что они в средине Самарии. И сказал царь Израильский Елисею, увидев их: не избить ли их, отец мой? И сказал он: не убивай. Разве мечом твоим и луком твоим ты пленил их, чтобы убивать их? Предложи им хлеба и воды; пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему. И приготовил им большой обед, и они ели и пили. И отпустил их, и пошли к государю своему. И не ходили более те полчища Сирийские в землю Израилеву» (4 Цар. 6:18-23).

В отличие от предыдущей истории, здесь мы видим явные результаты прощения: «и не ходили более те полчища сирийские в землю израилеву». Накормленное войско не посмело нарушать границы израильского государства. Сирийскому царю пришлось нанимать другие войска, чтобы продолжить свои завоевательские походы против Израиля. Какая поучительная история, по своей выразительности редкая даже для новозаветного времени. Она напоминает нам рождественские перемирия 1914 года, когда отказывавшиеся воевать воинские подразделения отправлялись своим командованием на родину для переформирования. Но заставить воевать снова тех людей, которые испытали на себе радость рождественского примирения, было невозможно.

В позднем иудаизме понятие «ближний» немного изменилось, поскольку евреи оказались рассеянными по разным странам, где у них появились первые прозелиты, а также начали создаваться различные фракции иудаизма (вавилонская, александрийская, палестинская). Например, среди ессеев Кумранской общины «ближними» назывались только члены этой полузакрытой для внешнего общения организации. Другие родственные им иудейские общины евреи иногда называли «дальними» (Есф. 9:20; Ис. 33:13; 57:19; Дан. 9:7; ср. Иез. 22:5). Тем не менее, ни в одной из фракций иудаизма (фарисеи, саддукеи, ессеи) к «ближним» не зачислялись самаряне и язычники. В любом случае, евреи всех разновидностей считали «ближними» и поэтому любили (в той или иной степени) только своих соотечественников.

Понятие «ближний» в Новом Завете
С приходом в мир Иисуса Христа понятие «ближний» резко изменяет свое значение. Хотя в Нагорной проповеди сюда входит любой язычник, включая и ненавистных иудеям римлян (Мф. 5:43-48), Господь Иисус предпочитал достигнуть поставленной цели не резким, а постепенным образом. Так, вначале Он предпочел включить в это понятие лишь блудниц и мытарей, потом самарян и, наконец, язычников. Ниже мы проследим последовательность этих трех этапов внедрения в сознание людей Его учения о любви к врагам.

Разумеется, любовь не просто к грешникам, а к врагам была вершиной этического учения Иисуса Христа. Не случайно, даже вися на кресте, Он нашел в Себе силы для вознесения Своему Отцу молитвы о прощении Своих врагов (Лк. 23:34). Вероятно, эта же молитва, повторенная Стефаном при его кончине, убедила молодого Савла предпринять богословское оправдание проповеди Евангелия среди язычников. Апостол Павел дважды свидетельствует о том, что любовь к ближнему есть исполнение закона (Рим. 13:8-10; Гал. 5:14), а апостол Иаков называет эту заповедь «царским законом» (Иак. 2:8).

Разумеется, любовь Иисуса к блудницам и мытарям была частным случаем Его любви к любому грешнику, особенно проявившему покаяние за свои грехи и веру в возможность ведения новой жизни во Христе. Принятие в круг своего общения Христом блудниц и мытарей доказывается многими текстами Нового Завета, хотя только малая их часть известна нам по именам. Так, блудницами были Мария Магдалина, возможно, Мария, сестра Марфы, и другие неизвестные нам по имени женщины, а мытарями — Закхей и Матфей (он же Левий). Со всеми ими Иисус общался прилюдно и принимал совместно пищу, что можно было делать только с законным «ближним». В глазах ортодоксальных евреев это был дерзкий вызов всем религиозным традициям иудаизма.

В качестве типичного примера рассмотрим историю с обращением Закхея, записанную в девятнадцатой главе Евангелии от Луки. Этот мытарь (по-нашему таможенник) состоял на службе не у Ирода Антипы, к подданным которого юридически относился Христос, а у самого римского прокуратора (поскольку работал в Иерихоне), что было вдвойне позорным делом. Внутренне Закхей стыдился своего ремесла и даже в некоторой мере интересовался учением Иисуса Христа. Когда он узнал, что в Иерихон входит Учитель, то сильно пожелал увидеть его, но не мог за малым ростом. Тогда он решил забежать наперед и взобраться на дерево, чтобы увидеть его хотя бы издали. Кстати говоря, это не была низкорослая смоковница, но высокая сикомора. Взобраться на нее было нелегко, да еще человеку, не привыкшему к физической работе. Это имело два последствия: Закхей хотел увидеть Христа хотя бы издали (чем выше он мог забраться, тем скорее бы Его увидел), и его самого было видно далеко, что вызвало у всех людей приступ смеха и язвительных замечаний в его адрес. Но одно стоило другого, и Закхей полез на это дерево, которые выбрал специально.

Приходящего в город великого гостя обычно встречали заранее, чтобы пригласить к себе отдых и ночлег, однако Христос, вероятно, отказался от не одного такого приглашения, «забронировав» место у Закхея. Самому напрашиваться в гости в чей-то дом было тогда не принято даже людьми, занимавшими высокое положение в обществе. Однако на приглашение мытаря не мог бы откликнуться ни одни благочестивый иудей, а Закхею очень хотелось иметь в лице Иисуса своего друга, ради чего он был готов пожертвовать многим. Иисус знал это его желание (как и его имя), и поэтому поспешил его удовлетворить.

Благочестивые иудеи считали зазорным не только входить в дом мытаря, но и есть его пищу, поскольку мытари употребляли в пищу либо некошерную пищу, либо не ритуально подготовленные продукты, например, не заботясь о том, отдана ли с них десятина. Иисус демонстративным образом попрал эти законы. Это говорит о том, что Он не только учил тому, что в глазах Божьих не имеют значения внешние обряды, но и поступал соответствующим образом. Мы даже не видим, чтобы Он омывался ритуальным образом перед принятием пищи, по крайней мере, в доме Закхея. Когда народ увидел, что Иисус зашел в дом мытаря, они начали роптать, как Он мог зайти в дом грешного человека. В ответ Закхей решил восполнить присвоенное нечистым образом в четырехкратном размере, хотя возмещение убытков в таком размере было явно излишним действием с точки зрения иудейского закона.

Тот факт, что Закхей стремится совершить добро в ответ на милость, а не заслужить
ее, согласуется с учением Иисуса, хотя и отличается от традиционных иудейский представлений того времени. Бог принимает только подаренное Ему, но не ставящее Его в положение должника. Большинство евреев того времени верили, что спасение принадлежит только праведным потомкам Авраама, но Иисус заявил, что теперь Закхей стал полноправным членом израильского общества, а значит и спасенным Богом человеком, хотя формально он оставался исключенным из израильского общества за совершенные преступления. Тем самым, Иисус продемонстрировал всем присутствующим то, что Он взял на Себя обязанность искать и спасать заблудших овец, напоминая фарисеям о том, что «не здоровые имеют нужду во враче, а больные» (см. Иез. 34:6 и 11; ср. Прем. 6:16).

Принятие в общение Христом самарян также хорошо засвидетельствована текстуально. Для того, чтобы убедиться в ней, достаточно рассмотреть диалог Иисуса с законником, описанный в десятой главе Евангелия от Луки. Здесь Иисус рассуждает о том, кто является ближним, на одном примере. Суть этого примера сводится к рассказу об иудее, потерпевшего от разбойников: его ограбили (с него сняли даже одежды, поскольку в то время одежда ценилась), а также изранили. Однако в устах Христа, из всех проходивших мимо людей помощь ему оказал только ненавистный иудеям самарянин.

Ряд обстоятельств этой притчи требует своего уточнения, порой не отмеченных русским Синодальным переводом, чтобы смысле ее стал более очевидным. Так, Иерихон расположен ниже уровня нахождения Иерусалима, поэтому, направляясь туда, необходимо было «спускаться» с горы. Поскольку же это слово (в оригинале) использовано и в отношении к священнику, ясно, что он шел со службы домой, а не наоборот. Это означало, что его осквернение от возможного соприкосновения с мертвым телом, хотя узнать это не составляло большого труда, не угрожало нарушением священнодействия. Правда, по строгим фарисейским правилам, человек осквернялся даже соприкасаясь своей тенью с умершим. Предписания для левитов были менее строгими, чем для священников, но и левит побоялся оскверниться, поскольку и ему пострадавший показался умершим.

Между иудеями и самарянами существовала давняя и сильная рознь. По существу иудеи ненавидели самарян еще сильнее, чем язычников. Например, галилейские иудеи, идя на поклонения в Иерусалим, были готовы пройти скорее по языческой территории Десятиградия, чем по самарянской. Иисус Христос всячески пытался преодолеть эту вражду, как путешествуя в Иерусалим через Самарию, так и поучая о том, что «ближним» делает человека не его плотская родословная, а нравственные качества. В нашей истории иудей не мог воспользоваться нечистым маслом и вином, к которому прикасался самарянин. Очевидно, что Христос умышленно лишил священников и левитов их права называться «ближними» для своего соотечественника, передав это право ненавистному самарянину. Все эти обстоятельства усиливают эффект резкого противостояния Иисуса принятым в иудаизме религиозным традициям.

Ближе к концу Своего служения Иисус начинает обращать внимание и на язычников. Ранее Он избегал исцелять и благовествовать им, теперь же начал посещать языческую территорию Сам и вступать в контакт с ее жителями, хотя последние и раньше слышали о Его чудесах (см. Мф. 4:25). Соответственно Иисус учил о том, что Божьей милостью может воспользоваться любой грешник, включая и язычников. Так, однажды Он в числе Своих вероятных последователей упомянул и язычников: «Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привесть; и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин. 10:16). Когда Его учением заинтересовались греки, пришедшие на праздник Пасхи в Иерусалим, Иисус не оттолкнул их как язычников, а наоборот во всеуслышание заявил: «Ныне пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12:23).

Именно язычников подразумевала Его притча о званных, отказавшихся прийти на брачный пир, устроенный царем для своего сына. Вместо них были позваны все, кого только могли найти слуги царя, «и злые, и добрые» (Мф. 22:10; ср. Мф. 5:45). Разумеется, под «злыми» следует понимать не только грешников из израильского народа, но также и самарян и язычников. Чтобы эта мысль была более ясной, Лука продолжает данную притчу: после того, как на пир были созваны нищие, увечные, хромые и слепые (т.е. неверные израильтяне, собранные «по улицам и переулкам города»), «сказал раб: Господин! Исполнено, как приказал ты. И еще есть место. Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям (т.е. за пределы города) и убеди придти, чтобы наполнился дом мой» (Лк. 14:22-23). Евангельская (Радостная) весть состояла в том, что «еще есть место» и «чтобы наполнился дом мой». В любом случае, еврейские отступники в глазах правоверных иудеев приравнивались к язычникам и по этой причине также не могли считаться «ближними».

В другом месте Иисус снова предсказал то, что язычники займут место отступивших евреев: «Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:43). Здесь употреблено слово «этнос», чтобы нельзя было перевести просто «люди» (греч. «охлос»). Тем самым Он умышленно подчеркнул тот факт, что Богу будет служить «(другая) нация», понимая под нею всех иностранцев, т.е. язычников. Действительно, если Христос пришел спасти не праведников, а грешников (см. Мф. 9:13; Мк. 2:17; Лк. 5:32), тогда почему к числу последних не должны были принадлежать также и язычники? Если во Христе Бог заявил о Своей любви ко всем грешникам (см. Мф. 11:28), значит эта любовь необходимо должна была включать в себя также и язычников (см. Мф. 12:21; Мк. 11:17; Лк. 2:31-32). Поэтому первые проповедники среди язычников совершенно верно понимали суть благовестия Христова (см. Деян. 11:20-21; ср. Мф. 24:14; 28:19; Мк. 13:10; Лк. 24:47).

Господь Иисус даже Сам непосредственно посещал территорию язычников. Так, в стране (местности) Гадаринской Он исцелил одержимого бесами, о чем нам повествуют все «синоптические» евангелисты (Мк. 5:1; Лк. 8:26, 37; у Матфея (8:23) «страна Гергесинская»). Нам следует обратить свое внимание на особенности этой истории, как типичной для выяснения всего отношения Иисуса Христа к язычникам.

Эта история начинается с того, что Иисус сел со Своими учениками в лодку и отправился «на другую сторону» Генисаретского (Галилейского) моря. На другой стороне этого моря (точнее озера) находилась чисто языческая территория, почему ученики и не желали появляться там в других случаях (см. «понудил» в Мф. 14:22; Мк. 6:45). В добавок к этому их опасению на озере началась буря, которую по тем понятиям могли причинить злые духи, обитающие в морской глубине, но Иисус ее укротил одним лишь властным приказом: «Успокойся».

Однако и на берегу учеников ждали неприятные события. Оба эти селения (и Гадара, и Гергесы) относились к району известному, как Десятиградие (собственно это были два города-государства из числа десяти, в которых проживало со времен Александра Македонского преимущественно греческое население). Нога ни одного правоверного иудея не ступала на эту территорию, поскольку эти города были устроены по греческому и римскому образцам и имели самоуправление, независящее ни от обоих Иродов (Антипы и Филиппа), но от Пилата. Правда, в районе города Скифополя, который никогда не упоминается в Евангелиях, галилейские иудеи пересекали эту языческую территорию, поскольку иных путей (кроме Самарии) в Иерусалим у них просто не было.

Так вот, по прибытию их в эту землю встретился им одержимый человек, живший в гробах и которого никто из людей не мог укротить даже цепями (Матфей вводит в свое повествование второе лицо, поскольку евреи не доверяли одиночным свидетельствам). Иудеи считали гробы пристанищем нечистых духов, поскольку язычники приносили мертвым жертвы. Может быть, им следовало вернуться назад? Ко всему прочему здесь паслось большое стадо свиней, что у евреев всегда вызывало большое отвращение. Казалось, Иисус и Его ученики попали в штаб-квартиру самого сатаны.

Однако Иисус не боялся ни бесов, ни свиней, ни язычников даже в их совокупности, ведь Он только что усмирил море, по еврейским поверьям, возмущаемое также живущими в нем («в бездне») бесами. Он осведомился у одержимого, сколько бесов находится в нем. Тот ответил: легион, что составляло примерно 5 тыс. человек. Этим несчастным, таким образом, овладело огромное число бесов. Наверное, от этой новости у учеников пошел мороз по коже, но Иисус вдруг заговорил с самими бесами, которые попросились у Него войти в свиное стадо. Когда Он позволил им это сделать, все стадо неожиданно бросилось из крутизны в море и погибло. Пастухи с перепуга побежали в город, и пришедшие его жители просили Иисуса удалиться от их пределов, вероятно, приняв Его за колдуна. Впрочем, они немало удивились, увидев рядом с Иисусом бывшего одержимого — одетого и в своем уме.

Понимая, что Ему Самому здесь не будет места, Иисус решил оставить здесь миссионерам только что исцеленного Им человека, хотя тот и просился отбыть вместе с Ним. Марк так описывает этот эпизод: «И когда Он вошел в лодку, бесновавшийся просил Его, чтоб быть с Ним. Но Иисус не дозволил ему, а сказал: «Иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя. И пошел и начала проповедовать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус. И все дивились» (Мк. 5:18-20). Итак, мы теперь видим, что одержимый был греком, поскольку был родом из этой местности. Теперь весть об Иисусе Христе проповедовалась этим человеком среди язычников.

Однако данная история имеет свое продолжение, указывая тем самым, что проповедь этого человека среди «своих» родственников и соотечественников не была бесплодной. Марк описывает это следующим образом: «И переправившись прибыли в землю Генисаретскую и пристали к берегу. Когда вышли они из лодки, тотчас жители узнавши Его, обежали всю окрестность ту и начали на постелях приносить больных туда, где Он, как слышно было, находился. И куда ни приходил Он, в селения ли, в города ли, в деревни ли, клали больных на открытых местах и просили Его, чтобы им прикоснуться хотя к краю одежды Его; и которые прикасались к Нему, исцелялись» (Мк. 6:53-56). Вот какой радушный прием Христу обеспечила проповедь о Нем этого человека! Жаль только, что мы не знаем имени этого первопроходца Евангелия среди язычников.

Итак, мы убедились в том, что учение Иисуса Христа о нашем ближнем, как о любом человека, с которым нас свел Бог, было призвано заменить собой старое еврейское представление о нем как о нашем соотечественнике. Этим изменением Христос хотел показать всем людям, что Бога интересует не национальность, социальное, профессиональное или какое-то иное положение человека, а его духовные качества, среди которых преимущественное положение занимают способность к покаянию и доверие Господу всей своей жизни.

Может быть, только таких людей мы должны называть своими «ближними»? Нет, нашими ближними являются не только наши единоверцы, что могло бы оправдать религиозные распри и войны, но любой человек как носитель Божественного образа, хотя и помраченного грехом. Указав на необходимость любить своих врагов, Иисус показал нам, что нашим ближним» является всякий человек, вне зависимости от того, добр ли он или нет, признает ли он существование Творца или нет, верует ли он в Бога или нет.

Заключение
Из всего вышеизложенного мы приходим к выводу, что понятие ближний было перенесено Христом на каждого человека не только в интернациональном, но и в духовном смысле. Любовь Божья к каждому живущему на земле человеку настолько велика, что не исключает из круга своей заботы абсолютно никого из грешников. Даже самые погрязшие не только в грехах, но и в дебрях оккультизма люди достойны нашего сострадания, а значит являются для нас нашими «ближними», ради спасения которых мы должны приложить максимум усилий, чтобы любовь Божья могла стать реальностью для этих людей.

Давайте оглянемся вокруг нас и посмотрим, не прошли ли мы мимо кого-либо из наших «ближних», и пока еще есть время, давайте протянем им руку помощи, чтобы разделить вместе с ними наибольшее в мире богатства, дарованное нам Богом — любовь. Его безусловную любовь, которую мы некогда сознательно или нет, но впустили в свою жизнь. Давайте же попросим у Господа сил для совершения этого невозможного с точки зрения обычных людей духовного подвига. Если мы предоставим себя в Его распоряжение искренне и полностью, Он начнет творить через нас чудо преображения этого погрязшего в своих пороках мира.

Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s