Конспект лекций по предмету «Моральная апологетика»

Конспект лекций по предмету «Моральная апологетика».
Гололоб Г.А.
Моральная апологетика изучает следующие вопросы: природа и состав моральных норм (знаний и чувств), происхождение зла и причины допущения Богом страданий. Проблему зла, рассмативаемую в рамках монотеизма, ставили люди еще в античности. Напимер, Епикур в своей работе «О преодолении страха» (см. «Фрагменты о богах») писал следующее: «Или Бог хочет устранить зло и не может этого, или Он может это и не хочет, или Он не может этого и не хочет этого, или Он может это и хочет это. И вот, если Он хочет и не может, то Он слаб, что не может быть применено к Богу. Если Он может и не хочет, тогда Он не благ, что также не применимо по отношению к Богу. Если Он не хочет и не может, тогда Он как не благ, так и слаб и тогда Он не Бог. Но если Он хочет и может, что единственно Его Богом и делает, откуда тогда приходит зло и почему Он его не устранит?» Получается, Бог либо не благ, либо слаб.
Однако прежде, чем рассматривать вопрос о происхождении зла и допущении Богом страданий, важно понять значение самих моральных категорий добра и зла. Можно ли говорить об их существовании в абсолютном смысле, не признавая существования Бога как Творца какой-либо морали и Источника моральных качеств Собственной воли? Имеется ли какая-либо альтернатива религиозному обоснованию существования абсолютных моральных ценностей? Действительно, без признания существования Бога как гаранта абсолютных моральных ценностей светские представления о морали превращаются в релятивистские спекуляции, а не в мораль как науку о должном поведении каждого человека. Иными словами, устанавливать должное в нашем поведении вправе исключительно Бог, как наш Творец. Поэтому нам следует выводить мораль из религии, а не наоборот.

Условия моральной апологетики.
О морали мы можем рассуждать только при условиях, что: 1) ее требования абсолютны; 2) человек является морально ответственной личностью. Первое должно означать, что моральные нормы являются отражением моральных качеств Бога, как источника этих норм. При этом поскольку Бог неизменен в Своей моральной сущности, предписываемые Им людям требования также являются абсолютными и неизменными. Поэтому недопустимо выводить моральный закон из мимолетных требований общества или конкретной ситуации (среднестатистический расчет, мнение большинства). Ситуативная этика – это вообще не этика, а этикет.
То, что Бог является Личностью, причем моральной, доказывается существованием личностности самого человека, ведь не существует возможности доказать, что случай+время+безличное начало могли создать личность человека. Поскольку низшее по своему существу не может создать ничего более высшего за себя (закон достаточного основания), личность человека могла быть созданной лишь Личностью Бога. Об этом же и говорит нам Библия: человек был создан «по образу и подобию» Божьему.
Имеется пять видов существования, причем каждый из последующих включает в себе предыдущий:
1. минеральное царство;
2. растительное царство;
3. животное царство;
4. личностное царство — царство низших (интеллектуальных, творческих, эстетических) ценностей;
5. духовное царство – царство высших (моральных, интуитивных и духовных) ценностей.
Четвертый и пятый виды существования относятся к людям: первый – ко всем из них, второй – лишь к моральным или духовным. Личностные качества человека не уничтожимы даже «первородным» грехом, поскольку это – базовая характеристика людей, без которой человек вообще не может считаться человеком. «Первородный» грех лишь внес искажение в личностные качества людей, но не уничтожил их полностью. Уничтоженными (скорее изолированными или незадействованными) оказались лишь духовные качества первых людей. Поскольку же духовность имеет определенную связь с моралью, существует возможность ее исцеления через посредство этой морали: покаяние в грехах перед людьми содействует возможности покаяния перед Богом. Вот почему Бог продолжал иметь дело с людьми даже после их грехопадения в Адаме.
К функциям личности относятся следующие: общение, сотрудничество (договорные отношения), дружба (моральные отношения). Для полноценного общения важен смысл, содержание и взаимопонимание при передаче информации (интеллектуальный аспект человеческой деятельности), для подлинного сотрудничества – общие цели и результаты (волевой аспект человеческой деятельности), для установления дружбы – личные отношения (эмоциональный аспект человеческой деятельности).
Если же Бог есть Личность, в отличие от людей Безграничная, тогда Он должен проявлять к Своему творению определенный интерес. Стало быть, вопрос: «Какое Богу дело до человека?» – не допустим. А поскольку Он – Личность Моральная, этот интерес не является эгоистическим. По этой причине, Бог вмешивается в дела человека весьма деликатно и тактично. Значит, Он занимает среднюю позицию по отношению к людям между полным принуждением и полным безразличием. По этой причине Бог не молчит, но обращается к людям касательно Своей природы и Своего закона для всего мироздания через Общее или Особое виды Откровения. Это объясняет то, почему даже невозрожденный человек все же может отличать между собой добродетель от злодеяния. Поскольку и Бог, и люди – личности, между ними возможно и общение, и совместная деятельность, и устанволение личных отношений. Тогда понятно, почему Бог любит грешных людей и борется за возвращение утерянных в Едеме с ними отношений.

Сущность морали.
Мораль начинается с вопроса о должном, т.е. о таких полярных понятиях, как «добро», к которому нам следует стремиться в своей жизни, и «зло», которого нам следует всячески избегать. Мораль существует, поскольку людям не безразлично, как им жить, а также потому, что внутри их сознания существует природный критерий проверки их деятельности – совесть. Да, у некоторых людей ее голос может быть подавлен, но нельзя сказать того, что кто-либо из них был полностью им обделен. Напротив, абсолютно все люди, по крайней мере, раньше знали, что такое совесть, и, даже впоследствии утратив его, они могут засивидетельствовать, что это не произошло не без определенной борьбы. Конечно, всем людям не нравится этот внутренний судья их жизни, так что они плохо ладят с ним, тем не менее они вынуждены считать с его требованиями. На практике часто жизнь среднеморального человека пребывает где-то посредине между полярными категориями: «честь-бесчестие», «верность-измена», «дружба-вражда», «польза-вред», «правда-ложь» и т.д. Тем не менее, мораль ставит перед человеком проблему его вины или греха, а значит и поиска способа избавления от нее.
Что же такое добро, к которому мы должны стремиться? Это – то, что объединяет людей, служит к созиданию гармонии, мира и любви. Все это мы находим в Боге, Который предоставляет людям возможность воспользоваться Его любовью, причем даром. Одним словом, Бог поведал людям, каков Он, и это стало нашим правилом поведения, зафиксированным в нашей природе в виде требований совести. При этом неверующие люди пользуются совестью, не осознавая наличие ее тесной связи с Богом.

Сущность и происхождение зла.
Что такое зло? Откуда оно происходит и какова его сущность? По вопросу о происхождении зла ответы распределились между следующими крайними позициями: из небытия (мистицизм) и от Бога (манихейство, строгий кальвинизм, ислам). Тем не менее, христианство не отмалчивается по этому поводу. Его ответ по этому вопросу таков: зло происходит от злоупотребления свободой воли. Вначале «отпал» от Бога сатана и его ангелы (Иез. 28:15; Лк. 10:18; Иуд. 6), затем Адам и Ева, потом и все остальные люди (Лк. 8:13; Деян. 1:25; 2 Пет. 3:17; Гал. 5:4; Кол. 1:23; Евр. 2:1). Они сознательно «отвергли» волю Божью о себе (Мк. 12:10; Лк. 7:30; 10:16; Ин. 12:48; Деян. 7:35; 13:46; 2 Пет. 2:1; 1 Ин. 2:23; Иуд. 4; 1 Тим. 1:19; 5:12; Евр. 10:28-29), «оставили» свое первоначальное положение (Иуд. 6), «не устояли» в нем (Ин. 8:44; Откр. 12:8-9). Причина отпадения: гордость и алчность, т.е. желание занять то место, которое нам не принадлежит по плану Божьему (Ис. 14:11-14; Иез. 28:17; 2 Фес. 2:4; 1 Тим. 3:6).
Какова же природа зла? Мы увидели, что зло представляет собой злоупотребление даром свободы воли. Поэтому оно не коренится ни в Боге, ни в себе самом, но паразитирует на добре. Зла нет внутри Бога, поскольку Божья свобода самодетерминирована в отличие от неопределившейся человеческой. Зло не имеет собственной сущности, но лишь паразитирует на здоровом теле добра. Зло имеет три определения в зависимости от степени своей порочности: 1) неправильное использование добра; 2) ослабление добра; 3) отрицание добра. Высшее проявление зла не просто лишает добра его силы, но разрушает его, тем самым действуя против собственного основания. Это значит, что зло противостоит добру не пассивно, а активно. Оно является не ослабленным видом добра, а противодействием ему. Оно не есть безобидная уступка или временная слабость, а содержит в себе реальную опасность, хотя и паразитирующую на добре.
Стало быть, ненависть это вовсе не недостаток любви, это ее отсутствие, а ложь – не маленькая правда, а ее противоположность, антипод. Иными словами, зло есть извращение добра, потеря его смысла и назначения. Поскольку зло предствляет собой не бездействие, а противодейсвие добру, оно способно приближаться к состоянию полного отсутствия добра. Тем не менее, ослабляя добро, оно тем самым ослабляет собственное основание, на котором паратизирует. Поэтому абсолютное зло может существовать лишь временно, используя постоянно увядающие природные силы. Иными словами, живучесть зла не абсолютна, а относительна. Оно вынуждено все время подстраиваться под добро, прикрываться им, имитировать его, чтобы не исчезнуть совсем.
Таким образом, Бог не оправдывает существование зла, когда его допускает. Зло имеет лишь побочный, относительный или ограниченный смысл, иначе бы с ним невозможно было было бороться. Впрочем, зло земного характера может даже приносить благо характера духовного, хотя в данном случае Бог использует уже созданное кем-то другим, кроме Него, зло, но не причиняет Его суверенным образом. Конечно, мы должны бороться со злом, даже если бы оно было и непобедимо. Это не значит того, что Бог оставил нас одних, но это значит, что результаты победы над ним могут носить сугубо духовный характер. Например, мученическая смерть Яна Гуса была не поражением, а победой в духовном смысле. Поэтому иногда наши страдания имеют т.ск. побочный смысл. Лишь перенеся страдания, мы ценим любовь. Лишь, согрешив, ценим прощение Христово. И, напротив, среди благоуспевающих внешне лиц имеются страдающие невидимо.

Допущение зла Богом.
Почему Бог создал мир с возможностью появления зла? Поскольку Он искал Себе славы от свободных существ, что неотъемлемо сопряжено с возможностью злоупотребления свободой. Важно понять, что принуждать не в характере Бога. Поскольку Бог не мог создать этот мир другим из моральных соображений, свободный мир с возможностью зла есть лучший из возможных миров. Поэтому альтернатив существующему миру, несмотря на его пороки, не существует. Иными словами, такой мир содержит в себе больше пользы, чем вреда, но польза эта — духовного характера.
Мир с насильственным добром или с невозможностью делать зло не угоден Богу. Бог не может создавать противоречий, абсурдов или всего, что только возможно. Он не может создать человека со способностью делать моральный выбор одновременно и свободным, и принудительным образом. Поэтому, лишив человека возможности совершения зла, Он тем самым уничтожил бы и его свободу делать добро. Он может сделать волю человека либо свободной, либо принуждающейся, но не той и другой сразу. Сделать это Ему невозможно так же, как и сделать квадратный круг или неподъемный камень.
Поскольку Бог есть любовь, Он достигает Своих целей в этом мире без принуждения, причем не только к злу, но и к добру. Поэтому Ему нужно не принудительное добро, а свободное. Односторонняя же свобода возможна лишь на пути ее самоограничения, либо в пользу добра, либо в пользу зла. Создавать же принудительное послушание противоречит моральным качествам Божьей природы. Мы не можем иметь о Нем столь плохое мнение.
Хотя Бог взял на Себя ответственность за предоставление злу самой возможности его существования, люди все равно ответственны за реализацию этого зла. Стало быть, люди не могут оправдать свои злодеяния тем, что Бог допустил существование последних. Преступник не вправе обвинять полицию в том, что она допустила ему совершить преступление. Если Бог допустил существование зла, это не значит того, что зло перестало Его интересовать или Он помирился с ним. Скорее, Он избрал другой способ борьбы с ним.
Почему же Бог позволяет злу существовать? На это есть три причины, зависящие от объектов зла:
1)    Бог пытается исправить злого человека, но ценит его свободу выбора, которая подразумевает возможность совершения зла;
2)    Бог предоставляет таким путем человеку уроки, извлеченные из его собственного опыта проб и ошибок (христианина же искушение даже закаляет, совершенствует);
3)    Бог предоставляет злу возможность показать всю свою отвратительность, чтобы со временем его можно было наказать по правде, а не по праву сильного.
Иначе говоря, Бог позволяет злу достигнуть своей кондиции, чтобы наказать его после этого без каких-либо сомнений и оговорок со стороны всех наблюдателей Его справедливого суда. В целом, Божье допущение зла является временной уступкой: проигранным боем, но выигранной в конечном счете войной. Полное уничтожение зла лишь отсрочено Им в особых целях. Когда же Он накажет зло, достигшее своей кондиции, это не нарушит свободы этого зла, посколькуо оно само избрало себе эту долю. Одним словом, допущение Божье позволяет злу созреть до его полноты. То зло, которое не поддается исправлению, Бог уничтожает либо здесь, на земле, либо в вечности. Поэтому Бог допускает зло для того, чтобы с его помощью либо достигнуть еще большего блага (обычно духовного), либо избежать большего зла (обычно духовного).
Почему же Бог считается со свободой воли Своего творения после его непослушания, ведь Он даже обязан наказать грешника? Бог ненавидит зло, но любит грешника, желая освободить его от влияния этого зла. Здесь следует отличать сатану и соблазненных им людей. Сатане Бог дал возможность показать свою хищную природу, чтобы его затем можно было судить по праву. Людям же Он дает возможность исправиться, как согрешившим под влиянием извне. В отличие от них сатана отпал от Бога сознательно, свободно и с полным знанием всех последствий. Впрочем, все люди грешны, так что, если их судить безоговорочно, то незачем их было и создавать.

Происхождение морали.
Чем отличаются друг от друга светское и христианское моральные представления? Прежде всего взглядом на происхождение морали. Если мораль возникает от воспитания или культурного окружения, ее требования не могут быть универсальными: в каждом народе своя мораль, в каждой группе людей своя. Если же у каждого человека – своя мораль, никто не вправе ее осуждать. Ее происхождение снизу, а не сверху.
Если же моральный закон был утвержден Богом и вложен в духовную природу человека, тогда все люди причастны нравственным нормам, действующим в их совести. Фактически, с совестью происходит то, что неверующие люди, ощущая ее воздействие, пытаются объяснить ее происхождение, не признавая существования Бога. Они просто злоупотребляют нравственным чувством, отрывая его от религиозных корней. По этой причине их нравственность очень слаба, но тем не менее не является совершенно ложной. Гегель настаивал на тесной связи совести с религиозным чувством: «Сокровеннейшее в человеке, его совесть, только в религии получает свое абсолютное обоснование и надежность. Поэтому государство должно опираться на религию…»
Священное Писание уделяет большое значение совести и ее нравственному свидетельству: Пс. 15:7; Еккл. 3:11; Деян. 17:27; 23:1; 1 Ин. 3:20;  Рим. 2:14-15; 8:16; 1 Кор. 10:29; 14:20; 2 Кор. 1:12; 5:11; 1 Тим. 1:5; 3:9; 2 Тим. 1:3; Евр. 13:18). Будучи частью Общего Откровения Бога в этом мире, совесть не противоречит Особому Откровению. Ее внутреннее (интуитивное) знание следует отличать от врожденных чувств, например,  страха (З. Фрейд), вечности (Ф. Шлейермахер) или тайны (М. Элиаде). Это — именно знание, хотя и смутное и неполное, поэтому когнитивное содержание отличает его от других составляющих религиозного опыта (в частности, от чувств).
В Новом Завете действие совести часто рассматривается вместе с действием Духа Святого, как средство приведения людей к спасению и пребывания в нем (Ин. 8:9; 1 Пет. 3:16,21; 1 Тим. 1:5,19). Да, и Ветхий Завет содержит эту же истину: «Светильник Господень — дух человека, испытывающий все глубины сердца» (Притч. 20:27). Поэтому игнорирование голоса совести ведет к «хуле на Духа Святого» (Мф. 12:31-32; ср. Ин. 6:44; 2 Фес. 2:10-12; 1 Тим. 1:19), Который проявляется через нее (Рим. 9:1; ср. Деян. 23:1; 2 Тим. 1:3). Отказ правильно отреагировать на истины Общего Откровения лежит в основе различных наказаний и судов Бога над людьми (Рим. 1:18,32; 1 Фес. 2:14-16; 2 Фес. 2:10-12; Еф. 4:18).
Пренебрежение совестью, как и восхищение ею всегда были присущи человеческой мысли. Библейское отношение к достоинству совести умеренно сдержанное, поскольку свидетельства совести ограничены, а часто и просто смешаны с неправильными представлениями о добре и зле. Тем не менее ищущее правды человеческое существо в этом ворохе различных идей и чувств все же способно найти крупицы истинного знания о «неведомом Боге», «не перестающем свидетельствовать о Себе благодеяниями» (Деян. 14:17). В данном случае совесть опирается на видимые знаки присутствия Бога в Его творении, сама же она свидетельствует о моральной и личностной природе понятого таким образом Творца.
На важную роль совести в поведении человека люди обратили внимание уже давно. Конфуций утверждал, что осудить себя в душе есть подлинная храбрость. «Должно стыдиться самого себя» — декларировал Демокрит, ведь «забвение своих собственных прегрешений порождает бесстыдство». Цицерон ставил голос совести выше общественных традиций: «Велико могущество совести: оно дает себя одинаково чувствовать, отнимая у невиновного всякую боязнь и беспрестанно рисуя воображению виновника все заслуженное им наказание… Для меня моя совесть значит больше, чем речи всех» (более подр. см: Мыслители разных эпох о совести / Этическая мысль. — М. — 1990. — с. 284-293; Разум сердца. Мир нравственности в высказываниях и афоризмах. – М. – 1989. – с. 127-134).
Ни биологическая, ни социальная теории происхождения совести не могут вполне вместить в себя это понятие. Впрочем, это и невозможно, т.к. в совести человека, являющейся уже самой по себе нематериальной субстанцией, действует еще и Дух Святой (Рим. 9:1; Лк. 17:21). Это означает, что совесть даже неверующих людей есть, хотя и несовершенное, но все же орудие в руках Духа Святого. Примечательно, что совести не жалеют похвал как религиозные люди (Ф. Достоевский, Л. Толстой, А. Швейцер и т.д.), так и атеисты (Л. Фейербах, К. Маркс, В. Сухомлинский и др.). Это лишь доказывает универсальность ее характера воздействия на людей. Следовательно, в естественной своей части светская мораль пересекается с христианской, хотя последняя идет дальше первой.

Взаимодействие христианской и естественной видов морали (по «Апологетике» Н. Рождественского).
При определении отношений религии к нравственности нужно избегать трех коренных ошибок: а) умалять значения нравственности перед религией, б) отрицать наличие определенной взаимосвязи между ними и в) смешивать их до устранения каких-либо различий между ними. Религия относится к нравственности не как нечто низшее к высшему или наоборот. Принятие спасения зависит как от Божьего дара прощения грехов и ниспослания благодати так и от осознания самим человеком потребности в этом спасении. В этом смысле, хотя естественное содержание морали нуждается в дополнении со стороны сверхъественного, их значения (каждого в своей сфере применения) равны.
Мыслители моралисты справедливо вооружаются против тех односторонних теорий об отношении нравственности к религии, в которых нравственность как бы намеренно принижается пред религией с целью больше возвысить значение последней. С римской юридической практики нравственный элемент принижался перед правовым, а в христианстве и перед религиозным. В раннем протестантизме добрые дела представлялись не важными ни для спасения, ни для духовного преображения. С особенной резкостью отрицание необходимости добрых дел для христианской жизни обнаружилось в учении протестантских антиномистов XVI века (например. Николаса Агриколы), доходивших даже до порицания добрых дел, как вредных для спасения (Dorner. Geschichte der protestantisclien Theologie, 1867, S. 336-347).
Подобные воззрения соединены с большими опасностями для нравственного развития людей и не только не содействовали возвышению религии, но подали повод к унижению ее. Без них, может быть, и не явилось бы противоположных крайних учений, провозгласивших, особенно со времени Канта и Фихте, абсолютной идеей только нравственную идею, и назвавших религию идеей второстепенной и необходимой лишь для людей неразвитых в умственном и в нравственном отношениях. Во избежание обеих обозначенных крайностей при определении отношений между религией и нравственностью нужно отдавать должное как религии, так и нравственности и избегать унижения одной за счет другой.
Первое и самое главное отношение между религией и нравственностью есть отношение их тесного взаимодействия. Религия и нравственность так тесно связаны между собой, что их можно отделять только в теории, в мышлении, в отвлечении; в действительности же они не отделимы. Взаимодействие их друг с другом простирается до того, что делает невозможным как существование истинной и совершенной нравственности без религии, так и существование истинной религии без соответствующей ей нравственности.
В религиозности, которая не засвидетельствована доброй нравственностью, всегда есть нечто несовершенное, и наоборот в нравственности, которая развивается вне союза с религией, необходимо проявляются существенные недостатки: эгоизм, сухость, безжизненность. Разрыв между религией и нравственностью есть противоестественный разрыв, который болезненно отражается на всей духовной жизни человека. Приводимые не редко примеры из жизни ветхозаветных патриархов, из истории средних веков, из религиозной практики русского народа и т.п., в доказательство возможности несоответствия между нравственной и религиозной жизнью людей, доказывают только несовершенство общего (и религиозного и нравственного) развития таких людей, а вовсе не то, что религия и нравственность по самому их существу могут находиться в противоречии между собой. Пользуясь сравнительным способом выражения для объяснения теснейшего взаимоотношения между религией и нравственностью, можно сказать: религия без соответствующей нравственности есть дерево без плода; нравственность без религии дерево, оторванное от своего корня.
Ничто так часто не выставляется на вид в Св. Писании, как святой союз веры и любви и необходимость нравственно-деятельного поведения по вере. «He всякий, говорящий мне: Господи, Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21). Вера без дел называется у ап. Иакова «мертвой верой» (Иак. 2:17), а благочестие, стоящее в противоречии с нравственной жизнью — «пустым благочестием» (Иак. 1:26). Чистое же и непорочное благочестие (по переводу лат. Вульгаты religio), no словам апостола, есть то, чтобы «призирать сирот и вдов в их скорбях, и хранить себя не оскверненным от мира» (Иак. 1:27). Ап. Павел также приписывает полное значение только вере, «действующей любовью» и засвидетельствованной соблюдением заповедей Божиих (Гал. 5:6; ср. 1 Кор. 7:19; 1 Ин. 2:3-6). Наконец, и такие библейские понятия как «благочестие» (1 Тим. 2:10; 3:16; 4:7-8; 2 Тим. 3:5, Тит. 1:1), «путь жизни», «путь спасения», «путь Господень» (Иер. 21:8; Притч. 10:17; 2 Пет. 2:2; Деян. 16:17) и им подобные, указывают на необходимое соприсутствие нравственного начала в религии.
Тем не менее, союз между религией и нравственностью не является и их тождеством. Поэтому, уясняя отношения между религией и нравственностью, нельзя ограничиться уяснением их взаимной связи, но необходимо показать и главные черты их отличия. Это особенно необходимо в виду односторонних теорий, которыми религия до того отождествляется с нравственностью, что лишается всякой самостоятельности и рассматривается как только внешняя форма, под которой нравственный закон предъявляет свои требования преимущественно людям, не доразвившимся до высшей ступени философской нравственности.
Воззрения, которыми существенное в религии относится к морали, а все остальное к одной форме, высказывались с давних пор. Уже в языческой древности распространены были подобныя учения. Таково учение Будды, в котором все в деле религии сводится к одной моральной задаче — освобождению человека от зла и бедствий — и не придается никакого существенного значения вере в Бога. Таково же учение Конфуция, основную сущность которого составляет так называемая «трезвая мораль», занимающаяся почти исключительно вопросами о полезном и целесообразном для практической жизни человека и умалчивающая о Боге и о бессмертии души. Из философских учений Древнего мира возвышал значение морали перед религией особенно стоицизм. Истинный мудрец, по учению древних стоиков, не через религию, но через собственную добродетель, становится богоравным.
По его определению Канта, «религия, по материи или по объекту (nach der Materie, d. h. dem Objecte), ничем не отличается от морали, так как общий предмет той и другой составляют нравственные обязанности; отличие религии от морали только формальное (bloss formal)» (Streit der Facultaten. 1798). Оно состоит по Канту единственно в том, что религия побуждает нас смотреть на наши нравственные обязанности не просто как на требования нравственного долга, но как на Божественные заповеди, и признавать Бога законодателем всех наших обязанностей (Religion innerhalb der Grenzen dar reinen Vernunft, 1794, S. 114).
В Новое время, еще до Канта, односторонний морализм получил широкое развитие. Мысль, что все существенное в религии совпадает с моралью, была общей мыслью почти всех деистов (Шефтсбери и др.). Особый вид одностороннего морализма мы находим также в пиетизме Якоба Шпенера и Августа Франке, ограничивавших все существенное в религии только благочестивой деятельностью и не придававших значения вероучению (Speners. Collegia pietatis, 1670).
Мнение о тождественности всего существенного содержания религии с нравственностью высказывается сегодня примерно следующим образом: «To, что на философском языке называется нравственным долгом на религиозном языке называется Божьей заповедью».
Чтобы показать отличие религии от нравственности, нужно обратить внимание на различие между нравственными и религиозными потребностями человеческого духа и различие предметов их интереса или объектов их направленности (сам человек, другие люди и Бог). Основным качеством нравственного чувства является стремление реализовать свой нравственный долг, привести свою жизнь в соответствие с его требованиями, нравственное усовершенствование и развитие. К основному же свойству религиозности относятся интуитивное предчувствие Божьих действий, тесная близость с Богом, осознание единства с Ним, стремление войти в Его присутствие. Религиозное чувство определяет исходные основания и конечные цели для нравственности, нравственность же является естественным плодом религиозности. Нравственность без религиозности бессмысленна, религиозность без нравственности бесплодна.
Психологической основой для нравственных явлений служит нравственное чувство, а для религиозных обнаружений — религиозное чувство. Нравственное чувство характеризуется стремлением к добру и совершенству; религиозное чувство – к бесконечной любви и общению. Цель стремлений естественного нравственного чувства — осуществление требований нравственного закона и достижение возможного нравственного совершенства; конечная цель религиозных стремлений — единение с Богом, общение и поддержание с Ним тесных взаимоотношений.
Для религиозного чувства важно не то, что чего ты достиг в нравственной жизни, а то, кем ты являешься в своих отношениях с Богом. Религиозность – это тоска по бесконечному, таинственному и благородному, что воплощает в себе лишь Верховная Личность Бога. Религиозное чувство ищет приятного эмоционального единения в общении, а нравственное – лишь реализации воли. Сущность нравственности выражается в принесении блага любимому (себе, другому человеку или Богу), а сущность религиозности состоит в созерцании, воспоминании или мечтании о любимом человеке. Если для нравственности нужно указание на норму, то для религии требуется непосредственное общение с Богом через молитву и интуитивное осознание близости с Ним.
Нравственный закон имеет руководящее значение для деятельности воли; религия же обнимает чувства и внутреннее отношение человека к Богу. Человек не ограничивается целью достижения относительного нравственного совершенства, но стремится к совершенству безусловному. Идеалом для истинно религиозной нравственности не может быть ничто конечное и ограниченное, как бы ни были велики его относительные совершенства, но только высочайшая святость и безконечное совершенство Бога (Лев. 11:44; 19:2; 20:7; Мф. 5:48; 1 Пет. 1:15). Дух человека удовлетворяется только общением с бесконечным Богом, превосходящим просто нравственное отношение. Через религию человек делается причастником Божественной силы, принимая непосредственное воздействие Божие; в нравственности он старается осуществить закон Бога через добровольное выполнение Его заповедей.
Теории о так называемой «автономной нравственности», т. е. свободной от союза с религией, не указывают никакого твердого основания для такой нравственности. Мнимая нужда освобождения нравственности от религии нередко мотивируется тем, что относительно религиозных вопросов существует множество разногласий и споров между людьми, тогда как относительно нравственных начал будто бы все согласны между собой; поэтому предлагают оставить в стороне религию и заботиться только о нравственном воспитании и развитии людей.
Но неосновательность этого мотива очевидна сама собой. Нравственность имеет значение для жизни человека; поэтому вопрос о природе и назначении человека является в качестве основного вопроса всех теорий нравственности; а этот вопрос есть также один из важнейших религиозных вопросов. Внешний образ действий у людей и религиозных и безрелигиозных может иметь известное сходство. Но истинное значение и достоинство внешних человеческих действий определяется только внутренним расположением человека, которое имеет свой корень в религиозном воззрении на жизнь. Без религии нравственность теряет свое абсолютное и универсальне значение, превратившись в обычный культурный обычай.
Христианская нравственность существенно отличается от языческой главным образом по религиозным принципам. Заблуждение рационалистов прежнего времени, что можно отрицать Божественность Христа и все вообще догматическое учение христианства, оставляя в тоже время неприкосновенной христианскую мораль, достаточно показало свою несостоятельность. Новейшее неверие уже не задается вопросом: христианская ли вера или христианская мораль должна служить руководящим началом в жизни человека, а прямо ставит вопрос: «Христианская ли мораль или идеи новейшаго мировоззрения должны иметь руководящее значение для жизни современного человека?» (Штраус. «Старая и новая вера»). Это служит очевидным доказательством того, что отделение морали от религии неизбежно ведет за собою разрушение и самой морали. «Если нет благочестия в отношении к Богу, то я не знаю, говорит Цицерон, возможно ли тогда вообще существование какого-либо простого доверия людей друг к другу, существование какого-либо человеческаго общества и самой идеи справедливости».

Оправдание милосердия Бога перед лицом зла.
Вопрос теодицеи или оправдания Бога не разрешим на пути представления о Боге как о сугубо справедливом Существе. Его справедливость требует уничтожения зла, так что его присутствие ставит под сомнение либо Божью справедливость, либо его способность достигать этой справедливости на практике. Однако, в действительности, Бог состоит не из одной справедливости, но также и из любви, которая в отличие от справедливости требует не наказания виновного, а помилования. Вот именно это качество Бога и объясняет причину существования допущения зла. Настоящая теодицея должна быть названа «теоагапэ».
Выше мы показали, что в христианском богословии причиной зла представляется злоупотребление свободой со стороны творений Божьих, но не Бог. Гордость сатаны является причиной возникновения зла во вселенной. По этой причине христиане не приходится доказывать непричастность Бога к появлению зла. Они могут рассуждать лишь над тем, почему Бог допустил отпадение сатаны, грехопадение людей и все существующее в мире зло. Стало быть, мир с риском отпадения все же был лучше, чем мир без этого риска, поскольку свободное поклонение Богу лучше принудительного. Если сатана злоупотребил своей свободой, почему Бог, это предвидя, или уже после его отпадения, сразу не уничтожил Своего врага? Враг делает возможным людям познать его злую природу на собственном опыте, что служит дополнительным стимулом отказа от греха, насаждаемого дьяволом. Сам же сатана постепенно открывает всему творению Бога свою хищную сущность, предоставляя Богу право наказать его в будущем.
В христианской этике признается существование трех видов зла: метафизического, нравственного и природного. Первое связано с отпадением от Бога сатаны, второе – с человеческой деятельностью (преступления, войны), второе – с различными стихийными бедствиями (ураганы, наводнения, землетрясения, извержения вулканов, засухи). В некоторых случаях трудно установить, зависело ли какое бедствие от человека или нет, например, врожденная патология.
Каковы причины того, что Бог допускает людям пострадать от этих видов зла? В принципе, страдания нужны нам, научая нас опасаться греха, как их источника. Разумеется, Бог знает опасность отпадения людей от Себя и поэтому определяет им меру страданий, защищающих этих людей от этой опасности. Например, Павлу Бог послал «жало в плоть», чтобы предостеречь его от гордости. Разумеется, это не означает, что Бог все равно принудит человека к послушанию Себе, но Он оказывает определенное влияние на волю человека, когда искушение становится явно сверх его сил (1 Кор. 10:13).

Допущение Богом зла.
А) Допущение Богом метафизического зла.
Причиной продолжения существования дьявола является моральная природа Бога, которая требует того, чтобы неправота дьявола была доказана результатами его собственной деятельности. Бог не уничтожает сатану лишь по той причине, что хищная природа последнего еще не стала очевидной для всех людей и небожителей. Когда же это произойдет, никто не сможет упрекнуть Бога в том, что Он наказал сатану лишь по тому, что был силен, но не прав в действительности. Хотя время саморазоблачения дьявола продолжается по настоящий день, в конце человеческой истории Бог разоблачит его действия и тогда накажет дьявола вечным осуждением.
Христиане отказываются ввести метафизическое зло в саму природу Бога, поскольку везде в Священном Писании и даже в некоторых небогооткровенных религиях (зороастризм, религия Эхнатона, платонизм) Он выступает как Моральное Существо. Бог находится на стороне добра, а зло только допускает, но не причиняет по собственным соображениям. По этой причине представители т.н. «строгого» кальвинизма лишь злоупотребляет Писанием, выдергивая из него отдельные тексты и не замечая все остальные, имеющие прямо противоположный смысл тому, который они вкладывают в первые. Осознавая эту трудность, эти кальвинисты считают большое количество библейских свидетельств слишком обобщенными (недостаточно точными) или слишком узкими (односторонними). Тем не менее, очевидно следующее: если Бог пожелал столько места в Священном Писании выделить человеческой ответственности и свободе воли, значит для Него это было важно.

Б) Допущение Богом природного зла.
Никто из людей не застрахован от несчастного случая, однако если перелом руки или ноги люди могут простить Богу, то неестественную смерть – никак не могут. Почему Бог не мог защитить кого-то от случайной смерти? Случайность, конечно же, подчинена Божьим действиям, однако обязан ли Бог отменять действия природных закономерностей ради создания стопроцентной безопасности людей? Не было бы такое экстренное вмешательство Бога в созданный Им и функционирующий по Его воле мир полным его разрушением. Не привело бы это к еще большим проблемам, поскольку все люди тесно связаны друг с другом?
Как это может выглядеть практически? Например, для того чтобы защитить всех людей от приближающегося урагана, который периодически появляется благодаря созданным Им законам, Богу нужно было бы проявить сравнительно большую массу чудес: заблаговременно предупредить людей о точной дате и месте его приближения, затем их эвакуировать Самому или хотя бы призвать к эвакуации. Если даже предостеречь их об опасности, то как это сделать, чтобы все послушались, ведь в смерти любого сомневающегося также могут обвинить Бога. Получается, Ему Самому нужно спасать людей, причем только принудительным образом, чтобы не быть виновным за неспасение остальных. Если же свободу людей ограничивать нельзя, тогда она как раз и должна проявлять ответственность за свою физическую жизнь.
Таким образом, вмешательство Бога в Им же созданные законы, сделали бы бессмысленным само существование этих законов. Богу тогда бы пришлось управлять вместо этих законов всей этой мелочной работой, вплоть до работы нашего желудка. Не глупо ли это выглядело бы со стороны? По этой причине Бог дал людям разум, чтобы они наблюдали за природой и использовали свои знания для обеспечения своей безопасности. Это воспитывает в людях ответственность за свою физическую жизнь, что увеличивает и ответственность за свое духовное состояние.
Наконец, стихийные бедствия могут быть и заслужены отдельными людьми или целыми народами. Если же при такого рода наказаниях пострадают невинные, то эти страдания будут относиться лишь к этой жизни, но не к вечной. Если же они необходимы для того, чтобы привести человека, может быть даже в последние минуты его жизни, к осознанию своей нужды, принесенная за это осознание жертва стоит того. В конечном счете, все, что делает Бог в этой жизни, преследует цель спасения в жизни потусторонней. Даже если во власти смерти окажутся невинные младенцы, их вечная судьба от этого не станет погибелью.

В) Допущение Богом  нравственного зла.
Нечто подобное имеет место и в случае нравственного зла, поскольку предотвращение его равнозначно отрицанию свободы воли человека. Если бы любое наше непослушание было невозможным или же строго и тотчас наказывалось, это не отвечало бы Божьему замыслу о людях. В последнем случае они бы стали рабами, которым не дают возможности согрешить, принуждая к добру. Как выразился А. Швейцер, «вопрос в том, что люди намерены сделать из своей жизни, не может быть решен, если их вытолкнут в мир «плеткой» активности, не давая возможности прийти в себя». Неужели в действительности даже самый праведный из нас хотел бы иметь такое правление Бога? Не думаю.
Мало того, для Самого Бога такое поведение было бы дискредитирующим Его любовь к Своему творению. Недоверие к людям указывало бы на деспотичность Его правления. Законное осуществление Божьего наказания для нравственно несовершенного в силу его тварности человечества было бы предосудительным с моральной точки зрения. По этой причине зло и связанные с ним страдания являются той ценой, которую мы должны платить за нашу свободу. Цена эта высока, однако не настолько, чтобы сделать неоправданным существование свободного мира. Стало быть, выбирая из двух зол, Бог выбрал меньшее.
В любом случае, моральный характер правления этого мира Богом делает необходимым присутствие в нем зла, поскольку самоопределение в добре или зле должно осуществляться без внешнего принуждения. Вот почему совесть не принуждает, иногда достигая своей цели (Ин. 1:9; 8:9; Деян. 23:2;  Рим. 2:15; 2 Кор. 4:2), а иногда – нет (1 Тим. 4:2; Тит. 1:15; Евр. 10:22). Наконец, только познавший зло может как должно оценить добро, поэтому допущение зла есть условие сознательного выбора добра. Если же Бог обязан удержать руку убийцы, тогда Он и обязан продолжать спасать людей лишь насильственными мерами. За что же тогда судить людей, если не давать им возможности проявлять зло? И, наоборот, за что спасать человека, если он не будет иметь возможности свободно выбрать это спасение?
Можно ли представить себе ситуацию, в которой бы Бог предоставлял свободу людям лишь для делания добра, но не для делания зла? Это был бы мир принуждения к добру. Хотя некоторым людям очень хотелось бы совместить между собой принуждение к добру и допущение зла, но сделать это невозможно. Сделать послушным по принуждению и непослушным по допущению, значит разделить людей на две группы без каких-либо оснований. Такое избрание противоречит универсальности Божьей любви. К тому же принужденное добро лишается своей «доброты», что не входит в изначальный промысел Бога относительно свободы человека. Поэтому Бог не играет в такие игры, но допускает и добро, и зло, чтобы каждое из них созрело самостоятельно для своего суда или награды.

О духовной пользе страданий.
Страдание не всегда является злом. Иногда оно учит нас не обжигаться на зле и фактически способствует нравственному развитию (1 Пет. 4:1; ср. Евр. 5:9). Именно благодаря страданиям мы различаем зло от добра и стремимся уклоняться от опасности. Жизненные испытания способствуют формированию нашего характера. Человеческое несовершенство нуждается в несовершенном мире, чтобы научиться преодолевать его ограниченность. Подобно хирургическому вмешательству в течение болезни, это зло выливается в добро. Однако как быть с тем злом, которое якобы не приводит людей к положительным изменениям? Никто из них все равно не сможет сказать, что Бог удерживал его от чего-то доброго и полезного, содержащегося во зле. В таком случае доказательства вины человека, пожелавшего делать зло, станут основанием для справедливого наказания такого человека.
Большей частью полезные изменения касаются нашей души, а не тела. По этой причине людям кажется, что Бог проигрывает, когда допускает страдание людям. В невидимом мире не существует того допущенного Богом зла, которое бы не превратилось бы в будущем времени в добро. Теми или другими путями, наша бессмертная душа получает пользу от страданий нашего тела.
Обычно Бог допускает пережить нам зло с тем, чтобы через наше страдание либо защитить нас от еще большего зла, либо достигнуть еще большего добра. Обычно этот ответ удовлетворяет людей, но иногда нам кажется, что он недостаточен для особых случаев, когда, например, погибает большое количество людей, которые не были повинны в больших грехах, или кто-то из верных Его слуг заканчивает свою жизнь мученически. Какое добро можно извлечь из такого рода случаев, свидетельствующих больше о поражении, чем об успехе? Конечно, только духовное, включая и потустороннее. Однако для неверующих людей эти ситуации обычно служат указаниями на то, что Бог может посылать зло без каких-либо оправданных причин.
Христианское учение многословно утверждает то, что зло происходит от злоупотребления свободой сотворенных Богом существ: сатаны, ангелов, Адама и Евы, и опосредовано через них остальных людей. Бог бывает причастен к злу лишь в случае осуществления наказания, которое Он должен применять к нарушителям Его воли. Конечно, не все наказания ведут к погибели, поскольку Бог первоначально пытается с их помощью вразумить человека, защищая его от вечного или полного наказания. К самым злостным из людей Он применяет наказание через полное оставление (отсюда «ожесточение сердца фараона» и «злой дух от Господа», пребывающий на Сауле). В таком случае виновный находит себе наказание сам, лишаясь защиты Бога. То, что с ним случается после оставления его Господом, в Библии называется «ожесточением» или посыланием «злого духа от Господа». Разумеется, Господь может наказать таковых и прямым вмешательством.
Нельзя сказать того, что верных Своих слуг Бог всегда одаряет безопасностью или делает недоступными для делателей зла. В личной жизни отдельных людей Бог может допускать страдания с целью явить на них последующее исцеление или силу Своей помощи (напр. Ин. 9:1:41). Иногда Господь дарует полное избавление от страданий (напр. Дан. 6:22), а иногда Он проводит Своих людей через них, даруя им силы все это вынести (напр. Дан. 3:27). Бог не допускает этих страданий или бедствий (аварий, калецтва, смерти) без последующего превращения этих обстоятельств во благо либо этому человеку либо других людей. Пребывание Иосифа в темнице, страдания Иова, бедствия Давида (Пс. 68:5), смерть Лазаря (Ин. 12) оканчивались большими благословениями. Бога не стесняют человеческие злодеяния, когда Он может их контролировать и направлять к нужной цели, хотя и долгим путем. Поэтому и сказано: «иные замучены были» (Евр. 11:35).
Иногда, страдания и смерть верных Богу людей побуждают других людей к большей жертвенности в служении Богу, чем та, на которую они были способны, не имея этого опыта. Каждая смерть – это немой свидетель кратковременности нашей жизни, а значит и указывает нам на необходимость оценки собственных ценностей или перестановки своих приоритетов. Некоторые страдания даны для того, чтобы проверить готовность других людей оказать помощь пострадавшим, или же просто проявить сострадание и утешить в постигшем их горе.
В любом случае, Бог может быть прославлен и среди стараданий и скорбей. Нам необходимо научиться доверять Ему во всех обстоятельствах жизни. И если Он допустит нам скорбь или нужду, то непременно пошлет Свою помощь и силу, чтобы вынести ее с честью (Ис. 43:2; 1 Кор. 10:13). Перенесенные от зла страдания не могут опровергнуть существование Бога, поскольку Он оказывает Свою помощь в этих страданиях. Вот почему страдающий не хулит Бога, зная подлинных заказчиков и исполнителей зла, а молит Его о помощи. Он уверен в том, что Бог не только не причастен к его горю, но и непременно проявит Свою помощь в том, чтобы преодолеть это зло с наименьшими последствиями, по крайней мере, в духовном измерении.
В истории человечества Бог также действует, хотя нам кажется, что Он молчит (Пс. 72; Иез. 22:29; Авв. 1:2-4). Где Он был во время гитлеровского Холокоста? Он был там же, где происходили и другие кровавые зверства: рядом с ищущими Его. Если Он был вынужден предоставить свободу людям делать зло, то непременно дарует Свою помощь всем тем, кто «переносит страдания несправедливо» (1 Пет. 2:19). Благодаря Холокосту весь мир узнал о том, до какой степени ужасным может быть грех, а также что нужно делать, чтобы защититься от него. Иногда таким образом Им преподаются определенные уроки целым нациям. Тот же гитлеризм был способом обуздания крайностей сионизма, а Япония пострадала во Второй мировой войне за свое вступление в войну с Манчжурией.
Часто нам кажется, что Бог бездействует, однако это не так. В крайних ситуациях жизни Его вмешательство очевидно как на личном, так и на общественном уровне. Иногда кажется, что воля Божья не достигается в этой жизни. Иногда кажется, что Бог слабее Своих противников. Однако в действительности Господь не вмешивается в ситуацию, когда она Ему подконтрольна. Следователь не всегда арестовывает преступника сразу же, как получил в свои руки все улики, доказывающие вину последнего. Часто атеисты выступают с оскорблениями в адрес Бога. Бога это не беспокоит. Хотя Моська и может гордиться тем, что лает на слона, для последнего было бы неприлично с нею бороться путем использования грубой силы. Бог весьма благороден, чтобы просто отвечать злом на зло.
Иногда нам кажется, что Бог делает в нашей жизни мало чудес, что Он действует каким-то страннным и непонятным нам образом. И действительно, Бог часто достигает Своих целей посредством «малого», слабого и «немудрого», чтобы никто не приписывал себе славу (см. Его частое игнорирование первенцев в Библии). Если Его цель может быть достигнута таким путем, Бог предпочитает его пути прямого вмешательства и власти. По этой причине скрытость Его действия объясняется тем, что Он предпочитает вмешиваться в ситуацию лишь в случае крайней необходимости.
Мне пришлось однажды видеть такую картину: молодой папа прогуливался со своим маленьким малышом на школьной спортплощадке. Не умея как следует ходить, малыш все же захотел залезть на лестницу. Папа ему это разрешил. Итак малыш начинает лезть вверх. Папа стоит за его спиной и поддерживает его, чтобы он не упал. Вот малыш уже на уровне его груди, вот он уже на уровне его протянутой руки. Что же отец должен делать дальше? Будет ли он препятствовать малышу лезть дальше или же полезет за ним? Я вижу, что отец выбрал второе: он начинает лезть за ним наверх, поддерживая снизу. Итак, малыш вверху, впереди, ему вся честь и слава, а отец внизу, подпирает, его то и не видно далеко.
Эта картина хорошо иллюстирирует действия Бога. Его бездеятельность или молчание на самом деле мнимые. Вся Его невидимая сила поддерживает Своих людей и управляет этим миром, хотя Он Сам часто остается в тени. Он не ищет Себе славы любой ценой. Он ищет успеха Своего дела, а не исключительно Имени. Придет время и все узнают, почему Он вел Себя так и не иначе, почему Он допускал зло, страдание и смерть в нашей жизни, почему Он не всегда препятствовал злодею совершить его злодеяние. Я убежден, Его ответ нас удовлетворит. А пока знать его, возможно, и преждевременно. Это знание может повредить нам или кому-то другому. Не лучше ли довериться Его мудрому руководству в нашей жизни. Это намного безопаснее, чем знать все те ответы, которые не могут принести нам пользы.

Моральная обусловленность допущения Богом зла.
Обычно Бог не препятствует совершению зла по той причине, что занят не только благополучием страдающих от зла, но и спасением самого злоумышленника. Поскольку две эти цели несовместимы друг с другом, Ему приходится делать выбор либо в пользу одного, либо в пользу другого в каждом конкретном случае. Поскольку мы не знаем ни подлинных мотивов злодеяния, ни способов воздействия на преступника, нам трудно судить о справедливости нашего мнения о его виновности. Одно нам становится очевидным: Бог не спешит наказывать. И это происходит по той причине, что Он является Моральным Существом, а не просто Всемирным Судьей. Это значит следующее:
1.    Божья справедливость ограничена Его любовью. Из-за приоритета Божьей любви над Его справедливостью Творец продолжает любить Свое творение после его отпадения. Определенную степень терпения Бог допускает к любому грешнику, и лишь те из них, кто эту меру преступают, оказываются во власти Его справедливого гнева и по причине снятия Его защиты. Внутрення терпимость Бога объясняет, почему не каждый грех наказывается Богом, по крайней мере сразу.
2.    Бог ставит Своей целью не наказать, а превратить злого человека в доброго. Незаслуженная любовь предоставляет грешнику дополнительную возможность исправиться. Пресечь действия грешника можно и грубой силой, но исцелить его невозможно без любви. Внешняя причина указывает на цель допущения более высокого порядка, чем достижение справедливости. Она состоит в предоставлении грешнику шанса исправиться с Божьей помощью.
Сторонники правового представления о Божьем правлении миром критикуют христианскую теодицею за то, что она признает приоритет любви Бога над Его справедливостью, и за то, что она призывает людей к подобному прощению виновных. Несмотря на все трудности в понимании допущения Богом зла, христианский ответ на проблему зла является наилучшим из существующих.
По отношению к различным объектам своего воздействия допущение Богом зла преследует следующие цели:
1.    по отношению к Себе – прославить Свою мудрость через управление миром свободных существ, а не безвольных марионеток (демонстрирующая всемогущество функция допущения зла).
2.    по отношению к сатане и его ангелам – доказать их порочную сущность, разоблачить зло, обнажив подлинную его природу без прикрас (разоблачающая функция допущения зла).
3.    по отношению к людям – обеспечить их свободную реакцию на зло, чтобы сформировать личное отношение к нему (предостерегающая функция допущения зла).
4.    по отношению к природе – научить людей обнаруживать опасность и избегать ее при помощи разума и упования на Божью помощь (воспитательная функция допущения зла).
Атеизм обвиняет христианство в том зле, определение которого и сам не может дать. Откуда ему известно, что такое зло? Фактически существование универсального нравственного чувства атеизмом заимствуется у христианства, с которым он борется. Несмотря на то, что и в самом атеизме нет ответа на проблему зла, христиане знают, чем ответить на его претензии. К сожалению, признать значение этого ответа можно лишь религиозным образом.
Представление о том, что реальность зла делает нереальным существование Бога, несостоятельно по тактическим, моральным и воспитальным причинам.
А) Тактическая необходимость допущения зла (отсрочка наказания). Тактическая необходимость допущения зла состоит в том, что в особых целях Бог допускает существование зла лишь на определенный срок. Представим себе ситуацию: начальник полиции, обнаружив место пребывания опасного преступника, не приказывает осуществить его арест. Глупо не признать существование полицейских только потому, что преступник продолжает находиться на свободе. Начальник полиции может медлить, чтобы подготовить и осуществить более безопасный захват преступника. Возможно, этот преступник сравнительно менее опасен, чем его более влиятельные покровители или заказчики, но может вывести на них. Таким же образом может медлить Бог, чтобы наказать зло с большей пользой для других людей. Бог есть, но Он медлит с наказанием, чтобы сделать его либо более очевидным, либо наименее рискованным.
Б) Моральная необходимость допущения зла (борьба за душу грешника). Существует не только тактическая причина Его промедления, но и моральная. Поскольку Бог является существом моральным, Он, с одной стороны, не считает необходимым при помощи силы доказать Свою провоту и неправоту сатаны, с другой – склонен исправлять зло, а не истреблять его. Если бы Бог наказывал любое проявление зла, тогда на земле Ему не было бы кого спасать. Бог снисходит к той части людей, которые способны осудить свои проступки после их совершения. По этой причине в христианской теодицее существует понятие о Долготерпеливом Боге. То зло, которое еще не достигло определенного развития, Бог не истребляет, а исцеляет. Наказание неподдающегося исправлению зла Бог отсрочивает до более удобного момента. Бог есть, но Он желает спасти нарушителя Его воли.
В) Воспитательная необходимость допущения зла (разоблачение зла и формирование отвращения к нему). Как же отнестись к явно крайним формам зла на земле (напр. гитлеризм, сталинизм). Бог может допускать существование даже этих видов зла также и в целях обнаружения нашей реакции на зло и определения к нему собственного отношения. Мы должны знать то, что Бог осуждает зло не напрасно, и быть уверенными в том, что делает Он это вовсе не потому, что хочет скрыть от нас истинное благо от проявления зла. Мы должны ощутить на себе пагубное действие зла, чтобы постоянно отталкиваться от него как это происходит при ожоге. Бог есть, но Он воспитыват людей по принципу «доказательства от противного».
Если бы Бог не предоставлял людям возможности грешить, тогда они бы непрестанно получали бы наказание за любое согрешение и служили бы Ему из-за страха. Тем не менее загнанное в безвыходное состояние существо не способно служить Богу добровольно и из любви. Бог не желает отношений подчинения и насилия. Если бы Бог останавливал каждого преступника за руку, тогда все служили бы Ему недобровольно, а вынуждено, не с радостью, а из-за страха наказания. Такое вынуждение людей к послушанию было бы само злом, а, следовательно, наш мир без возможности грешить был бы еще хуже. Значит Бог путем существующего в мире зла воспитывает добро в тех людях, которые способны сделать выбор в Его пользу вопреки этому злу.
Итак, если бы не было зла, тогда во зле следовало бы обвинить Бога, Удерживающего людей под Своей властью при помощи грубой силы и за малейшее согрешение. Хотя это и было бы справедливым Его правлением, но не моральным. Поскольку же Богу нужно по сути дела добровольное послушание, неизбежен риск добровольного непослушания Его воле. При этом Он наказывает лишь крайние проявления зла, призывая остальных грешников к должным переменам. Моральные требования Бога не принуждают людей к послушанию. Свобода выбора человека не подразумевает того, что этот выбор будет осуществлен непременно ко злу. Мало того, никто не любит зла в его чистом виде, поэтому оно всегда маскируется. И это будет продолжаться до тех пор, пока эта маска не спадет с лица сатаны и он перестанет играть в добро.
Поэтому наличие в мире зла говорит в пользу существования морального Бога, Который сдерживает проявления Своего правосудия в воспитательных целях. Создать людей в виде свободных существ могла только Любящий Бог, а не Бог требующий исключительного повиновения. Люди не имеют права отрицать Его существование путем выдвижения проблемы зла, поскольку они сами творцы этого зла и по сути злоупотребляют любовью Бога. Существование в мире зла свидетельствует о том, что Бог не только уважает свободный выбор человека, но ожидает раскаяния от того, кто это зло причинил. Какова же мера Его любви, если на земле безнаказанными остается еще столько откровенных подлецов, что мы способны возмущаться Божьим промедлением в их наказании?
Таким образом проблема теодицеи является проблемой для людей, ищущих на кого бы свалить свою собственную вину. Даже пострадавшие от зла невинно не имеют права винить Бога в бездействии, поскольку они никогда не обращались к Нему за помощью до случившегося. Те же, кто хоть каким-то образом взывал к Богу и осознавал Свою зависимость от Него, никогда не были постыжены в своем уповании. Мученичество Бог определяет лишь самым сильным из Своих детей. Поэтому убежденный христианин знает, что «любящим Бога… все содействует ко благу» (Рим. 8:28), разумеется, благу духовному. Бог не обязан быть ни слугой людям, ни диктатором над ними. Несмотря на их собственную причастность к злу, Он предлагает виновным людям примирение в лице страдающего за их грехи Иисуса Христа. Разве эта любовь не превосходит ту, которая проявила себя в творении Богом свободных существ?

Коллективная вина и общественное зло.
Как же нам относиться к невинным жертвам, например, миллиону еврейских детей гитлеровского Холокоста? Они же страдали невинно. К целым народам следует относиться коллективно, т.е. вне зависимости от личной вины каждого их представителя, которая будет определятся на основании других критериев. Безусловно, не всякое страдание объясняется фактом предыдущего греха, тем не менее оставшаяся его часть может быть объяснена необходимостью предостережения от будущих грехов. Если же отдельный человек по причине наказания коллективного греха погиб невинно, за эту смерть ответственен не столько Бог, сколько сами люди. Он не вмешался у эти обстоятельства по той причине, что такое вмешательство не позволило бы самоопределиться ни злу, ни добру. При этом вопрос вечной участи данного человека от этого решения Бога независим.
Несмотря на Божье долготерпение, Его суд все же осуществляется, хотя и не так, как бы нам это хотелось. Еврейский Холокост не объясним с позиций ветхозаветной теологии, согласно которой Бог должен был защитить Свой народ и наградить его благочестие материальным достатком. С иудаистской точки зрения, подобное может быть объяснено только по справедливости: с Израилем произошло то же, что и во времена завоевателей Епифана Антиоха, Тита или Андриана. Когда дети страдают за вину родителей (разумеется, только в этой жизни), то это является высшей мерой наказания. Это крайний способ обратить внимание родителей на их собственную греховность, чтобы они больше думали о последствиях своих греховных действий.
Хотя христиане также много страдали, но у них нет учения о том, что Бог обязан воздавать им благом именно в этой жизни. Следовательно, Бог разговаривал с евреями на их собственном языке, чтобы они смогли убедиться в несостоятельности прежней теологии, от которой Господь отказался в Новом Завете. Нечто подобное имеет место и с другими народами, включая и христианские нации (Вторая мировая война стоила Советской России 26.5 млн. погибших). Нам слишком мало известно о подлинной вине всех участников данной трагедии, чтобы мы могли на достаточном основании поставить Бога в положение подсудимого.
Невинных жертв нет, есть только более или менее виновные люди. В последней мировой войне больше всего пострадали атеистическое и нацистское государства, а также еврейская нация, стремившаяся хитрыми путями добиться экономического преимущества во всем мире. Эти две идеологические (нацистская и коммунистская) и религиозная (иудаистская) системы потерпели свой крах. Каждой из трех великих наций был преподан свой урок, который, разумеется, мудрые люди примут во внимание.
Вечная же судьба людей, пострадавших от зла Второй мировой войны как и от прочих форм зла, не зависит от этих земных судов. Поступил ли Бог несправедливо в этой жизни ради вечной? Нет. Нельзя сказать и этого, поскольку уроки все же были даны будущим поколениям людей. А как же отдельные личности? Здесь “недостойные” наказания (а есть ли таковые в действительности?) примут это Божье решение с покорностью, а достойные вообще не имеют права возражать против своей смерти. Поэтому у нас нет оснований считать Бога неправым.
Существование Бога в мире, исполненном зла, может напоминать человека, который вошел в темную комнату. Из того факта, что он ничего не видит, он не может заключить того, что в комнате кроме него никого другого нет. Если Бог молчит и не действует, это не доказательство Его несуществования. Это понимает каждый юрист. Стало быть, если Бог не вмешался в какую-то ситуацию, это было Ему нужно. Нужно не потому, что Он безразличен к наказанию зла, а потому что это зло еще не созрело для того, чтобы вместо призыва к покаянию к нему обратить Его праведный гнев (1 Пет. 3:9).
Поскольку наше знание всех обстоятельств совершения зла и его реальных последствий нам не известны, нам лучше доверить все эти вопросы Самому Богу. Допущений Богом зла в жизни большинства людей не так уж много, чтобы считать их правилом, а не исключением. Основания нашей веры в доброго Бога настолько сильны, что никакие обстоятельства жизни, идущие якобы вопреки этой истине, не смогут их поколебать. У Бога есть ответы на наши вопросы, знаем ли мы это или нет.
В любом случае, мир с возможностью зла Бог предпочел миру с его невозможностью, так что риск этот оправдан. И только в конце земной истории мы сможем вполне убедиться в этом. Одно важно: если бы не Божий контроль, зла на земле было бы еще больше, как писал об этом Ф.М. Достоевский в своем романе «Братья Карамазовы»: «И если бы не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних двух человек на земле. Да и сии два последние не сумели бы в гордости своей удержать друг друга, так что последний истребил бы предпоследнего, а потом и себя самого. И сбылось бы, если бы не обетование Христово, что ради кротких и смиренных сократиться дело сие». Стало быть, Бог выбрал меньшее из возможных зол.
В ответ на обвинение Бога в допущении зла можно привести следующий пример. Однажды христианин, работающий парикмахером, решил заговорить со своим клиентом о Боге. «Какой Бог, — возмутился тот, — мог бы допустить такое безобразие в мире?» Христианин не стал спорить, но обратился к Богу в молитве за помощью. Когда клиент стал расплачиваться с ним, парикмахер подошел к окну и подзывая к нему своего   оппонента произнес: «Наверное, на свете нет парикмахеров?» «Почему Вы это говорите?» — ответил тот. «Слишком много нестриженных людей вокруг». Неверующий клиент понял его намек: если проблема зла не в Боге, а в людях, зачем винить в ней Его!

Заключение
Зло и опыт страданий подталкивают нас к добру и благу, хотя в полноте мы ощутим их действие лишь в вечности. Жизнь была бы до конца трагичным явлением, если бы заканчивалась вместе со смертью, но, к счастью, это не так. Бог воздаст нам за приобретенные страдания, пусть даже не здесь, а лишь за пределами земного мира. Здесь уместно вспомнить высказывание апостола Павла из Послания к римлянам: «Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18). О том же он говорит также и во Втором Послании к Коринфянам: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4:17-18). Такое решение проблемы страдания вселяет в душу человека ощутимую и обоснованную надежду, тогда как «научный материализм» лишает человека этой надежды совсем.
Если человек – нравственный, то страдания делают его лучше, а если – безнравственный, страдания делают его хуже. Книга Варлама Шаламова «Колымские рассказы» фактически является комментарием к словам апостола Павла: «Когда стал преобладать грех, стала изобиловать благодать». Бог посылает Свою благодать лишь в ответ на нужду человека. Порочная сущность нашей природы проявляется в том, что нас всегда нужно побуждать что-либо делать. Страдания и представляют собой такой стимул, как говорится: «Щука для того, чтобы карась не дремал». Страдание — это боль. Хорошо это или плохо? Не было бы боли, человек никогда не обратился бы к врачу. Болезнь продолжала бы развиваться, человек бы умер. Элементарная заноза пальца привела бы к заражению крови и смерти. Но когда боль сигнализирует о наличии болезни, последнюю можно излечить без большого труда.
Таким образом мы можем сформулировать причины допущения Богом зла: зло необходимо не просто для лучшего понимания добра, но и для испытания человеческой верности и укрепления доверия Богу. Зло как само созревает для последнего и окончательного наказания в аду, так и невольно помогает созреть добру для получения окончательного благословения Божьего в раю. Если из двух зол выбирать меньшее, то лучше выбрать перенесение страданий в этом мире, поскольку оно может обернуться получением блаженства в мире потустороннем.
Впрочем, весь вопрос упирается не только в то, что земные блага не совпадают с духовными, так что люди вынуждены выбирать между ними. Зло существует также и по той причине, что без него невозможно доказать свою верность Богу. Именно искушения закаляют нашу веру и именно от «скорби происходит терпение» (Рим. 5:3). Наконец, зло существует с целью демонстрации Божьей любви, которой оно обязано самим своим существованием. Итак, перед нами три аспекта библейского решения проблемы теодицеи — способ воспитания «от противного» (отвращение от зла), средство воспитания верности праведника и доказательство Божьего долготерпения к грешнику, но важнейшим из них следует признать последний.
Действительно, зло может иметь место только при Любящем Боге, поскольку доброта Божественной воли необходимо включает в себя отказ от использования силы для своего осуществления. Отсюда зло может существовать как злоупотребление Божественным долготерпением и любовью. Поэтому сам факт существования зла является доказательством благости Бога, благодаря которой продливается для грешников возможность их покаяния и обращения к Нему за милостью и прощением. Поэтому зло существует как раз по той причине, что существует доброта, исключающая какое-либо принуждение по отношению к нему. Действительно, Божье долготерпение может быть присуще лишь любящему Богу, а не просто справедливому.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s