К какому непротивлению призывал Павел в Рим. 13

%d1%80%d0%b8%d0%bc%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b5-%d0%b2%d0%be%d0%b8%d0%bd%d1%8b

К какому непротивлению призывал Павел в Рим. 13

Гололоб Г.А.

Тринадцатая глава Послания к римлянам содержит призыв апостола Павла не противиться светским властям, поскольку они выполняют некоторые функции, угодные Богу. В каком смысле нам следует понимать этот призыв «не противиться» власти – в условном или безусловном, в физическом или моральном? Разумеется, поможет ответить на этот вопрос выяснение того, о какой власти Павел ведет речь — богоугодной или противящейся Богу? Разумеется, речь здесь идет о противящейся Богу власти, поскольку в это время римской империей правил нечестивый и развратный Нерон, ставший императором в шестнадцать лет. Тогда как понять все это утверждение Павла? В каком смысле христианин должен повиноваться греховной власти? Ниже мы попытаемся разобраться в этом вопросе.

История богословских споров вокруг отношения христиан к войне
По крайней мере, первые христиане далеко не все унаследовали от иудаизма, но были и полезные заимствования. Например, евреи не служили в римской армии по религиозным соображениям, и римляне были вынуждены считаться с этим положением. Конечно, это был не пацифизм, а лишь антимилитаризм в духе теории «справедливой войн». Тем не менее, данное положение перешло и на христианство. Языческие военные ритуалы не позволяли первым христианам поступать на воинскую службу, или ее продолжать после своего уверования. Поэтому обращение к Христу Корнилия (см. Деян. 10) или тюремного стражника (Деян. 16) должно было с необходимостью поставить крест на их дальнейшей карьере.

Нам возражают тем, что Христос похвалил веру сотника (Лк. 7:9), не повелев ему бросить службу в языческой армии. Иоанн Креститель поступил подобным же образом по отношению к пришедшим к нему за советом солдатам, вероятно храмовой страже, состоявшей из наемных самаритян (Лк. 3:14). Может ли это свидетельствовать в пользу мнения о том, что Христос не возражал против того, чтобы Его последователи не только могли участвовать в военных действиях, но и даже служить в языческой армии? Лично я глубоко в этом сомневаюсь. Христос оценил веру сотника в исцеление, а не святость его жизни, тем более в военном звании. Из факта же Его молчания по поводу дальнейшей судьбы этого человека, нельзя строить далеко идущие планы, тем более что нам неизвестно его будущее. Что касается призыва Иоанна Крестителя к воинам, осуществленного в духе идей «справедливой войны», то он вполне согласуется с ветхозаветным характером всего служения этого пророка (Мф. 11:11-15). Скорее всего, значение обоих этих эпизодов преувеличено, чем недооценено. Об этом свидетельствует и первоначальный пацифизм доконстантиновской церкви.

Число свидетельств ранних христиан, отказывавшихся от несения воинской службы, является огромным (Иустин Мученик, Иполит Римский, Ириней Лионский, Ориген, Киприан Карфагенский, Тертуллиан, Лактанций и др.). У историков нет ни единого свидетельства о службе христиан в римской армии до 175 года по Р.Х. Но даже упоминания о «христианских воинах» времен Марка Аврелия являются недостоверными. Первые свидетельства о мученичестве за пацифистские идеи относятся ко времени правления императора Деция. С середины третьего столетия христиане появляются в римской армии, однако их присутствие там снова-таки определяется их пацифистской установкой — службу можно нести лишь в мирное время, без риска пролития крови. О вынесении церковного наказания участникам военных действий впервые мы встречаем в 13-м правиле Василия Великого, По древнему церковному мнению, на которое он ссылается, не подлежали извинению за убийство на войне только монахи и священники, а участвовавшие в каких-либо убийствах христиане подвергались наказанию в виде трехлетнего воздержания от участия в Вечере Господней.

Ситуация стала изменяться лишь с обращением в христианство Константина Великого, а император Феодосий Второй стал набирать в армию одних христиан. С оправданием теории «справедливой войны», заимствованной Августином (см. его письмо Бонифацию) у античных философов, христианский пацифизм не исчез. Его исповедовали как признанные католиками движения (вальденсы, францисканцы-терциарии), так и оппозиционные им (катары, павликиане, богомилы). Исповедовали эти принципы также мирное крыло донатистов, последователи друга Уиклифа, Херемона (мирные лолларды), а также последователи Петра Хельчицкого (мирные гуситы).

Первоначально такие признанные лидеры Реформации как Мартин Лютер и Уильрих Цвингли  исповедовали пацифизм, но после того, как от них отделились анабаптисты, отказались от него.  В результате, Лютер подчинил свою церковь светским правителям; Цвингли погиб на войне с католиками; Жан Кальвин признал возможным восстание против несправедливого правителя, а Теодор Беза вменил это в священную обязанность христианам. Неудивительно, что Оливер Кромвель призвал божественное благословение на убийство католиков. Все они считали, что только правители имеют право призывать к войне, а сам народ не имеет на это права. Лишь лидер воинственных анабаптистов Томас Мюнцер призвал к войне самих крестьян, обращаясь к ним с Библией в руках, однако его восстание было жестоко подавлено.

Неудивительно, что от общего движения Магистратной Реформации в 1525 году отделилась группа представителей Радикальной Реформации (Конрад Гребель, Феликс Манц и Георг Блаурок), занимавшая позицию христианского непротивления. Вскоре, лидером мирных анабаптистов стал Менно Симонс, образовав отдельную церковь (меннониты). Позже эти принципы были восприняты гуттеритами, данкерами, некоторыми пиетистами (последователи Александра Мака), моравскими братьями, друзьями Бога (квакерами) и другими христианскими церквами и организациями (адвентистами, иеговистами и т.д.).

Современные реформаты придерживаются традиционной кальвинисткой трактовки данной проблемы. Так, в 23-м параграфе, Вестминстерского Исповедания Веры 1647-го года, мы обнаруживаем тенденцию полного слияния церковных и государственных обязанностей: «Бог, величайший Господь и Царь всего мира, установил над людьми гражданскую власть, КОТОРАЯ ПОДЧИНЕНА ЕМУ, — для Своей славы и общего благоденствия; и С ЭТОЙ ЦЕЛЬЮ ДАЛ ИМ В РУКИ МЕЧ ВЛАСТИ, чтобы защищать и поддерживать делающих добро и наказывать преступников. ДЛЯ ХРИСТИАН ВПОЛНЕ ЗАКОННО ПРИНИМАТЬ НА СЕБЯ И ИСПОЛНЯТЬ ДОЛЖНОСТЬ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВИТЕЛЯ, когда они призваны на такое служение; в делах управления им следует прежде всего поддерживать благочестие, справедливость и мир, в соответствии со здравыми законами общества, и если того требует справедливость и необходимость, ОНИ МОГУТ ЗАКОННЫМ ОБРАЗОМ, В СОГЛАСИИ С НОВЫМ ЗАВЕТОМ, ПРИМЕНЯТЬ ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ».

Второе Гельветическое Исповедание (глава 30) говорит следующее: «Мы осуждаем анабаптистов, которые, поскольку они отрицают, что христианин может исполнять обязанности магистрата, отрицают также, что человек по справедливости может быть приговорён магистратом к смерти, и что магистрат может объявить войну, или что магистрату можно приносить клятву, и тому подобные вещи. Ибо поскольку Бог желает осуществлять безопасность Своего народа через магистрата, которого он дал миру, поистине, в качестве отца, то всем подданным дано повеление признавать это благодеяние Бога в магистрате. Поэтому пусть они воздадут честь и почтение магистрату как служителю Божию; пусть они любят его, угождают ему и молятся за него, как за их отца; и пусть они подчиняются всем его ПРАВИЛЬНЫМ повелениям. И, наконец, пусть они платят все пошлины и налоги, и прочие повинности преданно и охотно. И если общественная безопасность страны и справедливость требуют этого, и МАГИСТРАТ ПО НЕОБХОДИМОСТИ ОБЪЯВЛЯЕТ ВОЙНУ, ПУСТЬ ОНИ ДАЖЕ ОТДАДУТ СВОЮ ЖИЗНЬ И ПРОЛЬЮТ СВОЮ КРОВЬ ЗА БЕЗОПАСНОСТЬ ОБЩЕСТВА И МАГИСТРАТА. И пусть они делают это во имя Божие охотно, смело и бодро. ИБО ТОТ, КТО ПРОТИВОСТОИТ МАГИСТРАТУ, ВЫЗЫВАЕТ ЖЕСТОКИЙ ГНЕВ БОЖИЙ ПРОТИВ САМОГО СЕБЯ».

Позже возникла необходимость отмежеваться от позиции т.н. «священной войны» в пользу теории «справедливой войны». Поэтому Христианская Реформатская Церковь (ХРЦ) на своем синоде в 1939 году приняла официальное решение: «Единственным приемлемым в глазах церкви основанием для сознательного отказа от исполнения воинской обязанности, является следующий случай: когда верующий, осознавая свой долг покоряться власти и защищать свою страну, когда к этому его призывает правительство, имеет здравые и адекватные основания, чтобы быть уверенным, что данная война (к участию в которой он призывается) является несправедливой войной. Если Христианин абсолютно убежден, на основания принципов Слова Божьего, что его страна сражается не за правое дело, он НЕ ИМЕЕТ МОРАЛЬНОГО ОПРАВДАНИЯ, ЧТОБЫ УЧАСТВОВАТЬ В ДАННОЙ ВОЙНЕ. Война — это убийство людей. И потому, если кто вовлекается в таком убийстве ближних, будучи убежден в своем сердце, что дело, ради которого он сражается — несправедливое, ЕГО ДЕЙСТВИЯ НЕ МОГУТ БЫТЬ ОПРАВДАННЫ ПЕРЕД СУДОМ БОГА И ЕГО СЛОВА. ЕДИНСТВЕННЫМ ПРАВИЛЬНЫМ ДЕЙСТВИЕМ В ТАКОЙ СИТУАЦИИ БУДЕТ ПАССИВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ И ОТКАЗ НОСИТЬ ОРУЖИЕ В ДАННОЙ ВОЙНЕ».

И все же нерешенной проблемой для сторонников теории «справедливой войны» является вопрос согласования между собой военного приказа правительства и совести отдельно взятого гражданина. Современный реформатский богослов Герман Хоксема подвергает это решение критике: «При таком раскладе ответственности, вопрос возможности использования начальствующими власти меча в определенной им Богом сфере, оставляется на милость личного решения частных граждан. НА ТАКОЙ ОСНОВЕ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ОЧЕВИДНО, ЧТО НИКАКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ СМОЖЕТ ВЕСТИ ВОЙНУ. Всегда будет много сознательных отказывающихся, у которых наберется достаточно здравых и адекватных оснований в свете Писания, чтобы отказываться от участия в данной войне. У некоторых, естественно, найдется достаточно здравых и адекватных причин, чтобы вообще не участвовать ни в какой войне — и они также будут апеллировать к Писанию, для оправдания своей позиции.

Если, право на определение справедливости конкретных войн мы дадим частным гражданам, то почему вообще не отказать им от права объявить любую войну грехом и потому запретным занятием для Христиан? Часть граждан, может быть согласится, что война в качестве обороны — единственно допустимая форма войны, которую можно оправдать. Чья-то позиция может дать место для ведения войн против тоталитарных режимов и коммунизма. Кроме того, что на самом деле, является справедливой войной? КАК ЧАСТО БЫВАЕТ, ЧТОБЫ ВСЯ ПРАВОТА БЫЛА НА ОДНОЙ СТОРОНЕ КОНФЛИКТА, А ВСЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ НА ДРУГОЙ? Предположим также, что мы допускаем элемент несправедливости у собственного правительства? Нужно ли тогда подчиняться призыву к оружию? Очевидно, что ЕСЛИ ПЕРЕДАТЬ ПРЕРОГАТИВУ СУЖДЕНИЯ О СПРАВЕДЛИВОСТИ ВОЙН ЧАСТНЫМ ГРАЖДАНАМ, ТО ПРАВИТЕЛЬСТВО ВСЕГДА БУДЕТ СВЯЗАННЫМ И БЕССИЛЬНЫМ, ЧТОБЫ ВЕСТИ ВОЙНУ».

Личное его решение данной проблемы шокирует: «До тех пор, пока правительство использует МЕЧ, ДАННЫЙ ЕМУ БОГОМ, в той сфере, которую Он ему определил, то есть, в гражданском государстве, будь то внутри собственных границ и в отношении своих граждан или же против других государств и стран, только оно одно имеет власть принимать решения. И граждане ОБЯЗАНЫ БЕЗУСЛОВНО ПОДЧИНЯТЬСЯ. Однако, если и как только, гражданское правительство начинает употреблять свою власть в сфере церкви и использовать БОГОМ ДАННЫЙ МЕЧ против Христа и Его церкви, оно вторгается на территорию, ему неподвластную, где оно уже не правительство, а просто люди.

Это подразумевает, что ЧАСТНЫЙ ВЕРУЮЩИЙ НЕ НЕСЕТ МОРАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ ИЛИ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОЙНЫ, КОТОРУЮ ОБЪЯВЛЯЕТ ЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВО. Так же как он не несет ответственности за любое действие, которое он совершает в послушании правительству во время исполнения своей воинской обязанности. ПАЛАЧ НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, КОГДА В ПОСЛУШАНИИ ЗАКОННОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУ ОН ПРИВОДИТ В ИСПОЛНЕНИЕ СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР. Сам приговор может быть ошибочным, или даже результатом чудовищной несправедливости. Палач может быть абсолютно убежденным, что осужденный на смерть человек невиновен. Однако он должен поступать не на основании своего собственного частного суждения, а в подчинении соответствующим, ответственным властям. Этот же принцип распространяется и на сферу участия граждан в военных действиях».

Разумеется, здравый смысл не может вместить в себя это мнение. При таком подходе любая война будет расцениваться правительством как справедливая и защищенная от возможности протеста. Лично мне не известно ни одно правительство мира, которое бы признала развязанную им войну несправедливой! Совершенно неприемлемым для христиан является и следующая установка данного автора: если государство будет подчиняться церкви (откуда такая уверенность!), тогда ему следует повиноваться, а если нет, тогда — ему не просто можно, а именно нужно противиться. Конечно, христиане будут сопротивляться греховным призывам правительства, но чтобы они проявляли насилие для угождения «благочестивому» правительству – это уже слишком!

Да, ведь это же злоупотребление Церковью, призванной Христом мирить людей между собой, а не оправдывать их вражду религиозным образом. А как быть с войнами нерелигиозного характера? Закрыть свои глаза и сказать, что это нас не касается? Как быть с личным соучастием в беззаконии, которое лишается данным мнением своей греховности только по той причине, что его совершает не отдельный человек, а целое правительство. Нет, мы лично несем ответственность за то, к чему нас обязывает государство, а поскольку во главе его обычно находятся недостойные лица, нам приходится оказывать их приказам пассивное сопротивление. В любом случае, настоящий христианин лучше сам позволит себя убить, чем убьет другого! Нигде в Новом Завете мы не найдем призывов к расправе над религиозным инакомыслием. А здесь нас возвращают во времена средневековой инквизиции! Воистину до Реформатской церкви еще не дошла подлинная Реформация!

И все же все больше и больше церквей начинают понимать правоту христианского пацифизма. Приведем лишь два значительных примера из современной ситуации: 1) решение II Ватиканского Собора: Пастырская конституция «О Церкви в современном мире», в котором Католическая церковь впервые одобрила пацифизм; и 2) Декларация Объединенной Пресвитерианской церкви (США) «Миротворчество как вызов церкви». Неудивительно, что среди известных христианских пацифистов настоящего времени числятся католический священник Джон Дир и православный священник Яков Кротов — представители таких конфессий, которые традиционно были милитаристскими.

Историческая обстановка Рим. 13.
Время, в которое апостол Павел пришел к необходимости попросить суда у кесаря, было очень тревожным. Павел использовал эту возможность в миссионерских целях, однако понимал, что, если он проиграет в суде, гонения постигнут всех христиан, так что его миссия среди язычников может потерпеть огромный ущерб. И вот неожиданно, в 54 году по Р.Х., когда Павел совершал свое третье миссионерское путешествие, на римский трон взошел путем жестоких убийств и интриг шестнадцатилетний Нерон. Поначалу его опекунами были назначены префект преторианской гвардии Секст Афраний Бурр и философ стоического направления Луций Анней Сенека, однако они едва справлялись со строптивым характером молодого императора.

Поскольку фактически, из-за молодости Нерона, Римской империей правила его мать, жестокая Агриппина, ничто не предвещало улучшения сложившегося положения. Напротив, уже в следующем году Нерон возмутился против покровительства своей матери и начал вести совершенно произвольный образ жизни. Ко времени написания этого Послания (58 г. по Р.Х.), Нерон уже отправил на тот свет законного наследника Британника и осуществил несколько неудачных попыток убийства своей матери (в конце концов, он достигнул поставленной цели в следующем году).

Кстати, в его заговоре против матери активную роль играла его тогда еще любовница Сабина Поппея, покровительствующая еврейским кругам. Имеются сведения, что инициаторами гонения на христиан в 64 г. по Р.Х. выступили ортодоксальные иудеи, подкупившие Поппею Сабину, которая стала женой императора за два года до начала этого ужасного события. Римский пожар, как свидетельствовали очевидцы, начался в еврейском квартале города, и иудеи обвинили в нем христиан, которых считали отступниками от закона Моисея. Предполагается, что Нерон представлен в книге Откровение в образе зверя, а его новая жена Поппея Сабина – Вавилонской блудницы. Мы здесь немного забежали наперед, чтобы показать всю серьезность того положения, в котором тогда оказались столичные христиане, да и все население Римской империи.

Поскольку, мягко говоря, моральное состояние единоличного правителя Римской империи желало быть лучшим, все подданные Рима пребывали в вполне оправданном страхе за свое будущее. В этих обстоятельствах в среде римских христиан возникло мнение: «А должны ли мы находиться в стороне от политики, или же на нас лежит ответственность содействовать установлению более богоугодной власти?» Конечно, этому они научились у столичных евреев, которые уже долгие годы занималось подобной деятельностью. Разумеется, высшие еврейские круги, обладавшие большими денежными средствами и влиянием в обществе, были небезразличны к дворцовым склокам, которые велись у них перед глазами. Неудивительно, что они вскоре использовали в своих целях в начале любовную связь, а потом и женитьбу Нерона на Поппее Сабине. Но должны ли всеми этими интригами заниматься христиане? Поскольку эти вопросы волновали верующих столицы, Павел не мог не коснуться их в своем Послании, адресованном римской церкви.

Апостол Павел, искавший путей распространения Евангелия на западе Римской империи, был против вовлечения римских христиан в скрытую политическую деятельность, направленную на борьбу с нечестивой властью Нерона. И главной причиной тому было не политическое чутье или предчувствие важности исторического момента, а принцип непротивления христиан. Поэтому Павел изобразил нечестивое правление Нерона в самых благоприятных тонах, какие только можно приписать действию «предварительной» благодати среди неверующего мира. И, действительно, что ему оставалось делать, пытаясь возвратить учению Христа о непротивлении его законное место в среде римских верующих, веру которых колебали евреи своим уже отмененным Голгофой принципом «око за око»?

Литературный контекст Рим. 13
Очень важно обратить внимание на тот факт, что милитаристское понимание отрывка Рим. 13:1-7 вступает в противоречие с пацифистским содержанием ближайшего его контекста (причем с обеих сторон). Действительно, теория «справедливой» войны целиком основывается на принципе, свидетельств которому нет ни в конце двенадцатой главы, ни в конце тринадцатой. Напротив, с обоих этих сторон данный фрагмент окружен тематикой любви, а не справедливости. Приведем доказательства данному утверждению.

Предыдущий контекст: «Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте. Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими. Будьте единомысленны между собою; не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не мечтайте о себе; никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми. Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:14-21).

Можно было бы подумать, что «гонителями» римских христиан были евреи, однако думать так не позволяют следующие слова: «НИКОМУ не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед ВСЕМИ человеками». Поэтому призыв «не мстить за себя» исключает какую-либо избирательность или условность этого действия. Павел убеждает римских христиан в том, что им угрожает опасность быть побежденными злом. В каком случае? В виде мести. Оказывается, справедливая месть это и есть то зло, за которое нельзя воздавать злом, а также которое следует побеждать добром. Какой еще может быть смысл в этих словах, кроме пацифистского! Тогда какова их связь с милитаристским пониманием начала следующей главы? Никакой разумной связности между двумя этими фрагментами данного Послания установить невозможно.

Теперь обратимся к последующему контексту текста Рим. 13:1-7: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона. Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:8-14). Правда, последующий контекст следовало бы начать лишь с 11-го стиха, однако это еще более усугубит положение христианских милитаристов, поэтому мы пойдем им на уступку, избавив их от темы применения христианской любви к вопросам государственного значения.

Обращает на себя внимание тема любви, которая является «исполнением закона». Эта фраза очень важна для понимания всего данного вопроса. Если закон «исполняется» осуществлением принципа не справедливости, который в действительности уже оказался удовлетворенным на Голгофе, а любви, тогда о каком позволении христианам участвовать в «справедливых» войнах может идти речь в предыдущем отрывке? Справедливость отходит в сторону, уступая место Любви, а это значит, что ведущим принципом в руководстве нашей жизнью должна быть ответная любовь, а не справедливость.

«Так поступайте, — призывает римских христиан Павел, — поскольку наступил уже час пробудиться». От чего? От прежних представлений мести и воздаяния. Эта эпоха канула в лету, и возвращаться к ней нет никакого смысла. Месть — это «дела тьмы», а любовь — это «оружие света». Заметьте, «оружие». Конечно, запрет на пьянство и распутство является второстепенной темой, но указание на ссоры и зависть вполне подходит к пацифистской тематике. И, конечно же, самозащиту следует отнести к самім распространенным «попечениям о плоти», которые так легко превратить в похоть. Итак, как спереди, так и сзади интересующий нас отрывок Писания охвачен темой любви, а не справедливости. Что же это может значить?

Изучение текста Рим. 13:1-7
Теперь нам следует взглянуть на данный текст под углом зрения исторического и литературного контекста. Разобьем его на смысловые фразы:
1. Требование покорности высшим властям:
«Всякая душа да будет покорна высшим (букв. «преобладающим», «удерживающим») властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (ст. 1-2).

Сразу же определимся в самом главном вопросе: «Чего опасался Павел, призывая римских верующих к непротивлению властям?» Христианские милитаристы должны признать, что этой опасностью могло быть только проявление римскими верующими несправедливого выступления против доброй власти Рима. Однако несправедливость такого выступления может быть выражена лишь в вооруженном восстании против римской власти. Последнее (и то предпринятое лишь зелотами) еще можно себе представить в Палестине, но никак не в Риме. Иными словами, если речь идет о насильственном «противлении власти», тогда Павел обсуждает невозможную ситуацию для христианского сознания: христиане не могут поступить несправедливо. Стало быть, под «противлением власти» Павел мог предполагать лишь справедливую реакцию римских христиан на нечестивую власть Нерона, но никак не греховную причастность к насилию или даже просто к причинению какого-то вреда доброй власти Бура и Сенеки. Таким образом, мы констатируем серьезную проблему в милитаристском толковании данного отрывка.

Следовательно, Павел призывает римских верующих в каком-то смысле покориться нечестивой власти Нерона, причем на том основании, что «любая» власть существует (не происходит) от Бога (букв. «под Богом»). Если мы примем смысл «происходит от Бога», то сделаем ошибку, поскольку слова «происходит» нет в оригинале, но есть слово «установлены». Значит остается только одна возможность понимания второй части этого предложения: любая власть существует и подчинена власти Бога. Этим и объясняется необходимость подчинения даже злой власти Нерона. Но как это понимать?

Поскольку власть Нерона была злой, под «установлением» нам следует понимать лишь допущение Богом этой власти. Здесь Павел следует еврейскому способу мышления, в котором одним и тем же словом, например, «натан» передается два различных действия – причинение (определение) и допущение (позволение). В конце концов, «установление», понятое даже в смысле причинения, может включать в себя допущение, так что древних евреев данное совпадение терминов сильно не волновало. Кальвинистов пугает допущение тем, что оно якобы не позволяет Богу все жестко контролировать, однако Бог знает, почему имеется смысл рисковать. Часто бывает так: как только сатана вознамерился выиграть, вдруг Бог неожиданно изменяет ситуацию, и тот остается в проигрыше. В этом и состоит Божий принцип: делать великое посредством малых способностей. Конечно, люди сделать такое не смогли бы.

Общий смысл первого фрагмента таким образом становится следующим: коль Бог что-либо допустил, значит с этим нужно считаться. Если Бог позволил Нерону стать императором, значит возложил на него какую-то роль, подобно фараону или Навуходоносору. Не ваше дело противиться Его промыслу. Такой смысл очень напоминает нам кальвинизм, признать который мы, однако же, не можем по той простой причине, что Павел призывает верующих повиноваться светской власти, а не утверждает, что им все равно придется ей повиноваться, как орудию неотразимой воли Божьей. Если бы воля Божья исполнялась мгновенно, в Библии мы не нашли бы ни одного призыва или предостережения. Не было бы там и никаких оговорок или условий, обусловливающих осуществление Его благой или наказывающей (у древних пророков «злой») воли.

По этой причине мы здесь говорим о существовании определенного смысла в допущении, а не в причинении Богом злой власти. А это разные вещи. Почему? Потому что против допущенного Богом зла вполне оправданно бороться ненасильственными средствами, а вот против причиненного Им зла бороться любыми средствами равнозначно сознательному нарушению Его причиняющей воли. Иными словами, против допущенного Богом зла мы можем и должны бороться, а против причиненного Им зла мы делать этого не имеем права, поскольку причинение представляет собой безусловную волю Божью в отличие от условной допускающей. Разумеется, безусловность причинения зла превращает Бога в единственного Творца этого зла. Поэтому нам не по пути с кальвинистами.

Но как тезис о допущении Богом злой власти согласуется с любовью непосредственного контекста? Если Бог посылает нам испытание со стороны злой власти, значит даст нам и силы устоять в нем. Равным образом, если мы призваны быть в мире со всеми людьми, тогда как можем противиться кому-либо из них? Пусть даже это будут и плохие люди, все равно они включены в это понятие «все», существующее на правах либо причинения, либо допущения – без разницы. Стало быть, Павел призывает римских христиан не создавать никакой оппозиции власти Нерона, вплоть до словесного оскорбления или осуждения. Христиане вправе лишь сострадать делающим зло, но не совершать какое-либо возмездие над ним и даже не призывать других к этому. Все это вполне согласуется с принципом любви.

2. Для добрых людей власти не страшны
«Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (ст. 3-5).

Важно отметить, что «доброта» по отношению к власти проявляется именно в отказе от использования насилия против этой власти. Это значит, что Павел призывает римских христиан быть добрыми к властям именно в этом смысле. Если вы сами не спровоцируете даже нечестивую власть на применение силы, вам будет хорошо. Но только вы посягнете на свержение этой власти, вы тут же окажетесь под справедливым судом этой власти. Это означает, что над несправедливо противящимися людьми даже злая власть может совершать справедливое возмездие. Одним словом, Павел пытается донести до римских христиан следующую мысль: несправедливость злой власти не дает вам право использовать какое-либо насилие против нее.

С виду кажется, что злой правитель не способен делать никакого добра, однако это убеждение соответствует лишь кальвинистскому (черно-белому) представлению о мире, не согласующемуся с человеческим опытом. В реальности жизнь неверующего человека состоит из смеси добра и зла, хотя, конечно же, зла в нем намного больше. Тем не менее, нельзя сказать того, что первозданный «образ Божий» был полностью стерт из духовной природы грешника грехопадением. Подобным же образом, жизнь христианина не избавлена от определенного налета греха, что не позволяет нам утверждать того, что мы можем достигнуть на земле абсолютного совершенства в послушании Богу.

И, действительно, даже эсесовцы развешивали скворечники в концлагерях, заботясь о птицах, чего нельзя назвать, по крайней мере, абсолютным злом. Если же грешник позволяет «предварительной» благодати сделать свое дело, то он способен на осуществление более значительного добра, с помощью которого даже может с некоторым успехом бороться со злом (см. напр. Рим. 2:7, 10, 14-15, 26, 29; 2 Кор. 4:2; 1 Тим. 3:7). Разумеется, это будет выбор между двумя видами зла, но все же выбор в пользу зла меньшего. Поэтому исходный наш посыл таков: более сильное зло (разбой) может быть устранено при помощи менее сильного (государство). Только в этом смысле государство может быть воспринято в качестве «Божьего слуги», причем без каких-либо оговорок.

Призывает ли этот текст к безусловному подчинению властям? Ни в коем случае. Речь идет только об использовании по отношению к властям физического насилия, или вербального оскорбления, но христиане оставляют за собой право неповиновения любой власти, включая и христианской, если она призывает к насилию, пусть даже и к «священному». Здесь важно обратить внимание на слово «отмститель», что означает его неприменимость к христианину (ср. Рим. 12:19). Стало быть, «слуга Божий» — неверующий человек! Кроме того, если же признать, что здесь Павел говорит о необходимости повиновения властям в смысле несения воинской службы, тогда где здесь упоминаются условия данному повиновению? Иными словами, безусловность «Божьего слуги» создает больше проблем для милитаристского понимания данного отрывка Писания, чем для пацифистского.

3. Отдавайте всякому должное.
«Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» (ст. 6-7). Если нечестивое государство приносит нам даже незначительное добро (строит дороги, обеспечивает работу почты и т.п.), то мы все равно должны отблагодарить его за это добром. Здесь верующие призываются платить нечестивой власти Нерона не только подати, но и воздавать некоторую честь или уважение. Выше мы уже объясняли, почему это оправдано. Если же признать тот факт, что эти подати мы должны платить государству безусловным образом, тогда это исключает возможность отказа от содействия милитаристскому правительству, в случае ведения им «несправедливой» войны. Таким образом, безусловность такого подчинения также плохо согласуется с милитаристским смыслом всего данного фрагмента.

Оказывается, представление некоторых кальвинистов о том, что палач или солдат не несет никакой ответственности за последствия выполнения любого приказа, исходящего  от его начальника, является чудовищной насмешкой над христианской моралью. Иметь такие взгляды равносильно отвержению принципа универсальности и непринудительности Божественной любви. Отстаивать такое понимание значит подвергать сомнению сущность святого и преображенного положения христианина, в которое возвел его Бог Своим спасением. Поступать так, значит перекладывать на чужие плечи собственную ответственность за совершение греха убийства. Не удивительно, что такое извращенное богословие наилучшим образом подходит для служения «богу века сего».

Заключение
Мы провели богословское исследование текста Рим. 13:1-7, который обычно используется для подтверждения мысли о необходимости подчинения государству в том случае, когда оно призывает верующих к участию в военных действиях. Мы довели, что исторический и литературный виды контекста лучше согласуются с пацифистским пониманием данного фрагмента Писания, чем с милитаристским. Во времена Павла было слишком рано считать светскую власть христианской, либо похожей на нее. По большому счету, христианские милитаристы приписывают условиям первого века современные им соображения, не считаясь ни с какими историческими реалиями.

Основной проблемой милитаристского толкования этого места Писания является отрицание исторического контекста, доказывающего безбожность тех властей, о которых здесь писал Павел. Не меньшей проблемой этого толкования является отсутствие в тексте каких-либо указаний относительно существования необходимых условий подчинения властям. Допустить же безусловное подчинение государству (каким бы оно ни было) можно только в одном случае – когда речь заходит о возможности одобрения насильственного свержения существующей власти, или совершение призыва к этому других лиц. Выражение же «Божий слуга» в данном тексте используется не в буквальном, а в образном смысле. В этом смысле злые люди являются Божьими слугами помимо их собственной (сознательной) воли. И, наконец, ссылка на «установление» никак не может помочь милитаристам, поскольку «устанавливать» можно, не только жестко причиняя что-либо, но и допуская возможность его свободного существования.

Все это означает, что апостол Павел предостерегал римских христиан от какого-либо участия в насильственном свержении нечестивой власти Нерона (скорее, от простого одобрения такой возможности, или призывов к ее осуществлению). Поэтому в его словах следует искать призыв не к участию в войне, а к бездействию на ней. Таким образом, христиане не могут ни желать самим свержения нечестивой власти насильственным путем, ни призывать к этому других, но имеют право только высказывать ей свои замечания в уважительном тоне. И даже в случае, когда христианину придется прибегнуть к пассивному гражданскому сопротивлению, он обязан хранить себя от сознательного участия в каком-либо кровопролитии.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s