Конспект лекций по предмету «Религиозная апологетика»

Конспект лекций по предмету «Религиозная апологетика»

Гололоб Г.А.

Введение
Христианство в его отношении к другим религиям всегда обвиняли в исключительности и превосходстве, что отчасти верно. Тем не менее, христианская религия не исключает собой другие в политическом отношении и не предоставляет идейной базы для создания христианского расизма или мессианства, принятого, например, в иудаизме. Христиане не стремятся сделать свою идейную исключительность основанием для превозношения над другими религиями. Правота одного человека над другим не дает ему права возвышаться над ним.

Врач, будучи здоровым человеком, не обязан превозноситься над больными, помочь которым он желает. Напротив, он откладывает в сторону свое превосходство и начинает служить другим, руководствуясь чувством сострадания, а не властолюбия. Подобным же образом христиане стремятся преобразить или в какой-то мере улучшить существующие религии, не отвергая их полностью. Они понимают, что если Бог действительно любит совершенно всех людей на нашей планете, значит предоставил и им, по крайней мере, частицу истинного знания о Себе в виде Общего Откровения и некоторую помощь в виде т.н. «предварительной» благодати.

Библия постоянно осуждает различные религии мира за то, что те практиковали грубый фетишизм, примитивное идолопоклонство, политеистические верования, человеческие жертвоприношения, жреческую проституцию и другие пороки, запрещенные Богом. Поэтому у ее читателей очень часто возникало впечатление, что между верой в Библейского Бога и различными религиями нет и не может быть ничего общего. В идейном плане так оно и есть, причем по той простой причине, что двух противоположных истин не бывает. Тем не менее, в практическом плане этот идейный эксклюзивизм не порождал какой-либо вражды: евреи отделялись от иноплеменников лишь в случае их чрезмерной греховности. В остальных случаях они общались, торговали и жили рядом с язычниками, иногда даже вступая с ними в союзы для защиты от общих врагов. С другой стороны, даже язычники были наделены некоторыми познания истины благодаря универсальному воздействию на них Общего Библейского Откровения (Ин. 1:9; Рим. 1:19-20; 2:4).

Тем более, избрание Богом одного народа в качестве носителя Своего Откровения вскоре стало пониматься евреями как задача поделиться последним с другими народами. Они пришли к пониманию, что большинство людей не виновато в том, что родились не там, где проповедовалось истинное Слово Божье. Поэтому в некоторых пророчествах Библии (напр. пророка Исаии или Иоиля) прозвучал призыв к осуществлению проповеди Божественной истины абсолютно всем людям, живущим на земле, что нашло свое полное выражение в книгах Нового Завета. Иисус Христос открыл нам истину о том, что Бог, осуждая грех, долготерпит грешника, причем независимо от первоначальных его религиозных убеждений (см. напр. римский сотник, хананейская женщина и т.д.).

Данное положение объясняет нам то, почему Авраам отправил своего слугу в Харран, чтобы найти там жену своему сыну, а Моисей позволил спастись из Египта вместе с израильтянами и людям других национальностей, хотя они и не избавились полностью от своих языческих убеждений. По этой причине в первоначальном окружении царя Давида было много критян и филистимлян, а сам он прятал свою семью от притязаний Саула у моавского царя. Поэтому пророк Иона был послан спасать нечестивую Ниневию, а апостол Павел искал среди языческих идолов того, которого мог поставить в пример религиозным афинянам. Таким образом, отвергая ложные религии, Библия не отвергала тех людей, которые в силу различных обстоятельств имели неправильные религиозные представления.

Мало того, что Бог рассыпал частицы Своих истин среди различных народов и религий, а также позволил Своему народу иметь некоторые отношения с языческими племенами, иногда Он использовал неверующих людей для вразумления верующих. Так, Он послал Ионе на корабле довольно богобоязненных людей, Петр был изумлен благочестием римского сотника Корнилия, а Павел часто обращался за помощью к «набожным» людям, лишь приближавшимся к вере иудеев. Наконец, в Библии мы можем найти образцы мудрости, имеющие тесные параллели с литературным творчеством других народов, а великий апостол язычников даже цитировал светских поэтов в своих богодухновенных посланиях. Все это свидетельствует против существования абсолютного сепаратизма Божьего народа, живущего среди других народов. Да, и сравнение самого Библейского Откровения с другими религиями мира показывает, что не все в них было ложным.

В христианской религиозной апологетике все религии разделены на два класса: богооткровенные (иудаизм, христианство и ислам) и небогооткровенные (все остальные). Основными признаками богооткровенных религий являются следующие:
1. убеждение в сотворении мира Божественным Существом и трансцендентном характере Его существования;
2. убеждение в Личностности Бога и возможности иметь с Ним личные отношения (Личный Бог вместо безличных божеств).
3. необходимость в молитвенном общении с Богом, а не в использовании заклинаний или магических вербальных формул (молитва вместо мантры).
4. ожидание Богооткровения вместо достижения познания Бога собственными силами (познание Божественной истины «сверху» вместо познания «снизу», т.е. естественным путем).
5. сочетание рациональной части Богооткровения с иррациональным путем общения с Богом (вместо исключительно иррационального пути познания).

В нашем обзоре мы рассмотрим только три небогооткровенных мировых религии: индуизм, буддизм и зороастризм, поскольку они в разное время оказывали свое влияние на христианство. Конфуцианство, даосизм, ламаизм, синтоизм, африканский анимизм и другие религиозные учения значительно уступают им по степени своего распространения в мире. Это влияние ощущается и сегодня в виде различных модерных религиозных учений (кришнаизм, теософия, трансцендентная медитация и т.д.).

Христианство и индуизм.
В философском плане индуизм — это пантеистическая религия, с готовностью включающая в себя все остальные. Индуизм признает существование Высшего Духовного Существа, способного видоизменяться в любые формы. Бог в индуизме парадоксальным образом и трансцендентен, поскольку Его невозможно познать человеческим разумом, и имманентен, поскольку пронизывает Собой весь наш мир, включая и человека. Правда, всю Божественную трансцендентность индусы относят лишь к сфере гносеологии, а в онтологии они — полные пантеисты. Если верующий человек иудео-христианской традиции ищет духовного руководства в Священном Писании, то у индийцев этот поиск обращен вовнутрь. В процессе медитации индус сосредоточен на себе самом, тем самым постигая «личным атманом» (душой) всемирный (безличный) Атман и сливаясь с ним.

Хотя у индуизма имеются и некоторые положительные стороны (напр. веротерпимость, неприкосновенность жизни, иллюзорность благ этой жизни или мистическое слияние с Божеством), в целом негативных явлений в нем больше. В индуизме существует какое-то трудно объяснимое неприятие личного человеческого начала и всего материального бытия. Представителя этой религии не видят никакой ценности в человеческой цивилизации и в самом человеческом (личном) существовании. Это глубокое заблуждение выразилось в представлении о ложности и даже абсолютной порочности этого мира. Согласно многим индийским воззрениям, окружающий нас физический мир – это иллюзия (майа). То, что мы видим перед собой, не является истинной реальностью, а лишь только мнимой, кажущейся. Как сказал один индийский мудрец, жертва, плаха, и приносящий жертву не очень отличаются друг от друга. Отсюда пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще: обычай «сати» (самососжжение вдов) или женский инфантицид (убийство младенцев женского пола).

Поскольку индусы не верят в Личностность Бога-Творца, они считают его безразличным как к морали, так и ко всему человеческому существованию. Поэтому индуистский Бог никогда не идет людям на встречу, так что людям приходится подстраиваться под Его изменчивые и неуловимые смертным интересы и побуждения. Отсюда богатая ритуальная практика задабривания индуистских богов (это — либо служебные духи, либо сами воплощения Божества). При этом угождать приходится всем трем миллионам индуистских богов, поскольку любой из них может оказаться неудовлетворенным.

Согласно индуизму, каждый человек вертится в колесе страданий. Причина его страданий – сами его желания (безразлично положительные или отрицательные). Человеческие желания индусы любят иллюстрировать в виде морковки, висящей перед мулом и побуждающей его бежать вперед. Поэтому от всех человеческих желаний надо избавляться путем соблюдения различных ритуалов, позволяющих человеку отвлечься от забот этого мира и отрешиться от всего земного. Высшее наслаждение состоит в полном выходе сознания из тела (выход в астрал) и растворение его в высшем (бессознательном) бытии (религиозный экстаз). Это и есть т.н. «просветление» или приближение к Божеству, по индуистским убеждениям. Данное состояние индусы называют растворением индивидуального во всеобщем, как капли в океане.

В индийской духовной традиции несчастье и беды людей связаны не с их грехами, а с их невежеством, т.е. неспособностью признать бессмысленность всего человеческого существования. Соответственно в индуизме нет никакой нужды в спасении или прощении каких-либо грехов. Нужно просто отвергнуть свои желания и таким образом человек лишится самой постановки проблемы. Человеку нужно подсказать, что следует делать, а не помочь ему это сделать. Освободившись от невежества, он становится похожим на самих богов. Как говорят в Индии, «мир подчиняется богам, боги подчиняются мантрам, а мантры подчиняются брахманам». Это очень сильно возвышает «освобожденного» в его собственных глазах.

Еще дальше отстоит от христианства концепция реинкарнации (перевоплощения). Если христианство утверждает, что мы живем один раз, то индусы признают череду непрекращающихся перевоплощений, как поется в индийской погребальной песне: Кто родился, непременно умрет. Кто умер, непременно родится. Эта концепция тесно связана с учением о карме, якобы справедливом возмездии, лежащем в основе реинкарнации. Однако о какой справедливости может идти речь без возможности идентифицировать носителя прежней жизни с носителем новой? Как высказался Мерче Элиаде, «существование человека представляет собой длинный ряд займов и платежей, баланс которых не всегда очевиден». Очевидно, что страдающий человек, ничего не помнящий о своем прежнем существовании, не может быть уверен в том, что в прошлой жизни заслужил такую судьбу, хотя его в этом и убеждают другие люди.

Д.Ф. Штраус считал, что христиане по своему духовному развитию находятся ниже индусов, поскольку у них Христос воплотился только раз, а у индусов многократно. Тем не менее, воплощение Божественного Христа и воплощение сотворенных Богом душ людей – качественно различные понятия. По христианским понятиям, личность человека связана с его душой, а не телом. Поэтому считать, что «моя душа вошла в чужое тело» – это что-то из области оккультизма, а не реальности. Важно понять, что индуистская идея перевоплощения, касающаяся последовательного вхождения одной и той же души в разные тела, не имеет личного начала. Нет никакой уверенности в том, что это – одна и та же душа. По христианским понятиям, скорее это – бесовский дух, входящий не в тела, а в души различных людей. Поэтому индусы, отвергнув личное начало в человеке, имеют право считать его «своим» лишь по предубеждению.

О самом очевидном недостатке индуизма – кастовой системе — Лев Толстой писал следующее: «Одна из самых древних и самых глубоких по мысли вер была вера индусов. Причиной того, что она не стала верой всемирной и не дала для жизни людей тех плодов, которые она могла дать, было то, что учители ее признали людей неравными и разделили их на касты. Для людей, признающих себя неравными, не может быть истинной веры» (Толстой Л.Н. Круг жизни. М.: Республика. 1993, с. 154).

Действительно, с глубокой древности в Индии существовали четыре главных сословия, позже названные «варнами» (санскр. «цвет»): брахманы (священнослужители), кшатрии (воины), вайшьи (торговцы, скотоводы и земледельцы) и шудры (слуги и разнорабочие). Те, кто не входит в эти сословия, называются неприкасаемыми, что составляет сегодня около 16% всего населения Индии. Они заняты в основном самой грязной работой (разделкой шкур, уборкой мусора, погребением умерших и т.п.).

Индуистская йога привлекает многих современных людей своим обещанием повысить человеческие возможности. Войдя в экстремальное (бессознательное) состояние мозга, йоги действительно способны совершать некоторые «чудеса», объяснимые частично естественным, а частично оккультным образом. На индуизме построена теософия Елены Блаватской, антропософия Рудольфа Штейнера, а также учение о «живой этике» Николая Рериха. В последнее время в виде различных религиозных и философских учений Востока (кришнаизм, сайентология, трансцендетная медитация и др.) индуизм был перенесен в Европу и Америку. По последним данным, 25% европейцев верят в метемпсихоз (переселение душ). Известно, что певец Джордж Харрисон, ведущий певец группы «Битлз», умер кришнаитом, был кремирован и прах его развеяли над священным Гангом.

Утонченной разновидностью индуизма является такое современное религиозное учение, как кришнаизм. В отличие от традиционного индуизма, кришнаиты занимаются активной миссионерской (прозелитической) деятельностью, вербуя в свои ряды людей, которые не являются индусами по рождению. Традиционным кришнаизмом является направление в вишнуизме, в основе которого лежит почитание одной из аватар (воплощений) Вишну — Кришны. В последнее время на его почве стали возникать различные неортодоксальные течения, среди которых выделяется появившееся в 1966 году в г. Лос-Анжелес Международное Общество Сознания Кришны (МОСК).

Главной особенностью МОСК является вера в личный характер Верховного Божества, хотя вместо сознательных молитв к Нему кришнаиты продолжают использовать древние магический заклинания или формулы, принятые в индуизме. Здесь прослеживается очевидная непоследовательность в их убеждениях, а также неразвитость их доктринального учения. Однако еще большей проблемой кришнаизма является его представление об аморальности Божественной Личности. Это представление основано на общеиндуистской концепции пантеизма: если Кришна есть все, тогда он является также и причиной морального зла. Это объясняет, почему он убеждал Арджуну убивать его родственников без какого-либо зазрения совести. Неудивительно, что мы встречаем в Бхагавад-Гите в переводе Прабхупады следующие шокирующие утверждения: «Я (Кришна) – всепожирающая смерть…» (там же, С. 517); «…Я (Кришна. — В.П.) также – олицетворенная смерть» (там же, С. 459); «Я (Кришна) – Яма, бог смерти…» (там же, С. 514).

Кришнаиты, правда, имеют свое Священное Писание, однако вокруг него возникает множество вопросов. Этой книгой кришнаиты считают «Бхагават-Гиту», но только в собственном переводе и с собственным комментарием. Вот это претензия кришнаитов на исключительное познание Высшей Воли как раз и настораживает любого непредубежденного религиоведа. Основатель МОСК Б.С. Прабхупада утверждал, что его перевод Бхагавадгиты является единственным правильным переводом данного произведения и что только его комментарий к «Бхагават-Гите» отражает древнюю учительскую традицию. Тем не менее, ошибочность некоторых комментариев Прабхупады очевидна. Например, он пишет: «…около пяти тысяч лет назад, Господь Кришна поведал «Бхагавад-Гиту» Своему другу и преданному слуге Арджуне» (Шри Шримад А.Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада. Бхагавад-гита как она есть. Бхактиведанта Бук Траст. – С. 7). Однако, все историки древнего Востока в один голос утверждают другое: это произведение, являющееся частью древнеиндийского эпоса «Махабхарата», возникло на исходе I тыс. до Р.Х. Стало быть, комментарию Прабхупады доверять нельзя ни как историческому свидетельству, ни как боговдохновенному.

Еще одной проблемой, относящейся к Священному Писанию кришнаитов, является тот факт, что в «Махабхарате», в отличие от «Бхагвад-Гиты», представляющей ее часть, Кришна играет не позитивную, а негативную роль. Там он выступает в роли обманщика, хитреца и соблазнителя замужних женщин: когда они купаются, он ворует у них одежду, а затем предлагает ее вернуть лишь из рук в руки, стоя на берегу, чтобы увидеть их в обнаженном виде. Мало того, само слово «Кришна» в «Махабхарате» означает «черный». Все это выставляется Верховное Божество кришнаитов в неблагоприятном свете.

Не удивительно, что это значение просматривается даже в «Бхагавад-Гите»: в тридцать шестом стихе десятой ее главы написано: «Из мошенничеств Я (Кришна) – азартная игра» (Шри Шримад А.Ч.Бхактиведанта Свами Прабхупада. Бхагавад-гита как она есть. Бхактиведанта Бук Траст. — С. 520). В комментариях же к нему Прабхупада пишет: «Во вселенной существует множество мошенников разного рода. Из всех видов мошенничества азартная игра стоит выше всех и потому представляет Кришну, Кришна, будучи Всевышним, может быть более вероломным, чем любой простой человек. Если Кришна решил обмануть человека, то никто не сможет превзойти его в коварстве» (там же).

Очень ловко Прабхупада оправдывает кастовую систему: он делит всех людей на четыре касты не по их происхождению, а по уровню образования. Но даже в этом случае создавать привилегии только людям умственного труда не всегда справедливо, особенно когда в случаях тяжелого физического труда, требующего справедливой оплаты. Впрочем, кришнаитская мораль повсюду является голословной, поскольку в реальности предлагает двойной стандарт. Вот взгляните на эту цитату: «Даже если человек совершает самые дурные поступки, но занят чистым преданным служением, следует считать его праведником» (Шри Шримад А.Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада. Бхагавад-гита как она есть. Бхактиведанта Бук Траст. — С. 472). Получается, если человек убивает кого-либо во славу Кришны, он остается праведником.

Все это показывает огромную разницу между кришнаизмом и христианством, что, тем не менее, не позволяет нам оскорблять представителей этой религии, но терпеливо открывать им глаза на ее многочисленные недостатки.

Христианство и буддизм.
В христианстве утверждается личная природа Бога и духовная сущность души человека, что отрицается в буддизме. Таким образом буддизм в своем учении о Божестве склонен к многобожию, а своим учением о человеке приводит к чистому материализму. Представление об иллюзорности реального мира («все сущее ничто») и программа действий, направленная на искоренение любых желаний в целях избежания страдания, также вызывают беспокойство у людей, ищущих истину. Первое напоминает раннехристианский гностицизм, а второе – непризнание существования моральных ценностей. Сама человеческая личность унижается в буддизме, поскольку личное начало он не может согласовать с индуистским пантеизмом, с которым тесно связан.

В космологии буддизм признает две формы бытия иллюзорную (сансара) и реальную (нирвана): бесконечный цикл чередующихся миров и ничто. По христианскому учению мир есть творение Божие, а по буддийскому — бесконечное бытие, происшедшее из безначальной материи; по христианскому учению мир несовершенен вследствие падения человека, а по буддийскому — он зло по своей природе; по христианскому учению, мир освободится от зла при конце вселенной, а по буддийскому — никогда этого не будет.

Наконец, признание реинкарнации или перерождения сильно отличает буддизм от христианства. Душепереселение, по учению буддизма, состоит в том, что душа после своего разлучения с телом продолжает свое существование в длинном ряде странствований и переселений на земле, под землею или над землею. В первом случае — душа переселяется в тела других людей, животных рыб, птиц, насекомых и даже растений — под общим именем «адусуна», т. е. живого существа; во втором случае — душа начинает странствовать по адским отделениям и даже по царствам биритов, сообразно своему нравственному падению; в третьем случае она переселяется в царство ассуров, тенгриев, бодисатв, Будд и других бурханов до тех пор, пока не погрузится в нирвану.

Ложность идеи реинкарнации состоит в том, что душа претерпевает изменения от своих перевоплощений, которые, как это ни парадоксально, не помнит. Без памяти же человек перестает считаться личностью, что и нужно буддизму, растворяющему личное начало в пантеистическом «ничто». Христианство же есть религия Богочеловеческих отношений. В ней Личность Бога встречается с личностью человека для того, чтобы поддерживать отношения любви и личной привязанности, недопустимые в буддизме.

В христианстве духовное перерождение или возрождение совершается не после смерти человека, как учат буддисты, а при жизни его; не с переменой нового тела, а в том же теле; не с допущением всевозможных метаморфоз души, а с благодатным обновлением той же самой личности человека.

Так как переселение души после смерти из одного тела в другое зависит лишь от ее наклонностей и привязанностей, то каждая новая форма, в коей она возрождается, зависит от ее нравственной свободы, с какою она относилась к чувственному миру в своей прежней жизни. В буддизме переселение душ имеет место как необходимость, от которой, однако, человек может сам себя избавить посредством нравственных действий и заслуг. В этом вопросе буддизм был продвинутой религий по сравнению с индуизмом, где круг сансары разорвать было невозможно.

Разумеется, буддизм отрицает моральное наполнение вины, а также и всеобщий суд. Хотя в нем можно усмотреть какое-то понятие вины, но в нем нет прощения. Каждый сам создает свою судьбу. Правда, в некоторых формах буддизма есть понятие «спасителя» в виде бодисатв (совершенных людей), которые помогают другим душам выбраться из круга сансары. Это приближает буддизм к христианству и является связывающим звеном в разработке евангелизационной стратегии буддистов. Высшим бодисатвой может быть представлен Иисус Христос, раз и навсегда разорвавший греховный круг перевоплощений.

Понятие вины в буддизме представлено лишь в форме безобидного невежества. Поэтому буддизм не осуждает преступления, совершенного вопреки полученному знанию. Равным образом и проблема человека в христианстве проявляется преимущественно в области воли человеческой, то в буддизме — в области ума. Парадоксально, что истинное знание достигается в буддизме не через проповедь, а посредством практики медитации, отключающей сознание человека. Таким образом невежество буддизма простирается не в области гносеологии, а в сфере чувств или вообще подсознания.

Несмотря на то, что в буддизме имеется принцип непротивления злу и заповедь сострадания ко всему живому, это мало напоминает христианскую или даже нравственную сущность любви. Указывая цель жизни человека в полном погашении самой жизни, буддизм порицает вообще всякое сильное душевное возбуждение, не одобряет никакой привязанности, как поддерживающей в человеке желание жить. С этой точки зрения — буддизм и не может заповедовать той любви, которая, глубоко коренясь в сердце человека, наполняет собою всю его душу, возбуждает в нем сильную привязанность к любимому существу и побуждает его к бескорыстному служению благу других, к подвигам самоотвержения.

Противоречивость двух положений буддизма – бесстрастия и сострадания – хорошо отражена в следующей дзенской притче. Жила в Китае одна женщина, которая свыше 20-ти лет помогала одному монаху. Она построила ему небольшую хижину и кормила его, тогда как он занимался медитацией. Наконец ей захотелось узнать, насколько он продвинулся за это время. Чтобы определить это, она заручилась помощью одной красивой девушки.

«Пойди и попроси его, — сказала женщина, — стать твоим мужем». Девушка пригласила монаха к себе и без долгих церемоний спросила его, как он намерен поступить. «Старое дерево зимой растет даже на холодной скале, — ответил монах поэтически. — Там нет ни капли тепла».
Девушка вернулась и передала женщине слова монаха. «И подумать только, что я кормила этого человека 20 лет! — в гневе воскликнула старуха. — Он без внимания отнесся к твоим желаниям, не высказал понимания твоего состояния. Никто не заставлял его ответить на твою страсть, но он должен был, по крайней мере, проявить сострадание!» Она тотчас же пошла к хижине монаха и сожгла ее.

Даже непротивление врагу буддиста сильно отличается от христианского. Ему фактически не за что гневаться, нечего прощать другим. Гнев и прощение уместны лишь тогда, когда мы чувствуем причиненную нам обиду и сознаем, насколько она велика. Но истинный буддист не чувствует никакого оскорбления, как бы ни старались его оскорбить и как бы его ни мучили, потому что он считает за ничтожество и свое тело, и все проявления своей душевной жизни, и весь окружающий его мир, и саму жизнь. Он ставит себя выше всего этого, в горделивом сознании того, что он сумел понять всю пустоту и ничтожество бытия со всеми его многоразличными обнаружениями. Отсюда заповеди буддизма не столько призывают человека к известной деятельности, сколько запрещают ему действовать известным образом. Понятно отсюда и то, почему любовь у буддистов не составляет наивысшей добродетели. Она имеет только временное и условное значение.

Несколько родственны этики буддизма и христианства. К моральному учению буддизма относится десять заповедей, изложенных с двух сторон: положительной и отрицательной, как добродетель и порок; отсюда и деление их на 10 белых добродетелей и 10 черных грехов. 10 белых добродетелей это:
1) сохранение жизни другого,
2) подаяние милостыни,
3) целомудренная жизнь,
4) правдивая речь,
5) примирение враждующих,
6) совершенно спокойное обращение,
7) произнесение полезного и плодотворного слова,
8) усмирение страстей в самом начале,
9) упражнение в сострадательности,
10) уразумение истинного смысла учения.

К числу 10-ти черных грехов относятся три из телесной области:
1) лишение жизни,
2) взятие чужого,
3) развратная жизнь;
четыре из области языка:
4) ложь,
5) клевета,
6) злословие,
7) насмешка,
и три из области ума и сердца:
8) зависть,
9) злоба,
10) неправильное учение.

Как видим, буддизм является религией человеческой, поскольку в ней нет обязанностей по отношению к Богу. Между тем между христианской моралью и моралью буддизма есть точки соприкосновения, например, в непринудительности заповедей. В доказательство необходимости исполнения своих десяти заповедей, буддизм указывает только на их целесообразность и полезность: если сделаешь это, то избегнешь страданий, если не сделаешь, то для тебя же будет хуже. В буддизме функцию наказания выполняет само непослушание и это роднит его с христианством, ограничивающим этим взглядом исключительно юридическую теорию искупления.

Поскольку в буддизме целью человеческой жизни является раствориться в пустоте, она имеет мало общего с христианством. Точкой соприкосновения с ним может быть стремление освободиться от плохих желаний, что предусматривает признание объективного различия между добром и злом. Между тем ни того, ни другого буддизм не признает. По этой причине христианин призван указать на ошибочность буддистских воззрений на устройство мира, природу Бога и путь спасения, используя для этого немногочисленные точки соприкосновения.

Петр Кропоткин указывал на родство некоторых положений о ненасилии между христианством и буддизмом. Так в священном тексте Дхаммапада говорится: «Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она» (пар. 5). Правда, в буддизме имеется представление о кармической ущербности видимой реальности, исправить которую фактически невозможно, тем более на путях насилия.

Хотя во многих дохристианских учениях (в особенности — в даосизме и буддизме) любовь также признавалась одной из главных добродетелей, ни в одном из них она не выступала в качестве всеобщей основы и закона жизни. В этом смысле христианское учение о любви «не есть, как в прежних учениях, только проповедь известной добродетели, но есть определение высшего закона жизни человеческой и неизбежно вытекающего из него закона поведения» (Толстой Л. Н. Закон насилия и закон любви // Полн. собр. соч.: В 30 т. М.; Л., 1928-1958. Т. 37. С. 166).

Семен Франк согласен здесь с Толстым: «Закон» любви — «есть нечто впервые открытое христианским сознанием и совершенно неведомое до-христианскому и вне-христианскому миру. Даже буддийское «tat twam asi» («это — тоже ты») — усмотрение наличности собственного «я» во всем сущем — при всей духовной значимости и возвышенности этой установки не есть любовь; ибо где я не имею перед собой вообще никакого «ты» — никакого иного существа, на которое я мог бы направить свою любовь, — там не может быть любви, и вместе с моим собственным «я» и все остальное, признаваемое тождественным ему, должно быть погашено, уничтожено, растворено в блаженстве безразличной общности. В христианстве, напротив, любовь утверждается как живое, положительное приятие «ты», как усмотрение близкого мне «ты» во всех» (Франк С. Л. С нами Бог. Три размышления // Франк С. Л. Духовные основы об¬щества. М., 1992. С. 323-324).

Тем не менее, буддизм представляет собой пантеистическую религиозную систему, не признающую буквально Воплощение и Воскресение Христа. Здесь христианство преодолевает собой односторонность древнего буддизма, подобно как дополняет собой теологию древнего иудаизма. Христиане признают Богочеловеческую природу Христа, хотя объяснить ее, как и Троицу, рациональными средствами им трудно. В данном случае происходит простое доверие свидетельству Священного Писания, которого также нет в буддизме: если Божество находится внутри нас, тогда нет никакой необходимости во внешних средствах его познания. Тем не менее, христианство ограничивает мистику рациональным началом.

А. Шопенгауэр, опиравшийся ни философию сострадания буддизма, считал человеческую жизнь бессмысленной из-за жажды выжить и поэтому ей предпочитал небытие, толкая людей к самоубийству. Молодой И. Проханов чуть было не увлекся этой идеей, но Бог вовремя остановил его, защитив от шопенгауэрского пессимизма и отчаяния. В отличие от буддизма, христианство несет людям надежду: в этом мире, конечно, частичным образом, и полным в будущем, но наша жизнь должна преобразиться к лучшему, по крайней мере, в моральном плане. Однако, к сожалению, буддисты не верят ни в личное посмертное существование человека, ни в Бога как Верховную Трансцендентную Личность, и в этом их главная проблема. Даже И. Кант был вынужден признать: убери из религии обе эти истины и в ней не останется ничего религиозного.

По сравнению с индуизмом в буддизме мы имеем больше параллелей с христианским моральным учением. И все же христианский пацифизм основан не на простой идее непротивления, но ближе к позиции гражданского пассивного сопротивления. Христиане не имеют право просто терпеть зло, но обязаны его обличать, т.е. вскрывать и делать очевидным для других людей. Данная позиция хорошо прослеживается в ответе Самого Иисуса на суде перед синедрионом: когда один из служителей первосвященника ударил Его по лицу, Иисус не промолчал, а указал на несправедливость такого действия. Следовательно, в христианстве любовь не устраняет собой справедливость, а предлагает им достойное сотрудничество.

Христианство и зороастризм.
Религия, известная под названием зороастризма, зародилась в Древней Персии или Иране, как эту страну называют теперь. Ее население имеет арийское происхождение. Около 1000 лет до Р. X. одна часть арийских кочевых племен вышла из Европы и вторглась на территорию этой страны с севера, полностью овладев ею к 800 г. до Р.Х. Другая часть арийских племен прошла дальше в юго-восточном направлении и заняла территорию Северной Индии. Нам непонятны отношения между двумя этими арийскими ветвями, но, обладая определенными сходствами (политеизм, идолопоклонство, почитание духов), они создали в религиозном отношении противоположные религии: те боги, которые считаются у персов добрыми (ахуры), у индусов олицетворяют злые силы (асуры), и наоборот: злые боги персов (Анхра-Манью) почитаются у индусов как добрые (дэвы). У индусов Индра и Нанхайтхайя считались богами, а персы соответствующими им именами Андра (Индра) и Нанхайтхайя называли злых духов. Таким образом, разница заключалась в том, что духи, известные под одними и теми же именами, в древнеиранской и индийской мифологии наделялись прямо противоположными функциями.

Некоторые иранисты сомневаются в историчности Зороастра, поскольку история его жизни, изложенная в преданиях, полна различных чудес. Тем не менее, из всей персидской мифологии необходимо вычленить историческое зерно, чтобы понять, что появиться новая религия на чистом вымысле не может. Это значит, что Зороастра следует признать историческим лицом, которое очень рано обрело мифологические черты. Ученые убеждены в том, что первая книга Авесты, Ясна, была написана самим Зороастром. Не удивительно, что в ней и не содержатся легенды о чудесах, совершенных Зороастром в его детстве.

Зороастризм берет свое название от имени своего основателя – Заратуштры, латинизированным именем которого является Зороастр (слово «Заратуштра» означает «погонщик верблюдов»). Согласно традиционной пехлевийской хронологии, он родился в Радесе (сейчас пригород Тегерана, называемый Рай) в 660 г. до Р.X. Заратустра был третьим из пяти детей в семье. Поскольку он родился в состоятельной семье, его отец нанял ему хорошего учителя, который обучал его различным наукам. В 15 лет стал священнослужителем, приобретя к этому времени репутацию мудреца. В возрасте 20 лет юноша оставил родителей и жену и стал бродить по свету в поиске ответов на религиозные вопросы. Зороастр был женат дважды (первый раз на вдове) и имел трёх сыновей и трёх дочерей.

Стать основателем новой религии, по словам Зороастра, его побудило имевшее место на 30 году жизни видение. Ему явился ангел Вогу-Мано и начал задавать вопросы, а потом повелел ему выйти из своего тела и отправиться в присутствие Ахурамазды, Всевышнего Существа, беседовавшего с собравшимися ангелами. Далее древние предания утверждают, что в течение последующих восьми лет Зороастр встречался в видениях с каждым из шести главных архангелов в отдельности, вносивших дополнения в его первоначальное откровение.

Свою проповедь Зороастр начал сразу после получения первого видения, но первоначально она не имела успеха. Тем не менее, он смело выступил против сторонников старой арийской религии, обожествлявшей силы природы, против их кровавых жертвоприношений и оргиастического культа, связанного с употреблением дурманящего напитка хаомы. В это время его посещал злой дух, Анхра-Майнью, уговаривавший его отказаться от служения Ахурамазде. Однако Зороастр не поддался искушению и продолжал проповедовать новую веру.

Сначала единственным последователем Зороастра был его родной брат. Правителю нравилось учение Заратустры, но под давлением своих родственников он так и не решился последовать за ним. Столкнувшись с преследованиями, Зороастр был вынужден покинуть свою родину. В конце концов, ему удалось обратить в новую веру арийского царя Виштаспу, правившего в Восточной Персии. Так на 42 году своей жизни Зороастр сделался царским советником. Виштаспа велел записывать его изречения на воловьих шкурах золотыми письменами, в результате чего образовалась целая библиотека, состоящая из 12 тысяч таких шкур. По преданию, это была полная запись «Авесты», однако при Александре Македонском эта библиотека была уничтожена и таким образом три четверти «Авесты» оказалось утеряно. Через некоторое время после обращения Гистаспа Зороастр возвратился на родину. Поскольку у Зороастра было много врагов, в конце концов, он был убит жрецом традиционной религии у алтаря, на котором горел священный огонь. Это произошло на 77 году жизни Зороастра.

Первоначальное учение Зороастра следует отличать от более позднего, которое было изменено его последователями. Все данные о зороастризме содержатся в «Авесте» — священной книге зороастрийцев, состоящей из трех частей. Только первая часть «Авесты», известная под названием «Ясна» (книга гимнов и молитв), считается написанной самим Зороастром. В ней содержатся пять гимнов, называемые гатами. Вторая и третья части «Авесты» были написаны значительно позднее и не содержат собственных утверждений Зороастра.

В основном учение Зороастра можно истолковать как реформу древнеперсидского политеизма, призванную устранить грубый древний политеизм и установить монотеистическое вероучение. Поскольку израильский монотеизм был установлен в Палестине за много столетий до начала деятельности Зороастра, персидский реформатор вполне мог почерпнуть эти идеи из Израиля. Проповедь Зоратустры пришлась на Вавилонское пленение Израиля, когда Бог наказал Свой народ даже разрушением Иерусалимского храма. Побуждая персидский народ признать монотеизм посредством проповеди Зороастра, Бог тем самым устыжал Свой собственный народ, не желавший повиноваться Ему и расстаться с идолами.

В целом зороастрийский монотеизм заключался в следующем. Во-первых, он признавал существование единого, всевышнего и доброго Бога, которого он называл именем Ахурамазда, т. е. «Мудрый Господь». Однако у Зороастра мы видим монотеизм довольно расширенного типа. Зороастр верил, что Ахура¬мазда проявляет свою волю через добрых духов. К добрым духам относятся: Вогу-Мано («благая мысль»), Аша-Вагишта («праведность, наилучший распорядок»), Хшатра Вайрья («прочная власть»), Гарватат («целостность» физического существования), Спента Арманти («святое благочестие», аллегория благодетельного сельскохозяйственного труда) и Амртат («бессмертие»). Добрые (или светлые) духи — амеша-спента — считаются в зороастризме дарами Ахурамазды человечеству.

Зороастр учил, что Ахурамазде как доброму богу противостоит дух зла Анхра-Майнью, принесший в сотворенный благополучным мир прегрешения, болезни и стремящийся уничтожить добро. Впоследствии он стал именоваться у зороастрийцев Ахриманом. Он не существовал вечно и не творил злых существ, как впоследствии перетолкуют первичное учение Зороастра. Он восстал против Ахурамазды и внес в его творение разлад. Власть его не была безграничной или равной Ахурамазде. Это значит, что Верховный Правитель до времени терпел своего противника, опираясь на свои моральные принципы.

Относительно людей Зороастр учил, что душа человека является средоточием борьбы между добром и злом. По своей природе человек ни добр, ни зол, но он находится под влиянием духов света и тьмы — богов добра и зла. Добрый дух наставляет всякого человека на добро, а злой побуждает делать зло. Таким образом Ахурамазда старается, с помощью духов-ферверов, удержать людей на стезе добродетели и нравственной чистоты; Ахриман со своими дэвами пользуется всяким случаем, чтобы обратить человека на путь нечистоты и порока.

Зороастр считал добрыми тех людей, которые занимались земледелием. Земля для него была воплощением добра, потому что дает жизнь. К злым людям Зороастр относил кочевые племена, которые сопротивлялись его учению и устраивали набеги, разоряя поля добрых земледельцев. Они, с его точки зрения, были особенно ужасными потому, что перед набегами приносили в жертву рогатый скот. Зороастр же заботился о животных. Таким образом Зороастр очистил обрядовую сторону своей религии от политеистических ритуалов. Его учение запрещает идолопоклонство, жертвоприношения животных и употребление напитка хаома. Однако он оставил ритуал огня как символ Ахурамазды, но не с целью поклонения ему.

В отношении конца мира, Зороастр проповедовал победу добра над злом. Он верил во всеобщее воскресение мертвых, как добрых, так и злых. Потом всякая душа должна будет перейти через «мост возмездия», который висит над адом: тот, кто перейдет мост, попадает в рай. Перед тем как переходить, душе читают запись всех свершенных ею в материальном теле дел. В зависимости от того, что перевесит, зло или добро, Ахурамазда решит, куда ее послать. Правда, Зороастр не говорит об окончательной судьбе демонических сил и злого духа, Анхра-Майнью, однако очевидно, что их судьба не будет лучше всех остальных грешников.

Весьма возможно, что персидский царь Кир, который в 539 г. до Р. X. победил Вавилон, исповедал зороастризм. Правда, Кир не был строгим его последователем, потому что в политических целях поклонялся также вавилонскому богу Мардуку. После него Дарий I и Ксеркс I почитали Ахурамазду как всевышнего Господа неба и земли. Эти персидские цари расширили свои владения на запад до Египта и Греции, но через полтора столетия Персию завоевал Александр Македонский. После Александра почти пятьсот лет Персией правила династия Аршакидов (250 г. до Р. X. — 226 г. по Р. X.), происходившая из восточной Персии и говорившая на языке пехлеви. Их свергли Сасаниды из Центральной Персии, которые были ревностными зороастрианами. Они правили до 661 г., когда страну завоевали мусульмане. Примерно сто лет спустя приверженцы зороастризма стали подвергаться притеснениям и начали переселяться в Индию, где получили название парсов (измененное «персы»). В настоящее время зороастрийцев насчитывается в Иране и Индии не более 100 тысяч человек.

В процессе исторического развития в зороастризме произошли существенные перемены. Примитивность многих доктрин создала благоприятную почву для проникновения в учение зороастризма откровенно гностических идей, исказивших его первоначальную суть. «Бессмертные святые», выполняющие на земле волю Ахурамазды, теперь превратились из ангельских существ в божественные личности или стали представлять собой ипостаси Ахурамазды. Постепенно место единого Верховного Бога стали занимать древние языческие боги: бог Митра, богу ветра Вайю и богиня воды и плодородия Анахите (последняя ничем не отличалась от вавилонской богини Иштар). Одновременно с этим сильно развилось почитание духов предков, называемых фравашами.

Данные изменения сильно сказались на моральном учении Зороастра. Зороастрийские учители стали учить тому, что этот мир является одновременным творением как Ахурамазды, так и злого духа Анхра-Майнью. Получилось, что последний стал сотворцом Ахурамазды: первый сотворил домашних животных, а второй — хищников и остальную нечисть. Поворотом религии зороастризма в сторону гностицизма вызвано появление учения зерванизма, которое утверждало, что как всевышний Ахурамазда, так и злой дух Анхра-Майнью произошли от одного существовавшего изначально верховного бога Зервана. Точнее говоря, в зерванизме Бог и дьявол оказались равными, хотя конечная победа и должна была оказаться на стороне доброго бога.

Соответственно изменилось понятие о характере борьбы человека со злом. Понятие вины из моральной сферы перекочевали в сугубо ритуальную. Чтобы избавится от церемониального осквернения требовалось пользоваться заклинаниями и вообще употреблять всякие магические средства. Особенно популярны стали мантры, выдержки Зороастровых гимнов, которые использовались теперь как заклинания.
На смеси христианства с зороастризмом возникла такая христианская ересь как манихейство. Это религиозное синкретическое учение, представляющее собой самый влиятельный из дуалистических культов, было основано пророком и магом Мани (Манес) во второй половине II в. в Персии. Оно опирается на предшествовавшие ему гностические учения, преимущественно иранского происхождения, элементы христианства и зороастризма. Нечто подобное сегодня проповедуют теософы, антропософы и адепты «Нового века».

Объективными причинами возникновения манихейства стал конфликт между персидскими магами. В 227 г., после воцарения на персидском троне национальной династией Сасанидов, персидские маги решили восстановить зороастризм в качестве государственной религии. При этом большая часть магов склонялись к изменению учения, подчинив оба начала, и доброе и злое (Ормузда и Аримана) одному Верховному существу. Остальные маги придерживались классического строгого дуализма, образовав оппортунистическую партию магуссеев. Мани или Манес (216-276 г. н.э.), являющийся приверженцем магуссеев, предложил собственное вероучение, состоявшее из смеси отдельных элементов христианства и зороастризма. Свои взгляд он изложил в труде под названием «Ертенки-Мани», явившемся впоследствии священной книгой манихейства.

Мани родился в Месопотамии, путешествовал по Персии, Индии и Средней Азии. Приняв христианство, Мани служил пресвитером в Агваце, но был отлучен от церкви за свои дуалистические идеи. Затем он нашел приют при дворе персидского царя Сапора I, но, будучи преследуем господствующей партией, бежал в Индию. Вернувшись в Персию, Мани пристал к двору царя Гормизида, но при его преемнике, Варане I, проиграл в богословском споре и был казнен.

Учение Мани полностью искажает библейское представление о Боге. В основе манихейства лежит дуалистическое учение о борьбе добра и зла, света и тьмы как равноправных изначальных принципов бытия. Опишем его вкратце. Для защиты границ царства добра Отец света произвел из себя эон — Матерь жизни, которая произвела еще одного эона — первого человека, явившегося в мир как Иисус Христос. Христос вступает в борьбу с демонами, но демоны овладевают частью его существа, поэтому Отец света вынужден породить еще одного эона, помогающего Христу в борьбе — Животворящего Духа, творящего мир. Часть Христа, поглощенная злом, оказывается в пространстве между двумя царствами, где происходит смешение светлой и темной материй, духовного и материального начал. Так как светлая материя стремится к освобождению от тьмы, сатана творит темное тело человека по образу Христа-эона, а частицы света, сосредоточенные в человеке, составляют его душу.

Манихейство выворачивает наизнанку ветхозаветные идеи, утверждая, что именно сатана запрещает человеку вкушать от древа познания добра и зла, а Иисус учит человека вкусить запретный плод и раскрывает ему тайну духовного происхождения. Для противодействия Иисусу сатана создает из злой материи женщину, чтобы она соблазнила разумную душу человека. Манихейство принимает докетическую доктрину о призрачном теле Христа. Все апостолы и последователи Христа, а также иудеи и язычники, согласно манихейским убеждениям, являются проводниками злого, материального мира и потому извращают христианское учение.

Культ и практика манихеев отличаются суровым аскетизмом: манихеи отрицательно относятся к браку, отвергают употребление вина и мяса, максимально ограничивают уничтожение растений и животных как бессознательных хранителей души мира. Распространившись на христианские области, манихейство вытеснило собой гностицизм и воспринималось христианами как христианская ересь. В явном виде манихейство существовало до VIII — IX вв., пережив максимальный расцвет в IV — V вв., однако идеи манихейства многократно возрождались в последующих религиях, течениях и христианских ересях. Особое его достижение — внедрение в христианство усилиями гиппонского епископа Аврелия Августина с его доктриной двойного предопределения людей — одних к погибели, других к спасению.

Заключение
Очевидно, что в вышеперечисленных мировых религиях существует большой процент заблуждений, тем не менее, это – люди, за которых также умирал Христос. Мы обязаны найти способ их обращения к Истинному Богу. Сделать это невозможно без того, чтобы, прежде чем критиковать их недостатки, обратить свое внимание на положительные стороны их учения, несмотря на их слабое присутствие. Этот подход мы обнаруживаем в проповеди апостола Павла в Афинах. Будучи весьма оскорблен обнаженными статуями, Павел тем не менее не разразился священным гневом на тех, кто устроил данное бесстыдство в Афинах. Вместо этого он долго искал ту ниточку, за которую он мог бы потянуть, расположив к себе своих слушателей. Этой ниточкой оказался жертвенник неведомому богу. В результате этого подхода некоторые лица пристали к Павлу, чего могло и не быть в другом случае. Иными словами, Павел вместо того, чтобы осуждать афинскую администрацию, нашел в ее действиях нечто такое, что позволило ему ее похвалить. Здесь заложен великий принцип для всех христианских миссионеров: начинать разговор с малого доброго.

Что же доброго мы можем найти в выше перечисленных религиях? Например, в индуизме имеется определенная параллель с христианским учением о том, что этот мир лежит во зле. Индусы считают, что видимая реальность обманчива. Этот момент христианские миссионеры могут использовать для того, чтобы показать, что зло этого мира может быть исцелено только Христом. В буддизме можно обнаружить элементы сострадания и любви ко всем людям, а также принцип ненасилия, которым христиане также могут воспользоваться в миссионерских целях. В некоторых разновидностях буддизма присутствует даже учение о заместительном спасении. В зороастризме очень четко выражено моральное противостояние между добром и злом. В нем представлена бескомпромиссная борьба между ними, исключающая какую-либо возможность компромисса. Христианские миссионеры могут заверить своих «пациентов» в том, что христианство также серьезным образом подходит к вопросам греха и святости, так что в этом вопросе они являются партнерами. В любом случае, мы должны налаживать дружеские контакты с представителями других религий, чтобы с их помощью создать ту платформу, на которой мы могли бы утвердиться прежде, чем начать вопрос анализа и сравнения двух различных религиозных учений.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Без рубрики с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s