«Программная проповедь» Иисуса

Встретил цыганку

«Программная проповедь» Иисуса

Гололоб Г.А.

Нам хорошо известна т.н. «Нагорная проповедь» Иисуса Христа (Мф. 5-7), в которой представлено моральное учение основоположника христианской религии. Хотя и существуют некоторые сомнения, была ли здесь представлена Матфеем точная передача слов Христа, все же в ее аутентичности никто не сомневается в виду самой оригинальности этой части Евангелий. Но имеется ли какой-либо другой фрагмент Евангелий (кроме притчей, объясненных Самим Христом), особенно относящийся к теме спасения, сравнимый по своей авторитетности с этой проповедью? Мы полагаем, что есть, и предлагаем читателю поразмыслить над ним вместе с нами.

Уникальность некоторых изречений Христа
Некоторые изречения Иисуса Христа представляют собой освещение не отдельных аспектов или частей Его богословия, а самой его сердцевины или все объединяющей сути, без которой совершенно невозможно понять все остальное. Действительно, есть разница между отдельными свойствами характера какого-либо человека и его доминирующим качеством, отражающим уникальный характер данной личности. Подобное рассуждение можно отнести и к Богу. Так, апостол Иоанн говорит: «Бог есть любовь», но не удовлетворяется простым: «Бог имеет любовь». Одно дело, кто ты есть, и совсем другое — чем ты обладаешь, или что ты умеешь делать. Из гласной особенности Божественного характера проистекают все разнообразные свойства вторичного плана. Равным образом, и преследуемые Богом цели могут быть главными, а могут носить лишь вспомогательный характер. Это значит, что каждая истина Писания разнится от другой в степени своей духовной значимости, хотя все истины заслуживают уважительного отношения.

Сказанное означает, что главное для Бога заслуживает особенного внимания также и со стороны людей. К таким фундаментальными или наиболее важным изречениям Иисуса Христа относится т.н. «Программная проповедь», произнесенная Им в Назарете — родном Его городе (Лк. 4:16-30). Важно отметить, что особенной речью Иисуса она является вовсе не по той причине, что в этот день Он прочел всем известное ветхозаветное пророчество о Мессии, предсказанное пророком Исаией и обычно читавшееся в этот (субботний) день в местной синагоге.

Почему не состоялся очередной «Мессия»?
Конечно, Иисус приурочил указанное пророчество к тому, чтобы изложить в своем родном городе суть того учения, которое Он считал Божественным. Конечно, в те времена по Палестине бродило много не только раввинов и различного рода целителей, но и даже пророков  и «мессий», поэтому люди уже свыклись с той мыслью, что то тут, то там появлялся очередной «Мессия». Слово «Мессия» с иврита означает «Помазанный» и не всегда относилось к лицам, помазанным на царство, однако в глазах простого народа оно указывало, прежде всего, на будущего царя Палестины, который должен был обладать уникальными свойствами, включая и чудотворение. Разумеется, Он должен был избавить израильтян от ненавистных римлян, причем, вероятно, в силу их непобедимости сверхъестественным образом.

Сама по себе речь Иисуса, состоящая в цитировании известного пророчества, не обладала ничем особенным. «Удивило» (не точный перевод слова «(т)аумадзо», означающего «недоумевали», «смущались» и даже «были возмущены или шокированы») Его слушателей другое: в этой речи Он заявил о том, что долгожданное царство Мессии, уже пришло! И это при всем том, что никто из слушавших Его людей даже не заметил каких-либо признаков существования ни самого Мессии, ни Его свиты, ни Его царства. Последующие три с половиной года Иисус постоянно учил тому, что представляет собой Царство Божье (в иной редакции Царство Небесное), но это даже Его собственным ученикам не всегда было достаточно ясно.

Неудивительно, что реакция жителей Назарета на это заявление оказалась не просто отрицательной, а враждебной: «Сына Марии» (оскорбительная, по еврейским понятиям, кличка) не только обсмеяли, но попытались сбросить с горы, побив камнями за богохульство. И лишь какое-то чудо спасло Его от гибели: уже взявшись за камни, в последний момент ретивые законники не смогли устоять перед Его намерением решительным образом пройти между ними. С того дня во всех галилейских синагогах Ему перестали давать слово для проповеди, так что Он проповедовал народу под открытым небом.

Что же такое содержала Его проповедь, что так сильно обозлила против Него Его соотечественников, что они взялись за камни даже в священный день? Нам хорошо известно о том, что несколькими веками позже Мухаммад возьмет меч в священный месяц Рамадан, когда нельзя было это делать, и совершит убийство мирных караванщиков, но ведь он был неграмотным арабом, воспитывавшимся без родителей и жившем в нецивилизованной части мира. А здесь нарушить священный покой взялись благочестивые иудеи, которые не имели на это право даже в случае откровенного богохульства. В крайнем случае виновного они имели право лишь арестовать и затем, на законном суде, обречь на смерть. Но здесь не было даже этого.

Что же могло вызвать такое возмущение? Первое, что приходит на ум, это то, Он оставил родной дом, чтобы проповедовать Свое учение. Однако нельзя сказать, что Он оставил его незаконным образом. Как старший сын, оставшийся без отца (по преданию в девятнадцать лет), Он добросовестно нес ответственность за всю Свою семью до того времени, как повзрослели все Его (очевидно, младшие — см. Его первое посещение Иерусалимского храма) братья. Кроме того, несмотря на Свое служение, Иисус нередко наведывался домой, чтобы следить за состоянием родительского хозяйства и нести Свою долю ответственности за благополучие их состарившейся мамы, Марии. Разумеется, намерение Иисуса начать общественное служение, покинув дом, не было встречено Его родными с пониманием, что объясняет существование натянутых отношений между ними и Им по этому вопросу (см. напр. Мк. 3:32-35).

В любом случае, данная размолвка могла бы объяснить появление негатива по отношению к Иисусу со стороны Его родственников, но не всех до одного жителей Назарета. Близким людям, конечно, известно много недостатков их родных или земляков, которые обычно скрыты от глаз посторонних лиц, но мы не имеем свидетельств тому, чтобы Иисус вел Себя неподобающим образом в родном селении. Доказательством тому, что не сомнительная Его жизнь в семейном или общественном плане явилась причиной столь бурной реакции людей на Его проповедь, было полное единодушие всех членов синагоги. Фактически, за Иисуса в ту субботу не вступился ни один из жителей Назарета! По крайней мере, у Христа должны были быть хоть какие-то друзья. Но Он оказался отвержен всеми. Почему?

В чем состояла вина Иисуса?
Остается единственная причина: в своей проповеди Иисус указал на Себя как на пришедшего для спасения Своего народа Мессию. Как могла быть воспринята эта весть не только Его родственниками, но обычными жителями Назарета? «Сын Марии — Мессия? Кто же из нас его не знает. Хуже нет кандидатуры. Он даже не способен владеть мечом, потому что проповедует любовь и ненасилие! А избавить нас от римского ига нельзя одними лишь разглагольствованиями о взаимной любви и непротивлении. Смех, да и только. Скорее всего, его учение подходит под ересь, чем под мессианскую проповедь».

Такой была реакция тех людей, которые хорошо знали Иисуса, живя с Ним бок о бок на протяжении последних тридцати лет. Но это были простые люди, но реакция на эту весть со стороны еврейских законоучителей была и того хуже. Если рядовой еврей мог стать в ряды повстанцев во главе с любым претендентом на трон Давида, мало-мальски владеющим мечом, то удовлетворить запросы фарисеев было нелегко. По еврейским канонам Мессия должен был прийти не из Назарета, а из Вифлеема (тонкостей детских скитаний семьи Иисуса никто за давностью лет уже не помнил). Мессия должен был происходить из колена Иуды, семени Давида, а мать Иисуса была из колена Левия, поскольку приходилась родственницей священнику Захарии. А женская линия у евреев считалась главенствующей, несмотря на формальное первенство мужчин (см. «родил»  в родословиях). Да, и вообще языческая Галилея мало подходила под действие Божественного избрания (по всеобщему убеждению, даже пророки отсюда не приходили).

Нельзя забывать о том, что здесь с Иисусом хотели покончить сами евреи (точнее галилеяне), хотя за остальными «мессиями» гонялись по пустыням одни римляне, т.е. обычно евреи принимали новоявленных избавителей с надеждой, а не камнями. И даже если бы по формальной линии у Иисуса все было в порядке, их ни в коем случае не устроило бы Его учение. Это означает, что Иисус не устраивал законников не как военачальник, а как пророк. «Пускай из Него не будет хорошего вождя, но за то Он должен владеть пророческим вдохновением. Пусть делает это, все остальное сделаем мы». Так могли рассуждать назаретские фарисеи и начальники синагоги.

Что же сказал в тот день Иисус такого, что Его слова сразу были восприняты как богохульство? На этой стадии Своего служения Он еще не объявлял Себя равным Богу, Сыном Божьим, а был всего лишь простым раввином, убеждения которого на предмет ортодоксальности нужно было лишь испытать, а не наказывать, да еще позорной смертью. Но здесь было сказано то, что никак не позволяло правоверным евреям (тем более обычно более веротерпимым галилеянам) высказать решимость Его уничтожить самым безотлагательным и нетерпящим каких-либо отсрочек образом.

По большому счету, евреи слышали Христа не впервые и потому кое-что знали о Его учении. Иначе бы они не стали его высмеивать. Прекрасно знали они и пророчество Исаии о грядущем Мессии. Однако здесь было сказано что-то, чего они никак не могли ожидать от Мессии, но чего? Ответом на этот вопрос является специфическое толкование Иисусом упомянутого выше пророчества Исаии. Вот каким оно было в оригинале: «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение и узникам открытие темницы, проповедывать лето Господне благоприятное и день мщения Бога нашего, утешить всех сетующих» (Ис. 61:1-2).

Хотя в полном своем виде толкование этих слов Иисусом до нас не дошли, их не трудно реконструировать с большой долей точности. То, что отличало его от официальных толкований, имело два момента: 1) свершившийся приход Мессии; 2) особая трактовка Его царствования. Что касается первой особенности самой речи Иисуса, то она должна была скорее вызвать радость, чем разочарование. А почему бы не попробовать с этим Иисусом? Впрочем, Он Сам даже не упомянул о том, кто же именно этот уже явившийся Мессия, хотя эти слова могли быть поняты как намек на Его Самого. Но главная проблема была даже не в том, что Иисус был маловероятным кандидатом на мессианских титул. Этих «мессий» в то время было прудом не пруди, но не всех же их побивали камнями сами иудеи. Стало быть, Иисус что-то не то сказал о законе — общенациональной святыне евреев. Но что?

Новизна толкования закона
Здесь нам следует присмотреться к самому пророчеству Исаии, чтобы понять, не было ли это место дискуссионным в то время среди книжников. Важно отметить, что пророк Исаия в этом отрывке (Ис. 61:1-2; ср.: 58:6-7) описывает будущее Израиля в образе т.н. «юбилейного года», или года освобождения (см. Лев. 25:8 и далее). В этот (пятидесятый) год не только возвращались законным владельцам их земные наделы и долги и проданные в рабство за неуплату снова обретали свободу: «Когда обеднеет у тебя брат твой и продан будет тебе, то не налагай на него работы рабской: он должен быть у тебя как наемник, как поселенец; до юбилейного года пусть работает у тебя, а тогда пусть отойдет он от тебя, сам и дети его с ним, и возвратится в племя свое, и вступит опять во владение отцов своих, потому что они — Мои рабы, которых Я вывел из земли Египетской: не должно продавать их, как продают рабов; не господствуй над ним с жестокостью и бойся Бога твоего» (Лев. 25:39-43).

Вся проблемность этого отрывка Библии состояла в том, что этот обычай — прощать долги своим бедным братьям — уже долгое время не соблюдался в Израиле. Начиная с эпохи Второго храма, законы юбилейного года рассматривались как раввинские постановления, а не как установления Закона, что позволило внести в них существенные послабления. Таким актом, смягчающим действие закона, было введение Гиллелом так называемого «просбула» — документа, которым кредитор возлагал взыскание долга на суд. Гиллель считал, что «просбул» не нарушает постановление (Втор. 15:7), предписывающее: «… не сожми руки твоей перед нищим братом твоим», так как у суда нет братьев.

Евреями и в последующее время было придумано много уловок, чтобы обойти исполнение этой обременительной заповеди. Согласно Галахе, это установление исполнялось лишь частично, т.е. без возвращения проданной земли ее исконному владельцу и освобождения рабов. По мнению большинства законоучителей, если о наступлении юбилейного года не было возвещено звуком рога («шофара»), он не имеет законной силы. Иехуда ха-Наси полагал, что для святости юбилейного года достаточно протрубить в шофар. Несмотря на то, что Библия (Лев. 25:9) упоминает, что юбилейный год начинается в Иом-Киппур, талмудический закон устанавливает начало юбилейного года в Рош ха-Шана, т.е. в начало нового года. В итоге от этой заповеди оставалась одна форма.

Какова причина этого нарушения закона Божьего? Обязанность периодически прощать долги привела к тому, что с приближением субботнего года и юбилейного года люди начали уклоняться от одалживания денег нуждающимся. Очевидно, когда Бог обещал Израилю власть над другими народами посредством практики ростовщичества, это нравилось и бедным, и богатым евреям. Но стоило только Богу призвать Свой народ раз в жизни простить все долги своему ближнему, это повеление Господа явно не понравилось богатым людям из Его народа. Но отменить просто так Божью заповедь было невозможно. Требовалось какое-то другое объяснение этого требования, которое так и не было придумано книжниками, которые предпочитали просто отмалчиваться от этой проблемы.

Когда Иисус вышел на проповедь, то призвал к покаянию не римлян, которых евреи в принципе и не собирались спасать, а сам Божий народ, призывая оставить грехи алчности и господства над ближними. Хотя эти грехи и выражались часто в виде экономической эксплуатации богатыми израильтянами своих бедных соотечественников, корень этой проблемы Иисус видел в сердечной привязанности к богатству и к славе. На искоренение этих грехов Он стал указывать как на первопричину всех остальных. Получалось, что из материального своего измерения проблема греха переходила в духовную.

Слыша в устах Христа пророчество Исаии о том, что царство Мессии как раз и будет призвано наконец-то осуществить древнюю заповедь о «юбилейном годе», евреи сразу поняли, к чему Он клонил: Он наделял ее духовным смыслом, поскольку Свою собственную миссию видел не в экономическом, а в духовном освобождении. Сам пророк Исаия под «юбилейным годом» мог подразумевать не только прощение долгов, но и избавление израильтян из Вавилонского пленения. Тем не менее, упоминание узников и угнетенных, делало данное указание древним эквивалентом теологии бедных, а Мессию — освободителем Своего народа не от чужеземного господства (вавилонского или римского), а от угнетения богачей.

Итак, Христос применил к Своему учению древнейшую заповедь о великом прощении вины одних евреев против других, изложив ее в духовном, а не в материальном смысле. Это превращало царство Мессии в эру всеобщей амнистии для грешников, куда входили раскаявшиеся в своих грехах мытари и блудники и из которой исключались по причине отсутствия покаяния фарисеи и книжники. Разумеется, такая трактовка «юбилейного» прощения не устраивала книжников и фарисеев, которые тут же решили подстрекнуть народ к расправе над Иисусом.

Однако в речи Христа была и еще одна деталь, возмутившая Его слушателей: Он не дочитал данный отрывок Писания до конца, намеренно оборвав его как раз на том месте, где Исаия предсказывает наказание для грешников, которое также должно было сопровождать наступление царства Мессии. Евреи хорошо знали о том, что Иисус предложил грешникам вместо заслуженного наказания какое-то мифическое преображение через покаяние в грехах и веру в Божье милосердие. Поэтому, когда они услышали, что Иисус намеренно прервал чтение на этом месте, они расценили это как искажение Божьего учения в сторону умолчания важнейшего Божьего обетования, требовавшего наказания грешников, к которым евреи относили язычников и некоторых отступников из самого Израиля, под которыми они понимали главным образом уклонившихся в идолопоклонство.

Либеральные богословы предпочитают утверждать, что это сокращение было сделано Лукой, а не Иисусом, однако мы уже должны привыкнуть к беспочвенности их утверждения о том, что Лука ничего не мог воспринять от самого Иисуса или верных Ему последователей. На самом деле учение Луки и Павла представляет собой естественное продолжение и развитие учения Иисуса, которое большей частью было известно им из устных источников, до наших дней не дошедших, да и не могущих дойти. Это лишь в умах радикально настроенных богословов периода Просвещения учения Христа и Павла следовало развести как можно дальше друг от друга, чтобы сделать основателем христианства не Христа, об историческом существовании Которого имеется мало доказательств, а Павла, в историчности которого сомневаться трудно или почти невозможно. Данное разделение позволило этим богословам лишить христианство своей аутентичности, тем самым освободив христианских ученых от какой-либо необходимости защиты их собственного учения. В итоге христианство стало паулизмом, а о подлинном его облике остались лишь смутные догадки, не представляющие никакого научного интереса.

В середине двадцатого века это разделение использовали в своих целях еще одни недруги христианства, которым пожелалось переделать учение Христа на свой манер. Речь идет о т.н. «новом взгляде на Павла», представляющем собой богословский компромисс между христианством и иудаизмом в вопросе спасения. В другом своем виде этот взгляд известен как учение «мессианских евреев», признающих тезис о спасении по делам, причем именно закона, понимаемого в ветхозаветном смысле. Если признать, что христианское учение было переработано Ранней церковью, тогда из него самого было нетрудно сделать все, что угодно, спихнув на Павла вину за появление любой неудобной этим лицам доктрины.  Таким образом было достигнуто ложное перемирие между христианством и иудаизмом, осуществленное путем сдачи христианством прежних своих позиций в пользу укрепления позиций иудейских. Павел стал еще более страшным вольнодумцем, чем у светских либералов. Христа же им было выгодно изобразить в чисто иудейском духе, т.е. стремящимся лишь реформировать иудаизм, а не радикальным образом изменить его.

Итак, вместе с духовным пониманием «юбилейного» прощения сведение пророчества Исаии лишь к проявлению Божьей милости без суда дело «программная проповедь» Иисуса выглядела для ортодоксального еврея очень подозрительной. Но Иисус на этом не остановился, а, когда Его заявление подняли на смех, сказал нечто такое, что привело Его слушателей в настоящее бешенство. Судя по всему, именно эти Его слова долили масла в огонь, превратив все Его выступление в синагоге во взрывоопасную смесь откровенного еретизма. Речь идет о двух ветхозаветных персонажах, которые Христос поставил в пример Своим слушателям на том основании, что к ним была проявлена Божья милость в противовес всему Израилю.

Сказанное Иисусом не имело бы такой силы, если бы речь шла об израильтянах, но оба эти персонажа были язычниками. Это все резко меняло, поскольку возникал закономерный вопрос: «Почему Бог изменил Своему народу и проявил милость к язычникам?» Если бы здесь милость к язычникам была сделана в одном ряду с милостью к евреям, то это еще как-то можно было понять, но она была оказана вопреки евреям, что означало условный характер ее дарования всем без исключения людям. Если бы Христос не подразумевал здесь универсальной любви Бога ко всем людям, независимо от их происхождения (законный ли ты сын или незаконнорожденный, из какого народа и как ревностно ты соблюдаешь внешние предписания закона), то сказанное здесь не произвело бы столь сильное возмущение со стороны Его слушателей, какое мы видим.

Иными словами, Христос сказал возмущенным Его заявлением иудеям, что пророк не обязан совершать исцеления в своем отечестве, поскольку они даруются на условии веры. Мало того, эта же самая вера обладает силой даровать просимое в применении ко всякому человеку, который способен ее проявить. И коль однажды ее могли проявить Нееман и вдова из Сарепты, то и теперь ее способен проявить любой желающий. Воистину, «всякий верующий в Него не постыдится». Если благословения Божьи даруются только на условии этой веры, то отсутствие ее даже среди формальных представителей народа Божьего автоматически лишает их этого права. Все это вместе означало почти то же самое, чему учил апостол Павел, через тридцать лет после произнесения этих слов: «Не тот иудей, кто по наружности таков». Сама вероятность того, что избранный Богом иудей может лишиться своего избрания, и привела в негодование всех слушателей данной речи Иисуса.

Стало быть, в «программной проповеди» Иисуса прозвучали три идеи, резавшие слух каждого иудея, который Его тогда слушал:
1) Царство Мессии несет людям избавление не от политического или экономического гнета, а от греховного рабства;
2) Царство Мессии отлагает в сторону суд и возмездие (на каком основании — здесь пока не говорится) и на его место утверждает прощение грехов и возможность обновленной жизни;
3) Царство Мессии предлагает милость и протягивает руку общения не только евреям, но и язычникам, причем на одних и тех же условиях — вере и покаянии.

Все эти элементы учения Иисуса Христа находятся в полной гармонии с основным содержанием богословия апостола Павла, которое только излагает их в более детальном и систематически оформленном виде:
1) всеобщая греховность — каждый человек нуждается в избавлении от тяжелого духовного порока, который называется «закон греха и смерти»;
2) даровый (благодатный) способ спасения — плотские заслуги, национальная принадлежность, внешний статус, обрядовая чистота не имеют никакого отношения к спасению;
3) условный характер спасения — прощение грехов и дар вечной жизни можно получить только путем проявления веры и покаяния, которые в качестве условий спасения имеют постоянную основу.
Тот факт, что сам апостол Павел при изложении учения о спасении даже не ссылается на данный фрагмент Писания, свидетельствует о том, что он даже не нуждался приводить абсолютно все утверждения Иисуса Христа, согласные с его собственной мыслью.

Заключение
Итак, мы видим, что Иисус Христос применил к Своему учению древнейшую заповедь о великом прощении вины одних евреев против других, изложив ее в духовном, а не в материальном смысле, а потом еще распространив ее не только на евреев, но и на всех без исключения людей. Этот способ толкования апостол Павел перенес на весь состав книг Ветхого Завета и начал систематизацию христианского учения. Данное извлечение духовного младенца из родовых недр Ветхого Завет используется до сих пор в христианском богословии, трактующем многие явления в духовном смысле (например, обычные войны в виде войны с грехом).

Наш анализ избранного фрагмента Писания привел нас к еще одному выводу: мы обнаружили большое идейное сходство между содержанием «Программной проповеди» Христа и учением о спасении, содержащимся в посланиях апостола Павла. Этот вывод побуждает нас проявлять впредь больше доверия письменным свидетельствам Нового Завета (не только самого Павла, но и других учеников Иисуса Христа) как вполне аутентичным. Мы имеем все основания заявить: по всем основополагающим вопросам христианского учения первым последователям Христа было известно намного больше информации, чем та, которая была представлена письменным образом в виде двадцати семи книг Нового Завета, а верность Его учению не позволила им изменить что-либо в ней в свою угоду.

Сказанное означает, что представление о том, что первыми учениками Христа могла быть серьезным образом изменена суть Его учения, следует признать ошибочным. Этого нельзя сказать даже по отношению к второму поколению христиан, не имевших веских причин для какого-либо разлада со своими предшественниками. Между Павлам и Христом не существует каких-либо важных противоречий, чтобы можно было говорить о двух совершенно различных богословских традициях и системах убеждений. Напротив, их единство подобно расшифровке стенограммы: последующая обработка текста лишь объясняет оригинал, совершенно не искажая его. Существующие же различия не способны создавать погоду в вопросе освещения основополагающих доктрин христианского учения.

Если бы апостол Павел мог создать столь оригинальное учение самостоятельным образом, тогда его авторитет превзошел бы авторитет Самого Христа. И хотя Господь Иисус в силу вынужденных причин не мог изложить Свое учение о спасении в самом совершенном и систематическом виде, основная его суть была проповедана Им не только Его ученикам, но и простому народу. Это создавало такие условия для распространения Его учения, которые исключали бы какую-либо возможность его умышленного искажения. Основные доктринальные заявления христианства были сделаны Самим его Основателем, Церковь же занялась лишь делом их рационального обоснования и систематизации.

Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s